Глава 104 - Сходятся же дурные языки!
Ли Юнь был целиком поглощен беседой с Гу Сяосянем и даже не взглянул на Хуан Ии. Впрочем, даже заметив ее, он сделал бы вид, что не знает эту особу.
К подобным девицам у него была выработана простая установка: знать не знаю, и пусть не смеют соваться.
Они миновали перекресток и направились прямиком к хранилищу.
Стоило им скрыться из виду, как толпившиеся вокруг ученики внешней секты не выдержали.
— Тьфу ты! Сравнишь людей — жить не хочется!
— Мы оба — новички во внешней секте. Я при виде распорядителя боевых искусств дышать боюсь, а этот Ли Юнь за руку со старшим старейшиной ходит…
— Ничего не понимаю. Где я свернул не туда? Почему старейшины не удостоят меня хотя бы взглядом?
Зависть и ревность — вечные спутники человеческой природы, преодолеть которые дано лишь единицы.
Кто-то из толпы не удержался и брякнул ядовито:
— Эй, а вы не думаете, что у этого Ли Юня за спиной стоят какие-то шишки?
Это было чистой воды разжигание розни.
Будь Ли Юнь на месте, он бы сразу узнал оратора. Им оказался не кто иной, как Чу Синюй — ученик первого ранга двора Жэнь-95, который давеча тоже сунулся в Зал старейшин за местом главного во дворе литеры «Жэнь» и с позором проиграл.
С того самого дня, как он потерпел сокрушительное поражение, Чу Синюй возненавидел Ли Юня всеми фибрами души.
А когда вернулся домой и был вдобавок отчитан дедом Хуан Ихэ, ненависть и вовсе укоренилась в его сердце. Ему до боли хотелось отплатить обидчику.
Беда в том, что Ли Юнь взлетел слишком высоко.
Его уровень рос на глазах, а общался он теперь либо с внутренними учениками, либо со старейшинами.
Позже он и вовсе упрятал в темницу двух отпрысков из влиятельных семейств, да так, что те до сих пор не вышли на свободу.
Какой уж тут ответный удар?
Кишка тонка, да и страшно.
Оставалось лишь зубоскалить в толпе таких же зевак, исподтишка распуская грязные слухи. Ему хотелось посеять в умах мысль, будто Ли Юнь — пустышка, выбившийся наверх исключительно благодаря связям и блату.
Большинство внешних учеников были простолюдинами без заступников за спиной, а потому органически терпеть не могли счастливчиков с родословной.
Стоило им уверовать, что Ли Юнь — один из таких выскочек, как зависть переплавится в ненависть, породив волну грязных сплетен.
Конечно, Чу Синюй понимал, что от одних разговоров Ли Юню ни холодно ни жарко.
Но отравить тому жизнь чужими руками он почитал за великое благо.
Однако всё пошло не по плану. Едва он высказался, как в толпе тут же раздался резкий протест:
— Чушь собачья!
— Какая еще крыша у Ли Юня? Мой приятель из двора Жэнь-95 рассказывал: Ли Юнь — из простых крестьян, при отборе у него вообще была пятая ступень природного дара!
— Парень пахал потом и кровью, задействовал уникальный талант, доведя базовые стойки до совершенства в рекордные сроки. Вот распорядители и старейшины его и приметили…
— Да до его взлета от него еще невеста сбежала, потому что он был слаб! Говорить, что у него есть покровители — смех на палочке, чистая зависть!
Лицо Чу Синюя позеленело от злости.
Мать твою за ногу.
Ты собака Ли Юня? Или он тебе кость бросил, что ты так старательно заливаешься за него?
Видя, что провокация провалилась, Чу Синюй испугался продолжать. Не дай бог кто узнает, а слухи дойдут до Ли Юня — хлопот не оберешься.
Дед Хуан Ихэ уже предупреждал его:
Ни в коем случае не связываться с Ли Юнем.
Иначе попадешься тому на глаза, да еще навлечешь гнев великого старейшины и Чжан Цуна — и сам загремишь в казематы Зала наказаний.
Озираясь по сторонам, Чу Синюй решил смыться по-тихому.
Вдруг —
Звонкий женский голос разрезал гул толпы:
— А по-моему, всё верно. У Ли Юня и вправду есть сильные покровители, просто этот лицемер и хитрюга умело всё скрывает!
— Все эти байки про сбежавшую невесту — сказки для дураков. На самом деле он просто ветреный бабник, положивший глаз на старшую сестру из внутренней секты, у которой уже был жених. Чтобы люди не тыкали в него пальцем, он и подстроил так, чтобы во дворе Жэнь-95 распустили нужные слухи.
— Многие просто не знают его истинного лица и слепо ведутся на обман!
Услышав это, Чу Синюй аж подпрыгнул от радости. Неужели нашелся столь упертый защитник, да еще и женщина?
Он резко развернулся, отыскивая глазами говорившую. Оценив ее внешность, он обрадовался еще больше: перед ним стояла миловидная, утонченная особа с трогательным и невинным выражением лица.
Он не знал, кто она такая.
Но знал другое: когда мужчину обвиняет другой мужчина, ему мало кто верит. Другое дело, если слово берет привлекательная женщина — аудитория мигом раскроет рты.
Чу Синюй тут же протиснулся вперед, опережая тех, кто хотел возразить:
— Кто ты? Почему ты так говоришь? Неужели ты та самая девица, которую Ли Юнь бросил ради другой?
Говорившей оказалась Хуан Ии.
Она давно заметила Чу Синюя и слышала его неудачные попытки очернить Ли Юня, а потому решила вмешаться.
Услышав вопрос, Хуан Ии слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки:
— Ты не так понял. Я не его невеста — связаться с таким лицемерным подлецом значит накликать беду. Я просто одна из тех, кто знает правду, и меня тошнит от его показухи, вот и решила сказать слово правды.
— И не спрашивай, кто я. Ли Юня я боюсь, связываться с ним не хочу.
Бросив это, Хуан Ии развернулась и зашагала прочь.
Чу Синюй с наигранным ужасом в голосе закричал ей вслед:
— Да неужели? Выходит, этот первый во дворе литеры «Жэнь» и впрямь такой человек? Тьфу, до чего же мерзко!
Выпалив это, он тоже поспешил скрыться.
Быстрым шагом он нагнал Хуан Ии.
Он прекрасно понимал, что задерживаться на месте нельзя — иначе ложь быстро вскроется. Нужно уйти, дать слухам прорасти самим, а вода, как известно, камень точит.
И расчет оправдался.
Едва они скрылись, среди ничего не понимавших учеников разгорелся ожесточенный спор. Сторонники и противники теории о «тайных покровителях» едва не сошлись врукопашную, и лишь появление патруля Зала наказаний предотвратило драку.
Именно так — с уходом этой парочки — по внешним дворам поползли слухи о том, что за спиной Ли Юня стоят великие мира сего, что наверх он выбился по блату, да еще и бросил бедную невесту.
Эффект превзошел самые смелые ожидания Чу Синюя, хотя ситуация и вышла из-под контроля.
Сам же сплетник, едва догнав Хуан Ии и перебросившись парой фраз, понял, что они с ней идеальная пара по части подлости.
Особенно когда Хуан Ии узнала, что дедушка ее нового знакомого — старейшина внешней секты, ее пыл лишь возрос. Она тут же предложила уединиться в укромном и безопасном местечке, чтобы обстоятельно обсудить, как бы половчее втоптать репутацию Ли Юня в грязь.