Глава 111 - Передайте тому пареньку, чтобы поторапливался и шёл докладывать в павильон Линъюнь!
Пять дней спустя. Зал старейшин.
Чжан Цун с весьма странным выражением лица предстал перед Гу Сяосянем.
— Старейшина Гу, всё выяснилось.
— Те грязные слухи, порочащие Ли Юня, распустили Чу Синюй из двора Жэнь-01 и Хуан Ии из двора Гэн-38.
— Первый — внук старейшины Хуана Ихэ, который недавно пытался отхватить титул главы двора Жэнь, а вторая… эм, она сама утверждает, что является невестой Ли Юня… Хотя, по словам паренька Чжан Чу, Ли Юнь в упор её не признаёт и твердит, что знать её не знает!
— Когда этих двоих прижали, они преспокойно сидели в постоялом дворе у подножия горы в туманной деревушке Ули… ох, предавались греховным утехам!
— Что?! — ярость обуяла Гу Сяосяня, и он со злостью грохнул кулаком по столу, вскакивая на ноги. — Эти две мерзавки… тьфу, особенно эта Хуан Ии… Как у неё хватает совести называть себя невестой Ли Юня и одновременно кувыркаться с кем попало на стороне? Какое она вообще имеет право носить звание невесты Ли Юня? Разве она этого достойна?
Чжан Цун смущённо усмехнулся:
— Вы вот что скажите, стоит ли доложить об этом Ли Юню…
Гу Сяосянь выкатил глаза:
— Докладывать ему ещё об этом! Ли Юнь же чётко сказал, что не знает никакую Хуан Ии, значит, и знать не знает. К нему это не имеет ни малейшего отношения!
Чжан Цун мгновенно сообразил, к чему клонит старейшина.
В конце концов, Ли Юню наставили рога, история грязная и неприятная. Даже если сам Ли Юнь от неё открещивается, всегда найдётся кто-нибудь, кто станет злословить за спиной. Разве не неловко бы вышло?
Проще сделать вид, что никакой связи и не было. Это избавит Ли Юня от лишней головной боли.
— Ну хорошо, я понял… Я лично отведу их в Зал дисциплины, пусть там с ними поступают по уставу секты.
— Ступай. Постой-ка… Какое наказание во внешнем Зале дисциплины положено за клевету и фабрикацию слухов против сородича по секте?
— Эм… Тут всё зависит от того, как на это посмотрит Зал дисциплины. Если посчитают последствия тяжкими, дадут по меньшей мере год одиночного заключения. А если не особо серьёзными — обойдётся несколькими палками по мягкому месту да парой недель ареста…
— Куда это годится?! — холодно усмехнулся Гу Сяосянь. — Этим выродкам мало десятка-другого дней ареста! Отправляй их прямиком в Главный зал… Передай там…
Он не успел договорить, как в передний двор стремительно влетел ученик и с тревогой доложил, что вернулся сам глава секты и требует Гу Сяосяня к себе в главный дворец Тяньу.
В глазах Гу Сяосяня мгновенно вспыхнул яркий свет.
— Ха! Глава вернулся, теперь-то начнётся самое интересное!
— Запри пока этих двух отбросов и никуда не отпускай. И заодно отдай мне список, который ты собрал… Эту проблему должен разрешить сам глава!
Вообще-то тащить людей в Главный зал дисциплины из-за какой-то жалкой сплетни против Ли Юня выглядело слегка похоже на стрельбу из пушки по воробьям.
В Главном зале дисциплины могли и не оказать ему такой чести. Если бы его завернули обратно, он бы только осрамился.
Но теперь, когда вернулся глава, всё обстояло совсем иначе.
Столоому главе лишь слово молвить — и в пределах всей секты Тяньу его приказ станет законом, непреложным, как императорский указ.
А те, кто вздумает искать заступничества перед лицом главы, могут даже не мечтать об этом!
Никакие фракции, никакие клановые союзы перед лицом величайшего мастера не стоили и ломаного гроша. Если глава разъярится, ему плевать и на группировки, и на шкурные интересы — даже если за чьей-то спиной стоят старейшины секты, он сметёт их всех одним ударом!
Услышав это, Чжан Цун сразу понял намерения Гу Сяосяня. Он осквернился усмешкой и тут же извлёк на свет заранее подготовленный свиток.
Поразмыслив на ходу, он добавил в список ещё с десяток имён.
Зрители любят зрелища погорячее! Каждый, кто хоть капельку приложил руку к травле Ли Юня, кто пустил хотя бы один грязный слух — никто из них не должен уйти безнаказанно. Вписать всех до единого!
Только после этого Гу Сяосянь с довольной улыбкой направился к главному дворцу Тяньу.
Когда он переступил порог, там уже собралось несколько влиятельных старейшин. Все они чинно и тихо сидели на отведенных местах.
На возвышении восседал Чэнь Цзюсюй, несокрушимый и величественный, подобно громаде гор. Рядом с ним никому не хватало смелости вести себя вольготно.
Войдя, Гу Сяосянь сначала выказал почтение Чэнь Цзюсюю, затем поприветствовал прибывших ранее старейшин и лишь после этого направился к своему месту.
Едва усевшись, он принялся лихорадочно соображать, как бы половчее завести разговор о случившемся.
Однако Чэнь Цзюсюй опередил его.
— Старейшина Гу, а где тот паренёк?
Бум! От этого единственного вопроса всё внимание собравшихся старейшин в мгновение ока сосредоточилось на Гу Сяосяне.
Глава едва вернулся и сразу созвал старейшин на совет, но до сих пор хранил молчание. Стоило же появиться Гу Сяосяню, как он сам заговорил о каком-то парне!
Судя по тону, он ещё и переживает за него?
Кто это?
Какой такой задиристый сорванец привлёк внимание самого главы? Да так, что тот открыто справляется о нём на собрании в главном дворце Тяньу?
Секта Тяньу необъятна.
Во всей обители насчитывалось до двухсот тысяч душ. Людей много — толку мало. Старейшины порой были так заняты собственным совершенствованием, что не находили времени передохнуть. Если бы не случайность или кровные интересы, они в жизни не обратили бы внимания на появление какого-то завалящего новичка Ли Юня во внешних кругах.
Поэтому лица старейшин выражали лишь растерянность и недоумение.
Зато Гу Сяосянь чувствовал себя так, будто проглотил солнце. Его распирало от гордости.
Он поднялся, готовясь дать ответ.
Но Чэнь Цзюсюй небрежно махнул рукой:
— Старейшина Гу, сиди, не вставай. Так рассказывай. Что этот малец поделывал последние дни? Не ленился ли?
Гу Сяосянь поспешно ответил:
— Никак нет, не ленился! Более того, мало того что не ленился, так этот сорванец ещё и учудил грандиозное дело! Я как раз ждал возвращения главы, чтобы вынести вопрос на его суд!
Чэнь Цзюсюй слегка опешил, а затем гневно бросил:
— Надеюсь, этот наглец опять не начал мастерить по своему разумению какие-то дикие боевые искусства?
При одном воспоминании о разработках Ли Юня у Чэнь Цзюсюя начинала ныть печень.
Всё из-за этого проклятого дела с Призрачным миром, которое заставило его лично обследовать гору Тяньфу, а затем совершать марш-броски по сектам Тяньну, Тяньнянь и Тянье. Наконец, ему пришлось встретиться с высшим экспертом государства Сюаньюэ, охраняющим Восточный Облачный Край, из-за чего он потерял несколько драгоценных дней.
Иначе он бы давно лично взгрел Ли Юня за самовольство.
— Боевые искусства? — Гу Сяосянь не понимал, почему глава так взъелся на Ли Юня из-за его увлечений, но поспешил оправдаться: — Нет-нет, к боевым искусствам это не имеет отношения… В общем, глава, лучше взгляните сами!
Гу Сяосянь подошёл ближе и протянул пачку исписанных им самим листов с текстом [Божественных боевых столпов из восемнадцати стоек] .
Чэнь Цзюсюй взял бумаги и принялся изучать их страницу за страницей.
В его глазах вспыхнул ослепительный блеск.
При его уровне познаний не составить труда оценить всю мощь [Божественных боевых столпов из восемнадцати стоек] и то колоссальное значение, которое они имели для секты Тяньу.
Однако высокая ступень развития позволяла ему легко сдерживать эмоции, поэтому внешне он не выказал излишнего восторга.
— Откуда это у тебя?
Гу Сяосянь криво усмехнулся:
— Это всё проделки того мальчишки. Спустя два дня после того, как он вошёл в арсенал, он сам изобрёл их…
— Что?!
— Этот сорванец создал это сам?
Чэнь Цзюсюй остолбенел, едва не уронив челюсть.
— Этот паршивец вознамерился бросить вызов небесам? Разве можно додуматься до такого собственным умом?!
— И то верно, я сам был потрясён до глубины души, но факты налицо, тут не поспоришь… Глава, полагаю, внешнему двору пора воздвигнуть памятную стелу в честь Ли Юня!
— Стелу?
Лицо Чэнь Цзюсюя сделалось престранным, в уголках губ заиграла лукавая улыбка:
— А что сам малец говорит на этот счёт?
Гу Сяосянь вздохнул:
— Он упирается, говорит, не нужна ему стела…
— С ума сошёл!
— Воздвигнуть стелу! Ишь чего удумал, противится он! Откуда в нём столько дерзости? Поставьте стелу, прямо сегодня! И кстати, где он сейчас?
— Всё ещё в оружейной!
— Хех, по крайней мере, усердия ему не занимать. Как только выйдет, передай ему, чтобы поторапливался и шёл докладывать в павильон Линъюнь!