Глава 227.
В первую ночь после возвращения на Куньлунь Чжао Чанъань спал на редкость сладко.
Ваншу, будучи искусственным интеллектом, вовсе не нуждалась во сне. Однако, уступив настойчивым требованиям Чжао Чанъаня, она все же перевела свое тело в режим покоя и легла рядом, превратившись в большую дакимакуру для своего хозяина.
Проснувшись и увидев рядом мирно спящую девушку, Чжао Чанъань ощутил в сердце неожиданную, странную теплоту.
Так называемый сон Ваншу представлял собой переход в энергосберегающий режим гибернации. Она полностью отключала контроль над телом, поэтому, разумеется, не могла ворочаться или пинаться во сне.
И все же, несмотря на это, Ваншу, использованная Чжао Чанъанем в качестве подушки-обнимашки, к утру оказалась затискана до полнейшего беспорядка.
Чжао Чанъань легонько ущипнул её за маленький изящный носик:
— Подъем.
Глядя, как Ваншу садится и приводит в порядок растрепанные волосы, Чжао Чанъань потянулся, чувствуя невероятную бодрость духа.
Кто бы мог подумать, что на середине потягивания он услышит доносящийся снаружи грохот и лязг.
— Что стряслось? Какой ублюдок на нас напал?
Чжао Чанъань с недоумением вышел из комнаты, увлекая за собой Ваншу.
Просторный и светлый зал для собраний был затянут густым дымом, а кухня и вовсе превратилась в смрадный хаос и поле битвы.
Чжао Чанъань одним прыжком ворвался в кухню и увидел мечущуюся в дыму фигуру Се Сяоси.
Вероятно, из-за плотной завесы гари она ничего не видела вокруг: девочка развернулась, собираясь побежать к плите, но с размаху врезалась в Чжао Чанъаня. Овощи и миски, которые она прижимала к груди, с грохотом рассыпались по полу.
— Ты что творишь?
Только сейчас Се Сяоси подняла голову и увидела Чжао Чанъаня:
— Я… я подумала, что ты так много трудился в последние месяцы, и захотела приготовить тебе завтрак.
Чжао Чанъань хотел было что-то сказать, но, поразмыслив, решил: неуклюжая попытка милой лоли приготовить завтрак — это ведь тоже своего рода наслаждение.
Чтобы не отбить у Се Сяоси энтузиазм, Чжао Чанъань помолчал немного и произнес лишь одну фразу:
— Будь осторожна. Если чего-то не знаешь, спрашивай у Ваншу.
Велев Ваншу включить систему дымоудаления, Чжао Чанъань сел за обеденный стол и стал ждать.
Наконец, спустя четверть часа, Се Сяоси вышла с кастрюлей каши.
— Братик Чанъань, сестренка Ваншу, это ваш завтрак.
Глядя на кастрюлю с жутковатым фиолетовым варевом, которую принесла Се Сяоси, Чжао Чанъань почувствовал невольный трепет:
— Э-это что у тебя? Деликатес из Фукусимы?
— К-каша из фиолетового риса, — пробормотала Се Сяоси, зачерпывая половником огромный комок вязкой, неописуемой субстанции и шлепая его в миску Чжао Чанъаня.
То ли это была игра воображения, то ли результат специфической нарезки Се Сяоси, но ломтики лотоса в фиолетовой каше казались искаженными черепами.
— Сяоси, а ты уже дала имя этой каше? — подняв глаза, спросил Чжао Чанъань.
— А каше… тоже нужно давать имя?
Чжао Чанъань осторожно подцепил ложкой комок тягучей черно-фиолетовой материи. Лицо его выражало сложную гамму чувств:
— Это ведь не обычная каша… Конечно, нужно придумать название, чтобы увековечить момент.
— Как насчет… «Час Суда»?
[Час Суда
Тип: Блюдо
Эффект: После употребления данного блюда каждые три секунды теряется 5% здоровья. С вероятностью 70% накладываются следующие негативные эффекты: Отравление, Слепота, Головокружение, Сон, Слабость…
Описание: Фирменное блюдо Се Сяоси, непревзойденный деликатес, приготовленный с сердцем, полным благодарности. Если угостить этим супом гостей, то, боюсь, войдут они на своих двоих, а вынесут их вперед ногами. Говорят, что даже пришествие Небесной Кары, мгновенное превращение в пепел или собрание злобных богов сулит лишь смерть и исчезновение Дао, но это блюдо страшнее.]
Се Сяоси посмотрела на Чжао Чанъаня сияющими, как у олененка, глазами:
— Попробуешь? Как на вкус?
Чжао Чанъань бросил взгляд на Ваншу. Та зачерпнула ложку «Часа Суда», отправила в рот, затем с абсолютно бесстрастным лицом сомкнула губы и проглотила.
— Неплохо.
У Чжао Чанъаня уже был готов вывод.
Ваншу, эта плутовка, определенно отключила систему вкусовых рецепторов.
Заметив злорадный взгляд Ваншу, Чжао Чанъань стиснул зубы и решительно сунул комок в рот.
В тот миг, когда губы и язык Чжао Чанъаня соприкоснулись с фиолетовой рисовой кашей, на его вкусовые рецепторы словно обрушилась катастрофа.
Эта каша была подобна кошмарной симфонии. Казалось, она вобрала в себя все вкусы мира, навеки запечатав их в котле; противоречивые ингредиенты сталкивались, издавая пронзительный визг, не позволяя различить хоть какую-то мелодию.
Он ощутил болезненную горечь, пересохшую соленую затхлость, гнилостную кислоту, липкую приторность… Вышедшие из-под контроля стихии, раздробленные и смешанные неумелой кулинарной техникой, шипели и бурлили во рту Чжао Чанъаня, превращая его в поле ожесточенной битвы всех против всех.
Вкусовой конфликт был злобным и жутким, словно скверна Гуйсюй. Казалось, весь Гуйсюй взорвался у него во рту, и бушующая демоническая энергия разъедала каждый дюйм его языка.
Онемение, покалывание, жжение — невыносимая для обычного человека боль мгновенно захватила все его тело и разум.
— Ну как, ну как? — с надеждой спросила Се Сяоси.
Чжао Чанъань нахмурился, не в силах сразу ответить.
Эта тарелка «Часа Суда» принесла ему чувство грандиозного отчаяния, словно он стоял посреди темной, бескрайней пустыни: сколько ни иди, света не найти.
Хоть все вокруг померкло, это было подобно последнему звуку всего сущего между небом и землей.
Чжао Чанъаню показалось, что он стал свидетелем конца света, гибели вселенной, и в бесконечном потоке информации постепенно постиг суть всего.
— Сяоси, ты что, забила до смерти продавца соли и бросила его в котел?
— А? — Се Сяоси вытаращила невинные глаза. — Я никого не била.
Чжао Чанъань в конце концов сжалился. Немного придя в себя, он выдавил:
— Вкус… довольно неплохой.
— Правда? — лицо Се Сяоси тут же озарилось радостью. — Тогда я буду готовить тебе каждый день!
Чжао Чанъань мгновенно выставил руку:
— Э-э, нет, не стоит.
Се Сяоси тут же сдулась, как проколотый мячик, и вид у нее стал такой, будто она вот-вот заплачет:
— Я просто хотела сделать что-нибудь для братика Чанъаня… Но, кажется, я ничего не умею.
«Нет-нет-нет, то, что она ничего не умеет — это ладно, но вот готовка у нее первоклассная… в смысле, первоклассно убийственная…»
Чжао Чанъань хотел было что-то сказать, но тут его осенило:
— Сяоси, если хочешь отблагодарить меня, есть и другой способ…
Се Сяоси тут же придвинулась к Чжао Чанъаню, широко раскрыв глаза:
— Какой? Какой?
Чжао Чанъань, словно фокусник, извлек откуда-то трудовой договор:
— Стань моей сотрудницей, работай на меня всю жизнь. Как тебе?
Се Сяоси тут же отшатнулась, бросив на Чжао Чанъаня взгляд, полный отвращения.
— Иу-у, сестренка Ваншу, это и есть тот самый «гнилостный дух капиталиста», о котором ты говорила?
Чжао Чанъань вмиг выкатил глаза:
— Какой еще капиталист?! Контракт, договор, свободное трудоустройство — как можно называть это капитализмом?
В этот момент двери комнаты отдыха распахнулись, и внутрь вошла роскошно одетая фигура.
Обернувшись, Чжао Чанъань увидел стоящую в дверях женщину, исполненную величия и грации.
— О, да это же Ваше Величество Сюаньцинь! Император да живет десять тысяч лет, десять тысяч лет, — небрежно бросил Чжао Чанъань.
Он никогда не испытывал почтения к императорской власти, и Ин Цяньцю, разумеется, не стала придираться, а спокойно села рядом с Ваншу.
Похоже, пока группа Чжао Чанъаня путешествовала в Гуйсюй, эта императрица успела довольно тесно сойтись с Ваншу.
— Ах, силы Куньлуня столь благородны. Я пришла с визитом в спешке, и если мне позволят сесть за стол, Мы уже будем довольны.
Чжао Чанъань округлил глаза:
— Ты давай не наговаривай. Ты сколько раз приходила сюда поесть на халяву? И когда это мы тебя плохо кормили?
Ин Цяньцю с улыбкой закивала:
— Ладно, ладно, дайте-ка посмотреть, что у вас сегодня вкусненького…
С этими словами Ин Цяньцю взяла у Ваншу миску и ложку. Увидев странную субстанцию в ложке, императрица слегка заколебалась, но прошлый гастрономический опыт внушал ей огромное доверие к кулинарному искусству Куньлуня. В конце концов, она отправила ложку с фиолетовой кашей в рот.
В следующее мгновение невероятно величественная императрица Сюаньцинь издала пронзительный вопль, похожий на взрыв.