Глава 341.
Время, казалось, застыло в кровавом тумане. Прошло шесть дней. Поле битвы на реке Сомма превратилось в ненасытного Таоте, пожирающего тысячи жизней, чтобы насытить свое бездонное брюхо.
Армия Цинь сожгла горы боеприпасов, потеряла уйму техники, но так и не смогла закрепиться на том берегу.
Столь позорный результат давил на плечи Му Хуна и Хэ Чжэнъе свинцовой плитой. Но оба старых генерала понимали: даже если бы здесь командовал сам Хань Синь или легендарные полководцы древности, результат вряд ли был бы лучше.
Война — это всегда смерть. И чем больше полководец боится потерь, тем страшнее они будут в итоге.
Сейчас обе стороны напоминали безумных игроков за столом, где ставкой были жизни. Солдаты и даже величественные мастера Золотого Ядра стали просто фишками, которые горстями швыряли в пекло, надеясь, что у противника нервы сдадут раньше.
Но реальность была жестока: патовая ситуация. Сомма была завалена телами.
Трупы громоздились холмами, привлекая полчища крыс и падальщиков, для которых война стала пиром.
В шатре Цинь адъютант тихо подошел к Му Хуну, который остекленевшим взглядом сверлил карту:
— Генерал, вы не спали несколько суток. Вам нужно отдохнуть.
Му Хун вздрогнул, потер воспаленные глаза и хрипло спросил:
— Каковы потери?
— Коалиция шести династий потеряла убитыми и ранеными более семисот тысяч. Уничтожено около восьмисот Тяжёлых арбалетов Сюаньлин и двести двадцать Красных Пушек.
— Наши потери?
— Двадцать восемь тысяч личного состава. Более тысячи единиц бронетехники.
Му Хун молча вышел из шатра. В нос ударил густой, тошнотворный запах — смесь пороховой гари и гниющей крови.
Он посмотрел на реку. Некогда лазурная вода теперь напоминала грязный гуляш, в котором плавали обломки машин и части человеческих тел.
Сегодня было странно тихо. Никакой артиллерии, никаких воздушных боев. Обе стороны, словно по негласному сговору, зализывали раны.
Все устали.
Му Хун повернулся к адъютанту:
— Отправьте отчет в Сюаньюйцзин.
— Слушаюсь.
* * *
Доклад достиг столицы быстро. Он лег на стол в Императорском кабинете.
Вскоре из-за закрытых дверей послышался звон разбивающегося фарфора. Служанки, опустив головы, бесшумно вошли, собрали осколки, заменили вазы на новые и так же тихо исчезли.
Ин Цяньцю стояла перед картой Чжунчжоу. Юг уже был под пятой Цинь. Но на севере Шесть Бессмертных Династий стояли костью в горле на пути к объединению.
Первой преградой была Вэй. С флангов её прикрывали Чжао и Хань, выше располагались Чу и Янь, а на самом севере нависала могучая Ци.
На карте горели две красные точки. Одна — армия Му Хуна и Хэ Чжэнъе на Сомме. Вторая — бронетанковый кулак Хань Синя на западе.
Стальные львы Цинь должны пройти по каждой пяди этой земли. Остановка смерти подобна.
— Юнь Ши, отправь этот отчет генералу Ханю, — голос Императрицы был холоден, как лед.
— Будет исполнено.
Западный фронт, лагерь армии Цинь.
Хань Синь держал в руках отчет, и лицо его было мрачнее тучи.
Цифры с Соммы кричали о катастрофе. Да, Цинь и раньше встречала сопротивление, но такие потери... такое соотношение... это было впервые.
В другом конце шатра, вокруг огромной песочной карты, уже кипели страсти. Заместители и штабные офицеры спорили до хрипоты, выбирая следующую цель.
— Надо бить по столице Хань! Янчжай всего в трехстах ли от нас! С нашей скоростью мы будем там к закату! Все их войска на границе, они не успеют вернуться! Это идеальный удар!
— Нет! Нужно идти на север, на Лянцзян! Это житница Хань. Захватим её — схватим их за горло. Ударим туда — и съедим одну фигуру, зажав другую!
Хань Синь, устав от их галдежа, встал и подошел к карте. Одним движением он сдвинул фигурки войск далеко на восток, на территорию царства Чжао, в точку под названием Еян.
— Мы ударим здесь, — его палец уперся в карту.
Один из заместителей растерянно моргнул:
— Генерал... простите мою тупость, но... Это же глушь. Ни складов, ни стратегических узлов. Зачем нам делать такой крюк ради Еяна?
Хань Синь покачал головой:
— Я не сказал, что мы идем брать Еян. Мы идем к Сомме. Мы устроим Династии Вэй классический сэндвич. Двойной охват.
Он провел рукой по карте, рисуя дугу:
— Окружив трехмиллионную группировку на Сомме, мы сломаем хребет всей коалиции. И заметьте, внутри этого кольца окажутся и столица Хань Янчжай, и их житница Лянцзян, и временная столица Вэй Нинцин. Мы свяжем силы Чжао и решим проблему нашего продвижения на север одним ударом.
— Одним выстрелом — стаю зайцев. А с нашей скоростью марш в тысячу ли — это легкая прогулка.
Офицеры замолчали, осмысливая план. Глаза их загорались. Идея Хань Синя по смелости и потенциальной выгоде затмевала любые лобовые атаки на города.
— Генерал, вы истинно Бог Войны, сошедший на землю! Гениально! Взяв Еян и пройдя через плато Номон-Хан, мы ударим в тыл армии на Сомме. Эти три миллиона окажутся как кузнечики в банке осенью — делай с ними что хочешь!
— Поистине божественный расчет! Снимаю шлем!
Видя единодушие, Хань Синь махнул рукой:
— Приказ по армии: полный вперед на восток! Цель — Еян!
— Есть!
Новость о том, что западная группировка Цинь резко сменила курс и двинулась на восток, достигла Нинцина — временной столицы Вэй. Эффект был подобен взрыву бомбы.
В тронном зале царил хаос. Гражданские чиновники брызгали слюной, требуя казнить генералов за некомпетентность. Военные огрызались, крича о нехватке ресурсов и предательстве тыла.
Император Чу Янхуэй сидел на троне, лицо его было темным, как грозовая туча. Он молча наблюдал за этой сворой.
Наконец, заметив ледяной блеск в глазах монарха, зал начал стихать. Чиновники, один за другим, падали на колени.
— Подданные заслуживают смерти... Ваше Величество, умоляем, усмирите гнев.
— Вы действительно заслуживаете смерти! — голос Императора громом прокатился под сводами. — Миллионы сыновей Вэй умирают в грязи, защищая родину, а вы... вы, трупные черви, жрущие казенный рис, устроили здесь базар!
— Это вам восточный рынок?! Это дворец Великой Вэй! Место, где решается судьба империи! Как смеете вы лаять здесь, словно псы?!
— Ваше Величество, мы виноваты...
— Все, кто сегодня открыл рот в споре — лишаются жалования на полгода. Деньги пойдут в фонд армии. Возражения есть?
— Никак нет, Ваше Величество.
Чу Янхуэй перевел взгляд на Министра Войны:
— Господин Цю.
— Подданный здесь, — старый чиновник вышел вперед.
— Перебросить войска. Создать линию обороны в районе Номон-Хан. Задача одна: остановить Цинь. Похоронить их там. Если не удержите Номон-Хан — пеняйте на себя. Твои девять поколений ответят головами!
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Граница Вэй и Чжао, район Номон-Хан.
Посреди пустоши кипела работа. Надсмотрщики щелкали кнутами, загоняя смертников таскать землю и камни. Вырос длинный земляной вал высотой в несколько метров. Позади него выстроились солдаты Вэй.
В командном шатре молодой генерал склонился над картой.
Вдруг засветился талисман связи. В воздухе возникла проекция Министра Цю.
Генерал обомлел. Министр Цю, всегда славившийся выдержкой удава, выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Лицо багровое, грудь ходит ходуном.
Генерал упал на одно колено:
— Господин Цю, что вызвало ваш гнев?
Министр фыркнул:
— Первые две линии обороны прорваны. Командующий разжалован, семья в тюрьме... Бесполезный мусор! Не смогли задержать их даже на час!
Он перевел дыхание и жестко посмотрел на молодого генерала:
— Номон-Хан должен стоять. Если прорвут здесь — столице конец. И армия на Сомме окажется в котле. Это смерть для всех нас.
— Господин Министр, укрепления готовы. Я клянусь жизнью, мы остановим их. Столица будет спасена, фронт на Сомме не дрогнет.
Лицо Цю немного смягчилось:
— Если удержишь их, Император озолотит тебя. Титул Вана или Хоу станет реальностью.
Глаза генерала загорелись алчностью:
— Не беспокойтесь, господин! Я знаю, как бить их танки. Они останутся здесь, в этой земле, навечно.
— Старейшина Чу из Святой Земли Цанъюнь, старейшина Вэй из Святой Земли Хаожань и старейшина Сяхоу из Святой Земли Скрытого Меча прислали помощь. Огромные запасы Взрывных Талисманов третьего ранга. Каждый стоит дороже, чем жизнь сотни солдат. Используй их с умом. Не разочаруй высоких покровителей.
— Так точно!
Связь прервалась. Генерал, окрыленный мечтами о славе, выбежал из шатра.
— Эй! — крикнул он адъютанту. — Скажи им поднять вал до трех метров! Трамбуйте землю так, чтобы она стала как камень! Кто будет халтурить — пойдет в батальон смертников!
Генерал подошел к ящикам с припасами. Откинул крышку. Внутри ровными рядами лежали Взрывные Талисманы.
Подарки от Шести Святых Земель. Стоит влить каплю ци — и бабахнет так, словно ударил мастер Золотого Ядра в полную силу. Такой взрыв перевернет любой танк.
А еще у него засада. Он был уверен в победе. Жажда титула ослепила его, заставив забыть уроки Ланьу и Болань. Он поверил, что куча земли и бумажки остановят стальной каток....Тяжелое, хриплое дыхание разрывало тишину степи.
— Ххх... ххх...
Практик стадии Возведения Основания бежал по пустоши, спотыкаясь от ужаса. Его лицо было маской безумия.
За его спиной надвигалась Непобедимая Армия. Они порвали несколько линий обороны за день, как бумагу. Они вонзились в эту равнину, как раскаленный нож в масло.
На горизонте показалась стальная лавина. Тысячи машин. Гул их двигателей сливался в один низкий звук, от которого дрожала земля. Они не спешили. Они двигались с грацией хищника, играющего с мышью.
Беглец взбежал на насыпь и увидел армию Вэй. Десятки тысяч солдат, закованных в броню. Но в их глазах он прочел страх и усталость.
Он не почувствовал радости. Он знал: это не армия. Это мясо.
Собрав последние крохи ци, он заорал что было мочи:
— Бегите! Глупцы, бегите! С ними нельзя воевать! Это не люди! Это чудовища!
Он хотел лишь одного — спасти их от ада.
Командир обороны, с ледяным спокойствием, натянул лук. Предатель должен умереть.
Стрела сорвалась, но не успела она долететь, как тело беглеца исчезло под гусеницами передового танка, вырвавшегося на вершину холма.
ДЗЫНЬ!
Стрела, пущенная рукой мастера Золотого Ядра, ударила в лобовую броню танка Цинь. Но примитивная ковка против композитной брони не имела шансов. Наконечник разлетелся в пыль.
Рев тысяч моторов заполнил мир. Стальные звери выстраивались на гребне, сверкая на солнце, подобно богам войны.
— К бою! — выдавил из себя командир Вэй, бледнея.
Армия Вэй, подчиняясь приказу, разделилась на отряды и двинулась вперед.
А стальные горы открыли огонь.
Это была не битва. Это была казнь.
Снаряды разрывали людей на части, превращая плоть в кровавую пыль. Крупнокалиберные пулеметы косили ряды, как траву. Тела испарялись в вспышках высокоэнергетических взрывов. Запах горелого мяса мгновенно перекрыл запах степных трав.
— АААА!!! — не выдержав, один из солдат бросил копье и побежал.
Это стало последней каплей. Строй рассыпался. Тысячи людей бросились врассыпную, давя друг друга.
Но были и безумцы. Смертники. Прорываясь сквозь стену огня, они бросались под гусеницы танков.
— ЗА ИМПЕРАТОРА!!! — кричал солдат с оторванной половиной лица, активируя талисман.
БУМ!
Вспышка света и жара. Танк и всё живое в радиусе десятков метров превратилось в искореженный лом.
Огненные шары вспухали то тут, то там. Ударные волны разбрасывали обломки брони. Короли суши гибли, но их было слишком много.
Насыпь сровняли с землей. Из трупов и металла выросли новые горы.
Генерал Вэй, весь в крови, поднялся из груды тел. Используя мощь пика Золотого Ядра, он ударом тяжелой алебарды разнес башню одному танку, второму, третьему...
Но против лома нет приема, если лома много. Залп четырех танков прошил его насквозь. Грудь превратилась в дыру, левая рука отлетела прочь.
Собрав остатки сил, он метнул алебарду, уничтожив последние четыре машины в поле зрения.
Тишина. Рев двигателей стих.
— Мы... победили... — прошептал он, падая на колени. Он цеплялся за эту мысль, как утопающий за соломинку.
Вдруг его глаза расширились.
Камешки на земле заплясали. Гул, идущий из-под земли, стал невыносимым.
Он с трудом поднял голову.
На горизонте, закрывая собой небо, поднималась стена пыли. Из неё выплывала армада, по сравнению с которой предыдущий отряд был лишь детской игрушкой. Более мощные, более совершенные танки. Бесконечный поток стали.
То, что он уничтожил... это был лишь разведывательный дозор.
Генерал выплюнул сгусток крови и горько рассмеялся. В его глазах отразилось небо, прежде чем его поглотила вспышка выстрела.
Тринадцатого числа седьмого месяца первого года эры Хунъу, Северная армия Цинь, взяв перевал Болань, проигнорировала открытую дорогу на столицу Хань. Вместо этого они развернулись на запад и за одни сутки прорвали семь линий обороны двух империй, захватив Еян.
В тот момент, когда пал Еян, тень смерти накрыла трехмиллионную армию на берегу Соммы.
Они шесть дней держались в аду, перемалывая врага в лобовых атаках, но удар пришел оттуда, где должны были быть свои.
Хань Синь во главе двенадцати тысяч танков и двадцати пяти тысяч бронетранспортеров, отбросив обозы, прошел как нож сквозь масло. Он уничтожил семидесятитысячный гарнизон в Номон-Хан и ударил в незащищенный тыл защитников Соммы.
Кольцо замкнулось. Три миллиона солдат оказались в ловушке. Паника погнала их вдоль реки, где они стали идеальными мишенями для авиации Цинь.
Огонь и кровь растянулись на сотни ли вдоль северного берега Соммы.
Военная мощь и цвет нации Великой Вэй были уничтожены в один день.