Глава 1756 - Всевечное рождение и гибель — разве Мир Мириада Богов может быть исключением?
Визит хозяйки из рода Хуан, молившей о покровительстве, остался для Ли Юня лишь мимолётным эпизодом. Выпроводив Хуан Яньшу и её служанку за ворота, он выкинул эту встречу из головы.
Куда больше его поразило иное: Секта Меча Девяти Солнц, за чьей спиной стоял убитый Гу Ша, так и не попыталась свести с ним счёты.
Это казалось странным и даже нелепым.
Как-никак, Гу Ша занимал далеко не последнее место среди старейшин — он являлся почтенным мастером уровня Черно-золотой Соверен. Его на глазах у целой толпы испепелил какой-то чужак, а верхушка секты не проронила ни слова и не сделала ни шага. Неужели старейшины не боялись стать посмешищем в глазах всего Домена Меча?
Или же их сковал первобытный страх?
А может, не в силах измерить глубину его сил, они просто не захотели наживать смертельного врага ради мёртвого Черно-золотого Соверена, надеясь похоронить этот позор под толщей молчания?
Ли Юнь не мог разгадать их замысел, да и не слишком стремился. Век живи — век учись, а мастерство дарует отвагу: его нынешнее могущество подбиралось к вершине пикового Небесно-золотого Соверена. Что бы ни замыслила Секта Меча Девяти Солнц, реальной угрозы для него она не представляла.
Вскоре он и вовсе позабыл о суетных врагах.
Всё его сознание вновь погрузилось в глубины Мира Мириада Богов.
А там разворачивались весьма изумительные и вместе с тем пугающие процессы.
С тех пор как его собственная сила рождения и гибели пропитала Мир Мириада Богов, она начала незаметно переплетаться с испроконными законами этой обители.
Этот союз вызвал небывалый всплеск жизненных сил. Словно из самой бездны мироздания поднялась гигантская волна созидания, и мощь её неустанно нарастала с каждым днём.
Казалось, благодаря непрерывному слиянию из самых сокровенных глубин Мира Мириада Богов пробудились древние, дремавшие доселе истоки жизни.
И эта неудержимо бурлящая жизненная сила не просто порождала дивные небесные лекарства, духовные травы и редчайшие сокровища. В мире стали самозарождаться первозданные артефакты — предметы Сянтянь, несущие в себе запечатанные самой природой древние табу и запреты.
Более того, эта благодать невидимой пыльцой растворилась в воздухе, проникая в плоть и кровь каждого живого существа, свыше и беззвучно перекраивая их телесную суть.
В результате Мир Мириада Богов охватила небывалая прежде лихорадка самосовершенствования.
Гении и несравненные таланты появлялись сотнями, словно грибы после проливного дождя. Простые искатели истинного Пути совершали прорывы с невиданной прежде скоростью. Даже могущественные Соверены рождались теперь чуть ли не каждый день, превращаясь из легендарной редкости в нечто обыденное…
Можно было сказать, что весь Мир Мириада Богов стремительно нёсся по пути небывалого расцвета.
Глядя на это, Ли Юнь, выступавший как Высший Священный творец этого мира, застывал в изумлении.
Однако вскоре он разглядел за золотой парчой процветания первые гнилые нити.
По мере того как обитатели Мира Мириада Богов становились сильнее, а число владык росло, в их сердцах укоренялись коварные помыслы.
Прежде единая Воля Всех Сущих, питавшая Царство Мириада Богов, вдруг дала трещину. Она начала распадаться.
Постепенно мир стали делить на сферы влияния. Появились кланы, союзы и фракции, разграниченные по землям и владениям, а вместе с их становлением неизбежно вспыхнули кровавые междоусобицы.
Заметив это, Ли Юнь поначалу порывался вмешаться.
Для него не составило бы труда прекратить смуту: достаточно было лишь повелеть своей волей, мягко направив Волю Всех Сущих в единое русло, и мир вернулся бы к согласию.
Но когда он уже занёс руку для удара, в душе его вспыхнуло сомнение.
Из самых темных глубин мироздания будто донёсся смутный, предостерегающий шепот: «Не вмешивайся».
Всё сущее под солнцем существует в непрерывном круговороте рождения и гибели. Исключений нет.
И Мир Мириада Богов — не исключение.
Сейчас этот мир лишь повиновался вселенскому кону: за зарождением неизбежно следует расцвет, а за расцветом — увядание и гибель.
Попытка насильно вспять повернуть это колесо означала бы прегрешение против естества вещи. Это вступило бы в прямое противоречие с его собственным Путём, именовавшимся Уцзи Рождение и Гибель.
Но главное заключалось в ином. Мир Мириада Богов изначально являлся лишь скромным тайным пространством. Лишь опираясь на могущество, что таили Верховные Бессмертные Врата, он поглотил малый божественный мир, а затем притянул и вобрал в себя множество иных осколков реальности.
Его обитатели были столь же разношерстными, сколь и земли, на которых они жили.
Суть этого мира оказалась слишком сложной, неродной и запутанной.
Внешняя гармония, обманчивое равенство и тишина держались лишь на железной воле Ли Юня, который своею силой давил любые смуты. Но такая картина совершенно не соответствовала подлинным законам природы.
Это не настоящая жизнь, а лишь красивый мыльный пузырь, готовый лопнуть от малейшего прикосновения.
И когда он лопнет, грянет катастрофа. Всё то зло, вся затаённая обида и подавленная за долгие века ярость вырвутся наружу. А на кого обрушится эта волна вселенской ненависти? Разумеется, на самого Ли Юня.
Его захлестнёт обратный удар всех созданий.
И тогда ему несдобровать!
Вот почему Миру Мириада Богов требовался настоящий, естественный цикл распада и очищения, чтобы выжечь внутреннюю гниль.
Раздел Воли Всех Сущих и кровавая грызня между фракциями на самом деле были спасительным кровопусканием, стравливанием накопившегося яда.
Для него лично в этом таилась огромная польза.
Ли Юнь смотрел на происходящее с тяжелым чувством.
В том мире обитало немало его старых знакомых, верных соратников и даже спутница жизни. Если он откажется вмешиваться, все они сгорят в огне этой великой чистки.
Человек — не сухой пень и не холодный камень. Как можно оставаться бесстрастным?
Смотреть, как близкие тебе души обращаются в прах под жерновами вселенского порядка, было невероятно больно.
К счастью, хотя Мир Мириада Богов и являлся его сотворением, он оставался полноправной реальностью. В нём действовали Три Тысячи Великих Дао, а колесо сансары и перерождения душ работало безупречно.
Даже если гибель пожрёт всё живое...
Когда Мир Мириада Богов очистится и переродится вновь, Ли Юнь без труда отыщет среди миллиардов душ те самые, родные.
Для его близких это станет всего лишь ещё одним кругом перерождения. А шагнув через смерть к новому воплощению, они могут обрести даже куда более высокую судьбу.
И после долгих колебаний Ли Юнь сжал кулаки. Несгибаемая воля пересилила секундную слабость, и он подавил порыв вмешаться в судьбу собственного мира.
Пусть всё идёт своим чередом.
Отныне он — лишь сторонний наблюдатель.
И в тот же миг произошло нечто удивительное.
Едва Ли Юнь изменил своё отношение и перестал насильно удерживать мир в искусственных рамках, как его собственная сила рождения и гибели стала впитываться в Мир Мириада Богов с умопомрачительной скоростью.
Будто кто-то нажал невидимую рычаг ускорения времени.
Развитие Мира Мириада Богов помчалось в десятки, а затем и в сотни раз быстрее!
Во внешнем мире для Ли Юня промелькнул всего один день, а внутри его обители прошло больше сотни суток. И этот разрыв стремительно увеличивался.
Всего через три месяца внешнего времени соотношение стало поистине чудовищным — один к тридцати тысячам!
Иными словами, один день во внешнем мире равнялся целой сотне лет в его внутреннем царстве.
Смерть и рождение сменяли друг друга так быстро, что вся история Мира Мириада Богов разворачивалась перед глазами Ли Юня подобно невероятно детальной, захватывающей кинематографической ленте.
Благодаря такому бешеному бегу времени каждое движение силы рождения и гибели, каждая мельчайшая перемена в ткани бытия отпечатывались в его разуме с абсолютной чёткостью. Незаметно для себя он погружался в глубины Уцзи Рождение и Гибель всё глубже и глубже.
И в этой тишине его Три Тысячи Священно-золотых Престолов Повелителя вдруг вспыхнули ослепительным, величественным светом.
Их сила начала стремительно расти.
Ещё тогда, когда он впервые постиг сущность Уцзи Рождение и Гибель, а его Сянтянь Божественный Венец Уцзи слился с Тремя Тысячами Великих Дао, каждый его Священно-золотой Престол Повелителя обрел небывалые триста единиц власти Соверена.
Но теперь эта граница снова рушилась!
Он не совершал прорыв к уровню Небесно-золотого Соверена, нет — сама власть Соверена на каждом из его Священно-золотых Престолов начала разрастаться до неведомых прежде пределов…