Глава 162 Крупнейший коррупционный скандал Франции
Лавуазье пришёл в ещё большее волнение — наследный принц намеревался реорганизовать научное сообщество Франции.
Нет, если эта система стандартов будет создана, она сможет объединить научные круги Европы!
Но Жозеф не останавливался:
—
Пока он говорил, глаза Лавуазье становились шире. Он чувствовал, что с каждым словом принца фундамент французской науки и промышленности становился крепче.
Внезапно он прервал Жозефа:
— Ваше Высочество, я думаю, мне стоит позвать господина Лагранжа, Монжа и остальных, чтобы они выслушали ваш грандиозный план. Возможно, сегодня, здесь, мы сможем учредить «Французскую комиссию по стандартам»!
……
Глубокой ночью группа ведущих учёных Франции, зевая, вышла из дома Лавуазье.
У дверей они остановились, обернулись и поклонились наследному принцу.
Жозеф тоже устал, но с энтузиазмом обратился к ним:
— Прошу вас завтра прибыть в Версаль, мы продолжим обсуждение дел «Комиссии по стандартам».
Лагранж, Монж, Кондорсе и другие поспешно поклонились и разошлись, но каждый думал: раньше казалось, что Академия наук действует слишком медленно, а теперь, с наследным принцем, темп стал слишком высоким.
Найти бы золотую середину.
Жозеф, в свою очередь, попрощался с Лавуазье и, уже собираясь сесть в карету, вспомнил кое-что и обратился к химику:
— Господин Лавуазье, у меня есть для вас совет. Откупное дело прибыльно, но хлопотно и отнимает время для исследований. К тому же, правительство, возможно, скоро отменит систему откупов. Вы могли бы отказаться от этого занятия.
Он говорил это Лавуазье, потому что налоговая реформа, скорее всего, ударит по интересам откупщиков. Лавуазье понёс бы убытки.
— А? Это... — Лавуазье был в заме
— Вам не стоит беспокоиться о доходе, — продолжил Жозеф. — Когда производство гремучей ртути будет налажено, я планирую инвестировать в химические производства. Вы сможете войти в долю технологиями. Гарантирую, ваш доход будет гораздо выше, чем от откупов.
Перегонка каменноугольной смолы, производство удобретий, синтез химических красителей — все это были отрасли химической промышленности, оказавшие влияние на промышленную революцию и сулившие огромные прибыли. Теперь, когда у Жозефа был такой козырь, как Лавуазье и его жена, он не собирался упускать эти возможности.
Глаза Лавуазье загорелись. Он с большей охотой посвятил бы себя химическим проектам, чем откупному делу, требовавшему общения с торговцами и чиновниками.
Он искренне поклонился и поблагодарил:
— Благодарю вас за щедрость, Ваше Высочество. Да хранит вас Господь!
С завершением Парижской благотворительной недели закончилась и серия мероприятий Недели моды, длившаяся более полумесяца.
Для парижан это было похоже на долгий праздник. Несмотря на суету, каждый извлёк из этого события выгоду. Одна только сдача комнат туристам принесла многим парижским семьям доход, превышающий их месячный заработок.
Но было и то, чего горожане не замечали: восторженные отзывы иностранных туристов о Париже и Неделе моды укрепили их уверенность в себе и чувство гордости.
Пока парижане прибирали комнаты, в порту Марселя два торговых судна и одно вооружённое, под конвоем фрегата «Два крыла», медленно выходили в Средиземное море.
На торговых судах развевались российские флаги, а на бортах было написано «Торговая компания „Близнецы“». Однако, за исключением нескольких русских советников, от капитана до матросов все были французами или итальянцами.
В трюмах были вино и бренди, а также готовая одежда среднего класса, косметика и бумага.
Пунктом назначения каравана был Крым. К их прибытию люди графа Бобринского подготовили большое количество льна и железа, готовых к погрузке.
Хоть караван и был небольшим, его плавание имело символическое значение — российско-французская торговля открывала новую главу.
Марат в серой куртке и старой войлочной шляпе, взглянув на номер дома, постучал в дверь.
Дверь приоткрылась, из щели выглянула пара карих глаз, а затем их обладатель усмехнулся:
— Ха, кого я вижу! Правительственный пёс? Тебе здесь не рады!
Марат придержал дверь и твёрдо сказал:
— Что бы вы ни думали, я всегда был и остаюсь другом народа.
— О, да, — тон хозяина дома был полон сарказма, — тайную полицию с натяжкой тоже можно считать народом. Можете демонстрировать свою дружбу на правительственное жалованье.
— Я уже говорил, — с досадой произнёс Марат, — что место, где я работаю, называется Управление справедливых расследований, а не тайная полиция! Я расследую дела коррумпированных чиновников. Я не делал ничего во вред народу!
Тон человека за дверью, казалось, смягчился:
— Хорошо, господин справедливый, но вам лучше уйти.
Но Марат распахнул дверь и вошёл внутрь, обращаясь к ошеломлённому мужчине:
— Знаете, что если вы сейчас прогоните меня, то нанесёте ущерб интересам тысяч парижан?
— О? Только не надо клеветать, я ничего подобного не делал.
Марат захлопнул дверь и повёл мужчину вглубь комнаты:
— Вы думаете, я хочу работать на правительство? Нет! Но если я могу использовать силу правительства, чтобы помочь простым людям, я обязан это делать. К тому же, этот наследный принц не похож на аристократов-кровопийц… Ладно, к делу. Знаете, сколько денег украл тот тип, которого я расследую?
Кареглазый мужчина развёл руками:
— Пятьсот тысяч ливров? Или восемьсот?
Увидев, что Марат качает головой, он хмыкнул:
— Неужели миллион?
— Нет, — медленно произнёс Марат. — Сумма, которую он присвоил, может превышать десять миллионов ливров…