Глава 275.
Тао Наньянь мгновенно отложила дела, метнулась вперёд и, перехватив фоторамку из рук Тао Ниндун, с подчеркнутой аккуратностью вернула её на прежнее место.
— Дундун, разве я не учила тебя? — В голосе матери звучали стальные нотки. — Не смей трогать вещи дедушки без спроса.
Увидев, что мама рассердилась, Дундун обиженно надула губки и, всем своим видом выражая вселенскую скорбь, плюхнулась рядом с Чжао Чжэнхэ.
Старик лишь улыбнулся, ласково погладив правнучку по голове:
— Дундун всё правильно спрашивает. Прадедушка тоже каждый день ждет его возвращения. Будем ждать вместе.
Договорив, Чжао Чжэнхэ перевел взгляд на Тао Наньянь и Ли Сяодуна, притворно нахмурив брови и раздувая усы:
— А вы двое! Устроили тут воспитательный процесс в канун Нового года! На что это похоже?
Старшее поколение всё ещё обладало абсолютным, почти мистическим авторитетом перед молодежью. Тао Наньянь и Ли Сяодун мгновенно притихли, и только маленькая Дундун, укрывшаяся под крылом прадеда, тихонько хихикала.
— Ладно, раз уж все в сборе, давайте ужинать.
Стоило Чжао Чжэнхэ объявить начало трапезы, как остальные трое оживились.
— Хочу танъюань! Чтобы семья была круглая и полная, как шарики! — завопила Дундун, протягивая ручонки к центру стола.
Чжао Чжэнхэ лично зачерпнул пять белоснежных шариков танъюань и вместе с густым молочным бульоном переложил их в миску правнучки.
— Один, два, три, четыре, пять! — Дундун загибала пальчики, сияя от счастья. — Пять шариков! Один мне, один маме, один папе, один прадедушке, и ещё один братику! Как раз всем хватило!
С этими словами она пододвинула свою миску к лицу старика:
— Прадедушка, ты тоже ешь. Если съешь, мы обязательно все-все будем вместе!
Чжао Чжэнхэ с улыбкой принял миску. В его глазах предательски заблестела влага.
— Хорошо, хорошо... Прадедушка тоже поест.
Покончив с супом, старик взял чистую тарелку и принялся накладывать Дундун самые лакомые кусочки.
— Хватит, хватит, прадедушка! Я лопну! — капризно запищала девочка, принимая тяжелую ношу стариковской любви.
Чжао Чжэнхэ ел медленно, словно смакуя каждый кусочек, а потом, будто невзначай, спросил:
— Кстати, слышал я, что в вашем сверхпространственном секвенировании наметился большой прогресс. Удалось точнее определить координаты этого паршивца?
Тао Наньянь и Ли Сяодун переглянулись. Сердца обоих пропустили удар.
Старик всё-таки спросил.
Как бывший маршал Небесной Армии, он обладал связями, паутина которых окутывала всю Федерацию. Нынешний маршал Тао Наньянь прекрасно понимала: от него ничего не скроешь.
Ложь и утаивание были недопустимы.
Наконец, Ли Сяодун решился нарушить тишину:
— Мы... действительно продвинулись. В данный момент мы с высокой долей вероятности можем утверждать, что сигнал от Сихэ исходит из очень далекого будущего. Минимум... через сто тысяч лет... А возможно, и дольше.
Рука Чжао Чжэнхэ, державшая пиалу, едва заметно дрогнула. Фарфоровая ложка ударилась о край миски, издав серию чистых, звонких звуков, которые, подобно перезвону ветра, эхом разнеслись по внезапно затихшей комнате.
— Вот же мелкий паршивец... Что стряслось, раз его занесло в такую даль? Вся история Федерации насчитывает всего тридцать две тысячи лет... Сто тысяч лет — даже вообразить страшно.
Изящные брови Тао Наньянь сошлись на переносице. Она хотела утешить старика, но слова застряли в горле.
Однако дед быстро взял себя в руки и снова напустил на себя суровый вид:
— Наньянь, ну что за кислые мины в Новый год? Ешьте, всё стынет.
С этими словами он отправил в рот ложку танъюань.
— Больше года не пробовал стряпни Наньянь. Всё так же вкусно, как и раньше. Именно этот вкус мне по душе.
Тао Наньянь слабо улыбнулась:
— Раз Вам нравится, я буду готовить для Вас каждый год.
Чжао Чжэнхэ лишь усмехнулся в ответ, но промолчал.
Уютный новогодний ужин подошел к концу. Дундун потянула Чжао Чжэнхэ смотреть кино. Хоть этой девчушке было всего восемь, её уровень культивации уже сравнялся с прадедом, и когда она начинала канючить, даже старый маршал сдавался.
После просмотра популярного нынче блокбастера о звездных войнах у обоих профессиональных маршалов Звёздной Федерации дергались глаза от количества логических дыр, зато Дундун и Ли Сяодун — дилетанты в военном деле — смотрели, затаив дыхание.
В финале картины капитан, презирая смерть, направил свой корабль на таран, срывая последний замысел врага.
На этом моменте оба маршала Небесной Армии невольно выпрямились.
— В наши дни любой фильм про космос считает своим долгом сделать отсылку к нашему сэмпаю, — горько усмехнулась Тао Наньянь.
Чжао Чжэнхэ покачал головой:
— Не говори так. В истории Федерации было множество героев, что в одиночку бросались в атаку и погибали в окружении. Нельзя сказать, что это дань уважения только ему одному. Герои... все они достойны почтения.
Тишина повисла в воздухе, пока маленькая ладошка не дернула Чжао Чжэнхэ за край одежды.
Старик опустил голову. Дундун клевала носом, её глаза слипались.
— Ну всё, Дундун пора спать.
Девочка, не выпуская его одежды, сонно пробормотала:
— Дундун хочет спать... с дедушкой...
Чжао Чжэнхэ с улыбкой подхватил правнучку на руки и направился в соседнюю комнату:
— Дундун, ты уже взрослая, нужно учиться спать одной...
Дверь отворилась, открывая взору роскошный интерьер и яркие краски — Чжао Чжэнхэ подготовил эту комнату специально для неё. Ещё до праздников он всё вычистил и прибрал, ожидая визита маленькой гостьи.
Уложив Дундун и включив климат-контроль, Чжао Чжэнхэ вышел и наткнулся на стоящих у двери супругов.
— Чего уставились? Ищите себе гостевую спальню сами, вам такого сервиса не положено, — буркнул он.
Тао Наньянь, прикрыв рот ладонью, хихикнула, пожелала спокойной ночи и утянула мужа в соседнюю комнату...
На следующий день, когда Тао Ниндун ещё блуждала в лабиринтах сна, её разбудил тихий зов.
— Дундун, вставай.
С трудом разлепив веки, она увидела лицо прадеда и слабый свет зари за окном.
— Прадедушка, ещё так рано... Дундун не выспалась...
Чжао Чжэнхэ приложил палец к губам:
— Тсс, Дундун, тише. Хочешь, дедушка подарит тебе новогодний подарок?
Глаза девочки мгновенно распахнулись:
— Хочу!
— Тогда иди за мной. Хоть я и включил звукоизоляцию в комнате твоих родителей, всё равно давай потише.
— Хорошо!
Они вышли на балкон, где стоял широкий шезлонг. Глядя на медленно разгорающийся рассвет, Чжао Чжэнхэ тяжело вздохнул.
Дундун подняла голову:
— Прадедушка, ты думаешь о братике? Не грусти, братик вернется, просто это займет чуточку больше времени.
Она улыбалась, не ведая, что человеческая жизнь имеет предел, и не понимая, какая это бездна — сто тысяч лет.
Чжао Чжэнхэ поднял руку. В его ладони начал собираться сгусток предельно концентрированной Духовной энергии.
— Духовная энергия... поистине удивительная вещь. Достаточно крохотной капли, чтобы обновить технологии, развить цивилизацию, возвысить саму жизнь... В том мире, полном энергии, твоя жизнь, мелкий паршивец, наверняка ярче и красочнее, чем дед может себе представить.
— С детства ты любил убегать, и я каждый раз ругал тебя. Но в этот раз... не буду. Молодое дело — бежать далеко, сиять в далеком будущем... это тоже хорошо. Похоже, этот старик тебя уже не дождется. Но Федерация... великая Родина и наша земля будут существовать вечно. Они дождутся тебя даже в конце времен...
Он опустил взгляд и потрепал Дундун по волосам:
— Дундун, подарок дедушки очень ценный. В качестве благодарности, можешь пообещать мне одну вещь?
— Говори, дедушка! Я пообещаю, даже без подарка!
— Дундун, ты должна обязательно выйти замуж и родить детей. И твои дети тоже должны завести детей. И так — бесконечно, хорошо? — Чжао Чжэнхэ с нежностью взял личико правнучки в ладони. — Посмотри, ты — вылитая мать. Твой ребенок тоже будет похож на тебя. И так, поколение за поколением... Чтобы, когда тот мелкий паршивец вернется, он смог увидеть лица родных людей... Если он вернется в далеком будущем и обнаружит, что все, кого он знал, обратились в прах... это будет слишком жестоко и одиноко.
Дундун открыла рот, чувствуя печаль в глазах прадеда, но сути не поняла. В конце концов, она просто чеканила каждое слово:
— Прадедушка, Дундун не очень поняла... но Дундун обещает!
Чжао Чжэнхэ удовлетворенно улыбнулся и спросил:
— Дундун, у тебя есть мысли, как прорваться на стадию Золотого Ядра?
Девочка сладко улыбнулась:
— Есть! Только Дундун глупенькая, скорость поглощения ци у меня маленькая. Вот если бы было много-много ци, которую не надо впитывать... У меня столько идей! Будто кто-то учит меня, как надо делать!
Чжао Чжэнхэ округлил глаза:
— Вот как?
— Ага! Когда Дундун начала Вдыхание Ци, голос в голове подсказал, что делать. И когда начала Возведение Основания, голос тоже подсказал! На Золотом Ядре наверняка будет так же.
Чжао Чжэнхэ рассмеялся:
— Дундун, тогда прадедушка тебе поможет.
Его ладонь легла на спину девочки, и поток чистейшей Духовной энергии хлынул в её тело.
— Дундун, принимай. Это последний... новогодний подарок прадедушки.
Тао Ниндун почувствовала, как бесконечный поток энергии вливается в неё — настолько чистой, что её не нужно было очищать, и настолько огромной, что она превосходила всё, что девочка накопила за свою жизнь.
Она не знала, что старик за её спиной отдавал ей всё, что копил и закалял целых пятьдесят лет.
Гений может ненадолго застрять в тупике, но стоит появиться шансу, как он обращается в истинного дракона и взмывает в небеса.
От Возведения Основания до Золотого Ядра — всё произошло в мгновение ока. Самый совершенный и отточенный путь всплыл в сознании Тао Ниндун. Повинуясь инстинкту, она девять раз прогнала энергию по меридианам, а затем уникальным методом сжала всю рассеянную силу.
Из газа в жидкость, из жидкости в твердое тело... Переход количества в качество свершился в один миг!
Золотой свет, ослепительный и бесподобный, расцвел на балконе, затмевая собой заходящее солнце и освещая тьму грядущего пути духовного совершенствования.
Когда Тао Наньянь и Ли Сяодун, почуяв неладное, выбежали из комнаты, всё уже закончилось.
Тао Ниндун, источая мощное и стабильное давление Золотого Ядра, сладко спала в объятиях седовласого старца.
Тао Наньянь, прошедшая бесчисленные звездные битвы, в духовных практиках разбиралась слабо и просто застыла в оцепенении.
Ли Сяодун же метнулся вперед и практически рухнул на колени перед стариком:
— Маршал Чжао! Вы отдали свою культивацию... Дундун?
Чжао Чжэнхэ, чьи волосы теперь стали полностью белыми, лицо покрылось глубокой сетью морщин, а конечности иссохли, с трудом улыбнулся:
— Видишь... я же говорил, что Дундун справится. Первое Золотое Ядро Федерации... восьмилетнее Золотое Ядро! Этот ребенок станет первопроходцем пути духовного развития Федерации! Надеждой всей Федерации!
Только теперь до Тао Наньянь дошел смысл происходящего. Слезы мгновенно заполнили глаза:
— Дедушка Чжао, Вы...
— Наньянь, отставить слезы. Ты теперь маршал Небесной Армии Федерации... кхе-кхе... — От волнения он закашлялся. — Пить хочется. Заварите-ка мне чаю. А ребенок пусть ещё со мной поспит.
Ли Сяодун с скорбным лицом поддержал жену, уводя её на кухню.
Когда они вернулись с чаем, старик и ребенок тихо лежали в шезлонге. Первые лучи рассвета позолотили локоны Тао Ниндун и её милое личико, но лицо старика над ней осталось в тени.
Чжао Чжэнхэ, маршал Небесной Армии, полжизни сражавшийся за Федерацию, наконец закрыл глаза, обратив лицо к восходящему солнцу.
На его груди спал ребенок, а в нагрудном кармане лежала фотография — другого ребенка, о котором он так беспокоился.
Руки Тао Наньянь дрогнули. Она медленно поставила чайник и осторожно подняла дочь.
Тао Ниндун проснулась и захлопала сонными глазами:
— Мама, что такое?
— Дедушка устал, дай дедушке отдохнуть...
Говоря это, Тао Наньянь нащупала в руке дочери маленькую металлическую закладку. Она была сделана из Вечного Злота и приятно холодила ладонь своей тяжестью.
— Мама, мы с прадедушкой договорились. Я передам эту закладку моему ребенку, а мой ребенок — своему. И так до самого далекого будущего, пока тот братик не вернется.
— Хорошо, Дундун, ты обязательно должна это сделать...
Искусно сделанная закладка вернулась в руки девочки. Тао Ниндун поднесла её к глазам и старательно прочитала выгравированные строки:
«Пусть разны пути и усилия наши, сквозь десять тысяч лет мы одним ветром дышим».