Глава 334.
Святая Земля Хаожань. Зал Юнчэн.
Это место, возведенное самим патриархом Янь Хуэем, обладало особым, почти сакральным статусом среди прочих построек обители. Здесь, под сводами, пропитанными древней мудростью, наставники передавали ученикам знания, толкуя каноны и наставляя на путь истинный.
Древние конфуцианские мудрецы полагали, что «Юн» — золотая середина — есть высший эталон нравственного поведения, а «Чэн» — искренность — предел человеческого самосовершенствования. Потому патриарх и нарек этот зал «Юнчэн», дабы каждый переступивший порог помнил: держись середины, будь честен и верен пути до самого конца.
Зал величественно возвышался на самой большой площади Внешнего двора. Перед входом благоухали коричные деревья, а позади здания тянулись к небу могучие дзельквы. Эта композиция — «спереди корица, сзади дзельква» — на языке символов означала «сдать экзамены и получить высокую должность», воплощая самые светлые надежды Святой Земли на будущее своих воспитанников.
С момента основания Святой Земли Хаожань прошло всего несколько лет, но слава её гремела повсюду. Книжники со всего света, среди которых было немало людей выдающихся и страстных, стекались сюда рекой. Поначалу патриарх Янь Хуэй справлялся сам, но когда число страждущих перевалило за сто тысяч, даже его великой мощи стало недостаточно, чтобы уделить внимание каждому.
Дабы воспитать больше конфуцианских практиков, способных противостоять Гуйсюй, патриарх разделил обитель на Внутренние и Внешние врата, отдав приоритет самым одаренным, а лучших из лучших отправил проповедовать во Внешний двор. И всё же, несмотря на чудовищную занятость, каждый месяц он находил время, чтобы лично посетить Зал Юнчэн и ответить на вопросы учеников.
С той поры повелось, что главными лекторами в Зале Юнчэн должны были выступать Владыки двенадцати пиков. Однако главы Школы Разума и Школы Принципа, вечно занятые фракционными распрями и делами вселенской важности, находили тысячи причин, чтобы уклониться от этой повинности. Их силуэты крайне редко мелькали под сводами лектория.
Зато Сюй Жушэн, Владыка Пика Вэньчан, с завидным постоянством являлся каждый месяц, чем снискал колоссальное уважение среди адептов Внешнего двора. И пусть внутри Святой Земли кипели споры между философскими школами, здесь, в Зале Юнчэн, царила редкая для Хаожань чистота: здесь были только учителя и ученики.
Сегодня был как раз день лекции Сюй Жушэна. Многие адепты занимали места загодя, а иные и вовсе ночевали в зале трое суток кряду, боясь, что, замешкавшись хоть на миг, упустят возможность услышать мудрость наставника.
За шесть часов до начала лекции зал был забит битком. Пространство, предназначенное для того, чтобы чинно сидеть на циновках и внимать истине, превратилось в живое море. Никто уже не смел сидеть вольготно. Там, где обычно помещался один человек, теперь, если как следует поднажать, утрамбовывалось двое с половиной. Того смельчака, кто решился бы сесть по всем правилам, разгневанная толпа, вероятно, просто растерзала бы на месте.
— Сяоси, шевели поршнями! Если не поднажмем, точно опоздаем! — орал Чжао Чанъань, несясь во весь опор по дороге к Залу Юнчэн. Одной рукой он тащил за собой коротконогую лоли-версию Ваншу, которая явно не была создана для спринтерских забегов, а другой волок заспанную Се Сяоси, что на бегу отчаянно терла кулачками слипающиеся глаза.
Когда эта троица влетела на площадь, их встретил гул, от которого, казалось, дрожало небо. Людское море колыхалось, заполняя собой всё видимое пространство.
— А?! — Се Сяоси, увидев эту картину, так и застыла с открытым ртом. — Это что, шутка? Столько народу?!
— Сяоси, ты просто слишком легко нашла себе наставника, вот и не понимаешь, каков вес и авторитет Владыки Сюя в этих стенах, — усмехнулся Чжао Чанъань, оценивая масштаб бедствия. — Пусть в рейтинге Владык он и плетется в хвосте, будучи самым молодым, но в понимании Дао не уступит ни одному старому монстру. Он говорит о сложном просто, зрит в самый корень. Неудивительно, что на его лекциях яблоку негде упасть.
— И то верно, — с важным видом кивнула Се Сяоси, словно великий знаток. — Учитель и правда читает лекции очень необычно.
— О? — Ваншу изогнула бровь, изображая крайнее удивление. — Неужели Сяоси способна оценить глубину проповедей Владыки Сюя?
— Ага! — расплылась в хитрой улыбке девочка. — У него такой голос... мягкий, нежный. Под него так сладко спится!
— 6, — только и смогла выдать Ваншу на геймерском сленге.
Чжао Чанъань, не теряя времени, подхватил обеих лоли под мышки и, пользуясь телом, которое по прочности не уступало монстрам стадии Трансформации Божества, танком попер сквозь толпу, прокладывая просеку в живом лесу тел. Остановился он лишь тогда, когда его наглый напор вызвал ропот, грозящий перерасти в бунт — окружающие адепты уже начали метать в него взгляды, полные недвусмысленной угрозы.
— Всё, приехали. Дальше не пролезть, — выдохнул он.
Но стоило ему опустить девочек на пол, как вскрылся неловкий нюанс: из-за своего роста они утыкались носами аккурат в пятые точки впереди стоящих адептов. И хотя перед ними стояли две весьма изящные заклинательницы, Се Сяоси, уткнувшаяся лицом в чужие волнующие округлости, почувствовала себя несколько странно.
Внезапно толпа колыхнулась. Кто-то впереди сделал шаг назад, и это движение, словно рябь по воде, докатилось до них. Стоящая перед Сяоси дева отступила, и голова девочки с гулким Бум! спружинила от упругого бедра, отлетев назад и врезавшись в ногу Чжао Чанъаня.
Заклинательница, почувствовав странное прикосновение, обернулась. Увидев маленькую девочку, потирающую ушибленный лоб, она мгновенно всё поняла, вспыхнула маковым цветом и, семеня ножками, постаралась отодвинуться вперед.
Чжао Чанъань, вздохнув, решил вопрос радикально: подхватил обоих детей и усадил себе на плечи — одну слева, другую справа. Пусть его нынешнее тело и было лишь копией его юношеского облича, не обладая теми внушительными метр восемьдесят восемь оригинала, но с высоты его плеч мир для лоли заиграл новыми красками. Теперь они возвышались над толпой, словно журавли среди кур.
В такой вот причудливой пирамиде трое опоздавших личных учеников с пика Вэньчан приготовились внимать мудрости своего наставника.
— Заклинатели Востока верят, что у истока всех законов Вселенной стоит... Что? — голос Сюй Жушэна лился мягко, но отчетливо. — Это «Жу-Жу» — Таковость, верно?
Сюй Жушэн развел руками:
— Поэтому и имя ему — Жулай [Татхагата]. Я часто говорю, что в слове «Жулай» скрыта тайна.
Он сделал паузу, обводя зал взглядом.
— Жулай... Пришел ли он подобно этому?
Владыка пика резко, тактически откинулся назад:
— Жулай же! Пришел ли он на самом деле?
— Жу↑ Лай↓...
— Так пришел или нет?
Сюй Жушэн, глядя на учеников с отеческой теплотой, внезапно с силой хлопнул по столу:
— Жу↑ Лай↓!
Речь его была лаконичной, полной ритма, она текла, как горный ручей, и веяла свежестью, как ветер в соснах.
Се Сяоси же эта речь напоминала лишь монотонное жужжание. Сидя на самом высоком месте в зале — на плечах Чанъаня, — она отчаянно клевала носом.
Лекция близилась к концу. Сюй Жушэн с улыбкой оглядывал жаждущие знаний лица, пока его взгляд не споткнулся о спящую Се Сяоси. Уголок его глаза дернулся.
— Ученица Се Сяоси, ты поняла суть?
Голос наставника прозвучал как гром среди ясного неба. Сяоси вздрогнула, просыпаясь, словно котенок, пойманный за кражей рыбы, и тут же выпрямилась на плече Чжао Чанъаня, делая максимально умное лицо.
— По... Поняла!
— И нет вопросов? — Сюй Жушэн прищурился.