Глава 1168 - Моральный шантаж?
Обитель Храма Чжусянь располагалась в уединённом месте Предела Бессмертного Следа, носившем название Долина Будзюэ. Местность эта не отличалась простором: в глубине ущелья возвышались всего девять древних павильонов, чьи стены покрывали глубокие трещины — следы безжалостно прошедших эпох. На первый взгляд, обитель совсем не походила на пристанище великой фракции.
Однако едва Ли Юнь ступил в Долину Будзюэ, как его обдало волной невероятно мощной, концентрированной ауры.
В Храме Чжусянь на данный момент состояли четыре Таинственных Священных, тридцать семь Небесных Священных, более сотни Земных Священных и почти шестьсот Человеческих Священных!
Собрание стольких мастеров в одном месте разительно отличалось от привычных Ли Юню древних сект. Здесь не чувствовалось давления строгих правил и иерархии, не было деления на господ и слуг. Зато в глазах каждого — будь то могущественный мастер или рядовой Человеческий Священный — горел один и тот же дикий, диковинный огонь непокорности. Подобный дух среди практиков встречался крайне редко.
Лу Сю, будучи одним из четырёх Таинственных Священных, являлся беспрекословным лидером Храма и пользовался огромным уважением. Пока он вёл гостей по долине, к нему то и дело обращались с приветствиями: и группы практиков, распивавшие вино на полянах, и одинокие медитирующие фигуры на горных склонах.
Лу Сю с улыбкой пояснял Ли Юню и Чэнь Сю:
— В нашем Храме Чжусянь нет высших и низших. Все мы — соратники и собратья. Мы вместе пьём вино, вместе обсуждаем Дао и идём к одной цели: настанет день, когда мы ворвёмся в Мир Бессмертных и свалим их богов!
Ли Юнь вежливо улыбнулся:
— Достойная цель.
В душе же он лишь качал головой. Товарищество и свобода — это прекрасно, но толпе без жёсткой дисциплины и четкой структуры всегда не хватает сплочённости. Держаться только на эфемерной идее мести — значит строить дом на песке. Без единого, непререкаемого вождя, способного вести их твёрдой рукой, эта армия останется лишь горсткой песка. Противостоять девяти династиям с таким устроением — всё равно что бросать яйца в скалу. Их просто перебьют по одиночке, превратив очередной миллион лет в очередную кровавую жатву.
Если бы ему предложили возглавить такую структуру, он бы ни за что не оставил всё в текущем виде. Впрочем, он был здесь лишь гостем и навязывать свои уставы не собирался.
Скрывая мысли, Ли Юнь проследовал за Лу Сю в самое сердце долины, к величественному Залу Цзюэсянь.
Внутри их уже ждали трое. Это были остальные Таинственные Священные Храма Чжусянь: Цишань, Байдао и Цзанъе.
Все трое обладали внушительной, подавляющей аурой. Заранее получив весточку от Лу Сю, они знали, что статус Таинственного Священного обрела именно Чэнь Сю, а потому сразу же с уважением направились к ней.
— Цишань!
— Байдао!
— Цзанъе!
— Приветствуем тебя, даоин Чэнь Сю…
Чэнь Сю почувствовала себя неловко. Хозяева явно решили, что в их паре главная — она, а Ли Юнь — лишь ведомый спутник. Она хотела было поправить их, но бросила взгляд на Ли Юня. Тот едва заметно качнул головой, давая понять, что раскрывать карты раньше времени не стоит. Они ещё не стали друзьями, а среди незнакомцев полезно держать тузы в рукаве. Если у членов Храма возникнут дурные помыслы, они на своей шкуре узнают, как сильно недооценили её «спутника».
— Приветствую вас, даоины, — ответила Чэнь Сю, а затем слегка отступила, указывая на Ли Юня: — Это Ли Юнь, мой дао-спутник.
Услышав это, Цишань, Байдао и Цзанъе едва заметно изменились в лице. Чтобы гордая Таинственная Священная избрала себе в спутники всего лишь Небесного Священного? Невиданное дело! Впрочем, списав это на то, что Чэнь Сю пробилась совсем недавно и, вероятно, связывала с Ли Юнем давняя привязанность, они быстро вернули на лица вежливые улыбки и сухо кивнули Ли Юню.
Приветствие вышло сдержанным. Ли Юнь отчетливо ощутил снисхождение: с ним общались исключительно из уважения к силе его женщины. Он лишь улыбнулся и ответил лёгким поклоном, предпочтя промолчать.
— Даоин Чэнь Сю! — взял слово Байдао, чьё лицо лучилось радушием. — Лу Сю передал нам, что ты пробилась к вершине собственными силами, без подачек бессмертных. Это вызывает глубочайшее уважение! В нашем Пределе такие гении рождаются раз в целую эпоху. Твой приход — великая честь для Храма Чжусянь! Мы с братьями бросили все дела и спешили сюда, чтобы устроить в твою честь пир!
С этими словами Байдао приглашающе указал на роскошно накрытый стол в глубине зала.
Чэнь Сю посмотрела на Ли Юня и, не встретив возражений, мягко улыбнулась:
— Вы слишком добры, даоины. Нам даже неловко за такое радушие.
— Что за разговоры! — вмешался Лу Сю. — Мы все здесь единомышленники, отвергшие фальшивую милость бессмертных псов! Входите же, будьте как дома!
Шестеро практиков уселись за стол. Закружилась вереница тостов. Четверо хозяев по очереди поднимали кубки, рассказывая о секретах Предела и истории Храма Чжусянь. В их речах то и дело проскальзывала одна и та же мысль: мол, слуги бессмертных — лишь трусливые ничтожества, а настоящие практиками могут называться лишь те, кто, подобно Храму Чжусянь, возложил жизнь на алтарь борьбы.
Постепенно эти разговоры стали приобретать явный оттенок нажима. Хозяева ненавязчиво подводили к тому, что любой «честный практик» просто обязан примкнуть к Храму.
Ли Юню это категорически не понравилось. Слишком уж радикально и узко мыслили эти люди. Да, ни он, ни Чэнь Сю не собирались становиться чьими-то рабами, но у каждого свой путь. Опеределять, кто «настоящий практик», а кто нет, на основе готовности вступить в их организацию — это самый обычный моральный шантаж.
Ли Юнь терпеть не мог подобного давления ещё в прошлой жизни, а в этой — и подавно. После нескольких кубков его интерес к Храму Чжусянь угас почти полностью.