Глава 324.
На следующий день, горы Куньлунь.
Се Сяоси сидела за своим маленьким письменным столом, подперев щеки руками, и с выражением вселенской скорби на лице смотрела на громоздящиеся перед ней горы домашней работы.
Чжао Чанъань, уперев руки в бока, возвышался над ней, словно неумолимая скала:
— Сяоси, — начал он тоном, не предвещающим ничего хорошего, — если мне не изменяет память, ты утверждала, что все уроки давно сделаны. Именно поэтому я и согласился взять тебя в тайное измерение. А теперь будь добра, объясни: ты просидела в кабинете вечность, так почему же в тетрадях конь не валялся?
Се Сяоси яростно почесала затылок и, собравшись с духом, выдала:
— Понимаешь… эти тетради такие чистые, такие невинные. У меня просто рука не поднялась осквернить их чернилами!
— Допустим. А почему ты тогда тайком сидела в телефоне?
Девочка вжала голову в плечи, пытаясь стать меньше:
— Ну… я подумала, что я слишком добрая и хорошая девочка, поэтому решила наградить себя парой часиков игры.
Чжао Чанъань, услышав это, не удержался и саркастично захлопал в ладоши:
— Браво, браво! Раз ты у нас такая добрая, я, пожалуй, награжу тебя ещё парочкой новых сборников упражнений.
Услышав угрозу, Се Сяоси тут же надула губы и гордо вскинула подбородок:
— Брат, ты просто не в курсе! У меня есть принцип «Четырёх Неписаний».
— Просвети же меня.
— То, что задал учитель, я не пишу. Потому что это принуждение, а я свободная личность и не люблю подчиняться приказам.
— Потрясающе. Дальше.
— То, что учитель не задал, я тоже не пишу. Потому что это бесполезно — раз не задали, значит, на то есть причина.
— Логично.
— То, к чему есть ответы, я не пишу. Потому что это расточительство времени: зачем писать, если ответ уже известен?
— И последнее?
— То, к чему ответов нет, я не пишу. Потому что это вредно для мозга! Приходится думать самой, а это плохо сказывается на моём росте и психическом здоровье!
Чжао Чанъань честно пытался сохранить строгую маску старшего брата, но этот поток детской софистики пробил его защиту. Он запрокинул голову и расхохотался:
— Ха-ха-ха!
Се Сяоси, увидев, что гроза миновала, уже было собралась хихикнуть за компанию, но смех Чжао Чанъаня оборвался так же внезапно, как и начался. Его лицо мгновенно окаменело:
— Если ты сейчас же не сядешь писать, я позову Ваншу.
Сказав это, он развернулся, всем своим видом показывая, что уже набирает воздух в грудь для крика.
Шлёп!
Мгновенно, с невероятной скоростью Се Сяоси схватила ручку и начала строчить в тетради с усердием древнего летописца.
— Похоже, только Ваншу способна держать тебя в узде, — вздохнул Чжао Чанъань и, ласково потрепав сестру по макушке, добавил: — Я иду встречать гостя. Пиши и не вздумай отлынивать.
Дав последние наставления, он направился в гостиную Куньлуня.
Там, в кресле для почётных гостей, его уже ждала Ваншу. В отличие от своего обычного состояния, когда она в виде маленькой девочки-аватара носилась по всей горе, сейчас она предстала в своём истинном обличье, одетая в парадные одежды.
Эта торжественная, строгая Ваншу, сохранив свою обычную нежность и спокойствие, обрела ещё и неуловимый ореол святости, делавший её красоту почти пугающе совершенной.
Полюбовавшись ею издали, Чжао Чанъань шагнул в зал.
— Капитан, проходите скорее. Господин Хань уже прибыл на Куньлунь, робот-слуга провожает его сюда.
Чжао Чанъань кивнул, поправил одежду и медленно опустился в кресло рядом с Ваншу.
Вскоре послышались приближающиеся шаги, и массивные двери гостиной плавно отворились.
Благодаря Рою нано-жуков, обеспечившему процесс Трансформации Божества, Хань Ли вернул себе свой прежний облик, воссозданный с идеальной точностью: седовласый старец с лицом юноши, излучающий властную ауру, не требующую гнева, чтобы внушать трепет.
Улыбаясь, он вошёл, приветствовал Ваншу и Чжао Чанъаня традиционным жестом — кулак к ладони, и, приняв приглашение, сел.
— Лишь благодаря милости Лунной Богини этот старик смог вновь ощутить радость обладания плотью. Обретя свободу, я должен был завершить множество дел, поэтому и задержался с визитом до сего дня. Прошу простить мою дерзость.
— Господину Ханю не стоит быть столь формальным, — мягко улыбнулась Ваншу. — Этот лишний день позволил нам всем лучше подготовиться. О каких извинениях может идти речь?
— Великодушие и милосердие Лунной Богини — истинное благословение для всего Востока.
Закончив с ритуалом взаимных любезностей, они перешли к делу.
— Получив Жемчужину Памяти, этот старик провёл ночь в глубоком анализе и наконец смог восстановить большую часть секретных сведений о Гуйсюй… — Хань Ли помрачнел. — Хотя я уже знал это в прошлом, повторное осознание всё равно заставило моё сердце содрогнуться от ужаса.
Ваншу взмахнула рукой, и пространство вокруг них неуловимо изменилось, став полностью изолированным от внешнего мира.
— Говорите смело, господин Хань.
Хотя Хань Ли в своём новом теле ещё не достиг пика силы, он мгновенно уловил изменение в пространстве. Восхитившись про себя мощью Лунной Богини, он начал:
— Известно ли вам двоим, что находится за пределами Востока? И куда на самом деле отправляются те, кто достигает вознесения и становится Бессмертным?
Он обвёл собеседников взглядом и продолжил:
— Наш Восток — это всего лишь крошечный «мировой пузырь», подобный пене на гребне волны, дрейфующий в безбрежном океане, именуемом «Море Миров». Лишь став Бессмертным, можно прорвать границы пузыря и выйти в это Море… Там, среди бесчисленных миров, сияющих подобно звёздам, обитают… мириады злобных богов и чудовищных отродий.
— Неизвестно когда, но в Море Миров возникла могущественная сила. Они переломили ход вечной битвы и смогли на равных противостоять злобным богам… Те боятся даже произносить их имя, называя их лишь «Дерзнувшие».
— Позже злобные боги узрели будущее, от которого у них застыла кровь в жилах. Один из Дерзнувших отправился в некий мир, чтобы стать сущностью, превосходящей само понятие Бессмертия. И тогда злобные боги протянули свои щупальца, чтобы стереть его существование до того, как он успеет возвыситься.
Ваншу резко подняла голову:
— Вы хотите сказать?..
— Именно. Тот, кто превзойдёт уровень Бессмертного, должен родиться на нашем Востоке… Иными словами, вторжение сил Гуйсюй сюда не имеет целью грабёж или резню. Их цель — разрушить путь, по которому должен пройти этот Избранный!
С этими словами Хань Ли поднял руку, и над его ладонью вспыхнула жемчужно-белая сфера света.
— Это…
— Как я уже говорил, чтобы сохранить Жемчужину Памяти, я запечатал её в свой меч, а затем поддерживал её существование с помощью Эссенции Небесного Дао.
— Я не ожидал, что за десять тысяч лет коррозии Гуйсюй мой верный меч примет на себя весь удар. Его сила иссякла полностью, но Эссенция Небесного Дао осталась практически нетронутой…
Хань Ли тяжело вздохнул:
— Теперь эта Эссенция мне без надобности. Будет лучше, если я передам её вам на хранение.
Ваншу понимала, что сейчас не время для ложной скромности. Она протянула руку и торжественно приняла световую сферу.
Хань Ли неспешно поднялся и улыбнулся:
— Столь шокирующие тайны, несомненно, требуют времени на осмысление и проверку. Этот старик не смеет больше вас задерживать и откланивается.
Чжао Чанъань и Ваншу тут же встали, чтобы проводить гостя.
Когда Хань Ли ушёл, Ваншу тихо произнесла:
— Капитан, пойдёмте на «Сихэ».
По пути к кораблю они долго молчали, переваривая услышанное.
— Ваншу, ты помнишь ту систему? Фракция под названием «Удаление Информации», что на равных боролась с силами злобных богов… Как думаешь, эти «Дерзнувшие» — это они?
— Капитан, это весьма вероятно… Только вот неизвестно, живём ли мы в эпоху того самого Дерзнувшего, и если да, то где он сейчас?
— Я не знаю, где он и кто он, знаю лишь одно… — Чжао Чанъань криво усмехнулся. — Этому бедолаге, зажатому между двумя такими жерновами, придётся хлебнуть горя сполна.
С этими словами он ступил на палубу «Сихэ» и вслед за Ваншу прошёл в экспериментальный отсек.
— Капитан, теперь, когда у нас есть Эссенция Небесного Дао — субстанция, максимально близкая к понятию «Бессмертный», — я полагаю, мы обязаны повторить эксперимент по созданию Бессмертного.
Чжао Чанъань серьёзно кивнул:
— Согласен. Если мы сможем искусственно создать уровень Бессмертного, у нас появится способ пробить барьер мира… Войдя в Море Миров, мы, возможно, сможем снова найти Федерацию.
— Тогда приступим.
Ваншу нажала кнопку запуска. Колоссальная энергия «Сихэ» мгновенно устремилась в стоящий перед ними Генный модуль «Нюйва».
Ззз-ззз-ззз!
Звуки, полные тоски, отчаяния и надлома, вновь зазвучали в ушах Чжао Чанъаня.
Как и в прошлый раз, возник призрачный силуэт Бессмертного. Но теперь, по сравнению с предыдущей прозрачной дымкой, эта тень казалась более плотной и живой.
В сиянии света уже можно было различить очертания от макушки до пояса. Хотя структура оставалась незавершённой, сама суть, сам «дух» Бессмертного ощущался на порядок сильнее.
Когда новый фантом полностью сформировался внутри капсулы модуля, лаборатория начала дрожать от перегрузки. Ваншу медленно достала Эссенцию Небесного Дао, удерживая её на ладони.
Вспышка!
Словно повинуясь беззвучному зову, Эссенция рассыпалась на мириады белых искр, прошла сквозь прозрачную обшивку модуля «Нюйва» и, опустившись на призрачный силуэт, полностью впиталась в него.
Поглотив белый свет, тень Бессмертного не выросла, как ожидалось, а наоборот — стремительно сжалась, уплотняясь, пока не превратилась в фигуру размером с младенца.
Этот призрачный младенец выглядел пугающе живым. Чжао Чанъань, широко раскрыв глаза, мог поклясться, что видит, как любопытный взор ребёнка изучает всё вокруг.
И в тот момент, когда взгляды младенца и Чжао Чанъаня должны были встретиться…
Вум-м-м…
Раздался звук, похожий на исчерпание неизвестного источника энергии, и призрак «Бессмертного» погас, словно выключенная лампа.
В растворяющемся белом свете младенец успел бросить мимолётный взгляд на двоих людей у пульта управления. В его глазах, спокойных, как древний колодец, на мгновение промелькнула редчайшая искра эмоции — и он исчез, развеявшись по ветру.
Эксперимент завершился. Эссенция Небесного Дао вновь сгустилась в исходную белую жемчужину и плавно опустилась в ладонь Ваншу.
Придя в себя, они переглянулись, подтверждая, что оба видели эту аномалию, и обменялись короткими фразами.
— Фантом продержался три секунды. Дольше, чем в прошлый раз. И он был плотнее, живее. Это немалый прогресс.
— Важнее другое. Мне показалось, что на этот раз тень была… живым существом. Тот взгляд, которым она посмотрела на меня… в нём были эмоции, — Чжао Чанъань напряжённо хмурился, вспоминая детали. — Какое-то невыразимое, сложное чувство, я не могу его понять…
Видя глубокую задумчивость своего капитана, Ваншу мягко улыбнулась:
— Ну-ну, полно вам. Если сейчас не понятно, то и ломать голову бесполезно. Путь к Бессмертию труден, а сами Бессмертные — существа неуловимые, как драконы в облаках. Не стоит спешить.
— И то верно. Главное — есть прогресс, значит, будет и успех, — Чжао Чанъань отбросил сомнения и хлопнул себя по лбу. — Кстати! Я же вспомнил, у Шэнь Цинсюэ там тоже прорыв, надо бы заглянуть к ней.
…
В это время в Коммерческом отделе Куньлуня Шэнь Цинсюэ сидела в своём кабинете, изучая секретное донесение от шпиона.
— Отлично. Теперь они точно на крючке!
Голос Чжао Чанъаня опередил его появление:
— На крючке? Кто там на крючке?
Увидев входящего начальника, Шэнь Цинсюэ устало потёрла переносицу:
— Председатель, я начинаю всерьёз подозревать, что вы установили на меня жучок. Жаль, доказательств нет.
— Как вы могли такое подумать, менеджер Шэнь? — с профессиональной фальшивой улыбкой возмутился Чжао Чанъань.
— Да потому что на мои сообщения вы отвечаете раз в столетие, но стоит у меня появиться прогрессу, как вы тут как тут, словно чуете запах добычи.
Чжао Чанъань на секунду задумался и философски изрёк:
— Это судьба.
Шэнь Цинсюэ перестала язвить и выпрямилась:
— К делу. Крупная рыба заглотнула наживку.
Чжао Чанъань тоже стал серьёзным:
— Рассказывай. На каком этапе план против Торгового Союза?
— Первый этап — разбрасывание приманки — завершён. Торговый Союз сейчас в панике скупает земли и строит новые лавки по всему Востоку. Мой шпион в их рядах докладывает: у Союза заканчивается наличность. Агрессивная экспансия Шэнь Цинхэна истощила казну. Фракции, которые поддержали его переворот, теперь давят на него, считая некомпетентным лидером.
Шэнь Цинсюэ холодно усмехнулась:
— «Мир суетится ради выгоды, мир толкается ради выгоды». Путь торговца неизменен тысячи лет. Когда Шэнь Цинхэн пришёл к власти, обещая прибыль, они с радостью продали ему свою лояльность. Теперь же, когда он мешает им зарабатывать, его популярность стремится к нулю.
Чжао Чанъань улыбнулся:
— Сперва хочу похвалить твою «тёмную фигуру» в их рядах. Сведения точны. Но по сравнению с разведкой Куньлуня они всё же отстают. Кое-чего ты ещё не знаешь.
Он протянул ей только что полученный по факсу документ.
— Только что те самые кланы, которые, как ты говорила, давили на Шэнь Цинхэна, были вырезаны под корень. Одновременно. Все их сокровища и богатства, накопленные за десять тысяч лет, бесследно исчезли.
Шэнь Цинсюэ вскочила с места, опрокинув стул:
— Быть того не может! Шэнь Цинхэн, конечно, ничтожество, но он годы провёл рядом с отцом. Как он мог пойти на такое? Это же всё равно что убить курицу, несущую золотые яйца! Это самоубийство!
Она нервно заходила по кабинету:
— К тому же эти кланы существуют веками. Пусть у них нет мощи Священных Земель, но на местах это грозные силы со связями, проросшими везде, как корни старых деревьев. Как они могли исчезнуть так тихо? Кто в здравом уме станет помогать ему воевать против собственной знати?
— Верно, он роет себе могилу. А вот кто ему помогает… — Чжао Чанъань задал вопрос с многозначительной интонацией. — Как думаешь, менеджер Шэнь, кто бы это мог быть?
Шэнь Цинсюэ не была глупа. Намёк был слишком прозрачен. Она быстро догадалась, но страх мешал произнести это вслух.
— Брат… он посмел сговориться с…
Чжао Чанъань развернул кресло и, откинувшись на мягкую спинку, уставился на кроваво-красный закат за окном:
— Мы и Гуйсюй — вечные враги. Здесь не может быть прощения, не может быть мира. Только жизнь или смерть.
Его голос стал твёрдым, как сталь:
— Раз он выбрал этот путь, я позабочусь о том, чтобы его конец был ужасен.