Глава 263.
Хо Исю прищурился, в его глазах заплясали искры неподдельного интереса:
— «Техника Словесного Убийства Дракона»? Знания конфуцианцев безграничны, как океан, а великие ученые мужи читали летописи прошлого и настоящего. Ты действительно полагаешь, что всего шесть иероглифов способны даровать победу в любом словесном поединке?
Чжао Чанъань лишь загадочно улыбнулся, и его голос зазвучал ритмично, словно он читал древнее заклинание:
— Чтобы в спорах побеждать, брань чужую презирать, нужно мантру прочитать, никуда не убегать. «Канон», «Срыв» и «Почтение» — вот твое вооружение. «Радость», «Триумф» и «Срыв» — затверди этот мотив. Если старое бубнят, чепуху несут подряд — слово лишь «Канон» скажи, их доводы сокруши. Коль ругают или хвалят, лесть иль грязь на тебя валят — кинь в лицо им зов «Почтение», лопнут пусть от возмущения. Хочет истину узнать? Правду с ложью разобрать? «Гнев» — шепни, и враг падет, в ярости с ума сойдет. Речь мудрена, смысл скрыт? Он грамматикой грозит? «Радость» ты включи скорей, смехом оглуши зверей. Ты по фактам разложил, а он слов не находит? Крикни громко: «Я — Триумф!», пусть с ума он сходит. Не страшись его ума, коль культура есть сама. Шесть слогов разрушат тьму, не подвластную уму. Пусть уловок легион — с этой мантрой ты чемпион! Иди с ней хоть на край света, лучше средства просто нету!
Едва прозвучала эта странная, но прилипчивая речёвка, как весь Класс «А» ступени Возведения Основания застыл в оцепенении. Даже сам Хо Исю, повидавший на своем веку немало, был поражен.
— Так вот как, оказывается, нужно использовать эти шесть слов? — Глаза учителя расширялись с каждой секундой объяснения. Если до этого он слушал с легким пренебрежением, то теперь ловил каждый звук, словно прилежный ученик.
Чжао Чанъань продолжил лекцию с видом просвещенного гуру:
— Когда оппонент излагает свою точку зрения, неважно, прав он или нет, говорите «Канон». Используйте слово «классика» как прилагательное, чтобы подчеркнуть, насколько смехотворна и банальна его позиция. Когда противник защищает или выгораживает кого-то, используйте «Почтение». Перенесите это чувство, предназначенное для родителей, на посторонние вещи, высмеивая его болезненную, рабскую преданность и принижая его достоинство. Если же оппонент возбужден, торопится спорить или начинает вдаваться в нудные детали, бросьте ему: «Гнев» или «Срыв». Подчеркните его нетерпение и раздражение, загнав в ловушку, где любые оправдания лишь подтвердят вашу правоту. Услышав нечто непонятное или слишком заумное, отвечайте «Радость». Так вы избежите прямой дискуссии, продемонстрируете насмешливое превосходство и заставите врага усомниться в собственной логике, сбивая его с ритма. Если вас принуждают высказаться, используйте «Срыв» — покажите, что вы «едва сдерживаетесь», высмеивая беспомощность оппонента и его жажду чужого мнения. И, наконец, когда вы вдоволь поиздевались или сказали нечто, на ваш взгляд, гениальное, произнесите «Триумф». Это одностороннее объявление победы, насильственное завершение спора в вашу пользу.
Хо Исю, будучи великим конфуцианским ученым с глубокими познаниями, мгновенно уловил суть. О небеса! Это не просто техника спора. Это всесторонняя, непробиваемая защитная система, состоящая из шести элементов! Неприступная крепость, которая никогда не падет. Учителю показалось, что этот парень перед ним может открыть новую эру в риторике.
В этот момент тишину разорвал свист рассекаемого воздуха — звук полета высокоуровневого практика. Хо Исю раскинул Духовное Чутьё и тут же все понял.
— Ято думал, кто осмелится летать над Пиком Вэньчан с такой наглостью? Оказывается, это ученый Ван Лян.
Секундой позже на площадку опустился мужчина в фиолетовых одеждах, а за ним — юноша в таком же одеянии. Ван Лян улыбнулся, но улыбка эта не коснулась глаз:
— Ученый Хо, вы неправы! Я получил разрешение владыки пика и привел ученика для дебатов, дабы в дружеском поединке отточить академические знания.
Стоило ему закончить, как юноша за его спиной поклонился Хо Исю:
— Младший Ван Тяньху приветствует великого ученого Хо.
В голове Чжао Чанъаня тут же раздался голос Ваншу: «Капитан, вы обидели младшего брата, и теперь старший пришел разбираться». Чжао Чанъань остался невозмутим: «Ничего страшного. Как говорится, подушку подали как раз тогда, когда захотелось спать. Вот и проверю эффективность Истинной Мантры Шести Слов. Поглядим, так ли страшен черт, как его малюют. Ван Тяньху он или Ван Тянь-котёнок?»
Получив согласие Хо Исю на дебаты, Ван Тяньху тут же обернулся к ученикам Класса «А», и его острый, как бритва, взгляд прошелся по лицам:
— Кто здесь Се Дин?
Толпа мгновенно отхлынула. Ученики класса «А», обычно ленивые и неуправляемые, с поразительной слаженностью образовали идеальный круг радиусом в двадцать шагов, оставив Чжао Чанъаня в центре. Чжао Чанъань бросил взгляд назад, на Ваншу и Се Сяоси, которые тоже поспешили спрятаться за спинами остальных, и беспомощно покачал головой. Ни на дрянную Корабельную деву, ни на дрянную сестренку положиться нельзя.
Ван Тяньху прошел через живой коридор и встал прямо перед Чжао Чанъанем:
— Ты и есть Се Дин?
— Именно так.
— Я слышал, что ваша ветвь Вэньчан всегда следовала учению Конфуция. Поэтому сегодня мы не будем обсуждать Школу Разума, а поговорим только об «Лунь Юй». У тебя есть возражения? — Ван Тяньху не хотел тратить время на пустую болтовню и сразу перешел к делу.
— Разумеется. Прошу вас, начинайте, — с ленивой грацией отозвался Чжао Чанъань.
Ван Тяньху опешил. В свободных дебатах тот, кто начинает первым, не только выбирает выгодную тему, но и первым наносит удар, занимая господствующую высоту. Этот парень настолько самонадеян, что позволил гению Школы Разума сделать первый ход? В глазах Ван Тяньху вспыхнул гнев, когда он посмотрел на этого равнодушного, почти сонного юношу.
— Святой однажды сказал: «Утром познав Дао, вечером можно и умереть». Как это понимать? — Ван Тяньху задал тему и тут же выдал безупречный ответ. — Я полагаю, что если утром услышать Великое Дао мира, то вечером можно умереть без сожалений. Это выражает неустанное стремление Святого к истине и знаниям. Познав истину, можно не жалеть о прожитой жизни!
Окружающие закивали, соглашаясь с трактовкой. Суть дебатов проста: один излагает понимание слов конфуцианского гиганта, другой ищет ошибки. Побеждает тот, чья мысль глубже. Ван Тяньху выдал железобетонный тезис. Если Се Дин не скажет чего-то шокирующего, он проиграл.
Но Чжао Чанъань лишь с жалостью покачал головой:
— Канон. Это слишком «Канон». Ты открыл рот и сразу нагородил чепухи. Тебе бы комментарии к текстам писать — создал бы свою школу искажения истории.
— В чем же абсурд?! — Ван Тяньху вытаращил глаза. — Се Дин, ты обязан объясниться, иначе я тебе этого не спущу!
— «Утром познав Дао, вечером можно и умереть», — Чжао Чанъань покачал головой, словно учитель, отчитывающий нерадивого ученика. — Это значит: «Утром я узнал дорогу к твоему дому, а вечером ты уже умрешь».
Ван Тяньху вспыхнул от ярости:
— Безумец! Разве Святой мог вкладывать такой смысл?!
— Гнев. Ты в гневе, — Чжао Чанъань с улыбкой указал на него пальцем. — Если следовать твоему толкованию, смысл жизни лишь в поиске истины? А благо народа, защита Континента Восточных Земель — все это бесполезно? Неужели взгляд Святого был столь узок?
Ван Тяньху снова бросился в атаку:
— Ты притягиваешь за уши! В «Комментариях к Тринадцатикнижию» сказано: «Эта глава скорбит об отсутствии Дао в мире. Если бы утром услышать, что в мире есть Дао, вечером можно умереть без сожаления».
Чжао Чанъань, пропустив мимо ушей цитату, которую все равно не понял, просто рассмеялся:
— Радость! Ой, уморил! Ты совершенно не умеешь смотреть на вещи в контексте эпохи. Не понимаешь среды, в которой жил Святой, а слепо молишься на книги, составленные потомками. Ты даже не знаешь, что уже ступил на кривую дорожку! Это просто смешно.
Ван Тяньху задохнулся от возмущения и ткнул пальцем в Чжао Чанъаня:
— Се Дин! Хватит трепать языком! Излагай свою точку зрения, не уходи от ответа!
Чжао Чанъань едва сдерживал хохот:
— Срыв. Я сейчас лопну от смеха. В тот момент, когда ты в спешке потребовал моего мнения, ты уже проиграл. Мои слова, как кинжалы, вонзились в твое сердце. Ты пытаешься возразить, но бессилен, поэтому жаждешь услышать мою позицию, чтобы найти, за что зацепиться. Но ты проиграл. Моя мысль слишком глубока, и с твоим крысиным кругозором ее вряд ли понять.
Ван Тяньху, лицо которого стало красным, как спелый финик, взревел:
— Се Дин!
Чжао Чанъань покачал головой и спросил:
— Я спрошу тебя: когда и кому Святой сказал эти слова?
Сдерживая ярость, Ван Тяньху процедил:
— Это было сказано предку Янь Хуэю, когда тот искал способ спасти мир, встретил Святого и последовал за ним в обучении.
Чжао Чанъань улыбнулся:
— В то время сильнейший злобный бог ушел, натиск Гуйсюй ослабел, и люди смогли пройти сквозь туман, чтобы увидеть истинный облик спирали. Так вот, это «Дао» — это дорога к Спирали Гуйсюй!
Ван Тяньху никогда не слышал такого толкования. Его самоуверенность улетучилась, но он упрямо возразил:
— Абсурд! Гуйсюй тогда был так силен, как мог Святой...
— Почтение. Слишком много «Почтения», просто зал полон сыновней почтительности! — перебил его Чжао Чанъань. — Ты так превозносишь Гуйсюй и принижаешь Святого. Гуйсюй тебе, что, родной папочка?
Ван Тяньху покрылся холодным потом:
— Я не это имел в виду, я просто...
Но Чжао Чанъань не слушал:
— Святой тогда давно разглядел в Янь Хуэе удачу для Преодоления Небесной Кары и напутствовал его: «Когда ты достигнешь стадии Преодоления Небесной Кары, утром узнаешь дорогу к Спирали Гуйсюй, а вечером перебьешь там всех Тварей Гуйсюй!». Фраза «Утром познав Дао, вечером можно и умереть» — это призыв Святого активно истреблять нечисть, защищать Восток. Поймал тварь на Великой Стене — убей ее под стеной! Поймал в сортире — утопи в сортире!
Сказав это, Чжао Чанъань лучезарно улыбнулся:
— Триумф.
«Капитан, а вы могёте!» — раздался в голове голос Ваншу.
«Ваншу, в этот раз я, как Цинь Шихуанди, схватившийся за оголенный провод — выиграл так, что аж искры из глаз!» — мысленно ответил Чжао Чанъань.