Глава 8: «У меня есть связи за границей – риск великоват, но…»
— За что ты его избил?! — Кона Веласкес в ярости грохнул ладонью по столу и ткнул пальцем в сторону Виктора. — Ты что, не в курсе первого правила третьего блока: никакого насилия над заключенными?
— Ты только вчера в тюрьму пришел? — Продолжал разоряться шеф. — Идиот! Эти люди здесь ценнее твоих родителей. Если сам сдохнуть хочешь, зачем нас за собой тянешь?!
Веласкес метал гром и молнии вовсе не из «сострадания» к пострадавшему – им двигал первобытный страх. Ведь под раздачу попал человек из Картеля Медельин!
Если Картель Гвадалахара выстроил систему «Плаза», позволяя зарабатывать всем мексиканцам, то Пабло из Медельина отличался исключительным высокомерием и безумием. Он даже метил в кресло президента. В свое время он умудрился стать конгрессменом, но когда честный министр юстиции прилюдно разоблачил его, Пабло, всегда дороживший репутацией, поступил просто – приказал убрать министра. В его мире правила были просты: если не нравится игра – переверни стол, ведь пуля всегда окажется крепче любого кодекса чести.
Похищения детей высокопоставленных чиновников, зверские убийства судей, нападения на президентов, взрывы гражданских авиалайнеров – с такими людьми шутки плохи. Нет, Картель Гвадалахара тоже не был подарком: они не побоялись тронуть людей из DEA. Но даже Пабло в моменты своего величайшего могущества понимал – убивать рядовых янки можно, но если заденешь Управление по борьбе с наркотиками, они вцепятся тебе в глотку и не отпустят до конца.
Степан Бланкард угодил за решетку почти случайно. Между Мексикой и Колумбией не было договора об экстрадиции, стороны вели бесконечные споры, а США тем временем требовали выдачи Бланкарда для суда на своей территории. Но это не значило, что над медельинцами можно безнаказанно издеваться. Кона Веласкес смотрел на Виктора как на камикадзе, гадая, не сошел ли тот с ума. Медельинцы, если убивали, то вырезали врага под корень.
Виктор, глядя на своего начальника, который, казалось, готов был выхватить табельный и пристрелить его прямо здесь, сохранял ледяное спокойствие. Он указал на свою форму:
— Он первым поднял руку. Я почувствовал угрозу своей безопасности, это был вынужденный ответ.
— Вот и объясняй это наркоторговцам! — Веласкесу надоело тратить слова на «живого мертвеца». Утреннее дружелюбие сменилось брезгливостью. Он указал на дверь:
— Убирайся отсюда, кретин. Если жить надоело, можешь прямо сейчас нацепить собачий поводок, ползти в камеру и на коленях молить о прощении. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Прошу прощения, сэр, но мой профессиональный долг не позволяет мне так поступить, — отрезал Виктор. — Я полицейский. И не я должен бояться преступников, а зло должно трепетать передо мной!
Отдав честь, он вышел из кабинета.
— Сволочь! Ублюдок! Идиот! — Донеслось ему в спину. Веласкес на мгновение опешил, в его глазах мелькнуло что-то сложное, но тут же сменилось привычной жестокостью. — Ну и дохни там, раз такой смелый!
Проходившие мимо офицеры видели эту сцену и слышали обрывки разговора. Кто-то смотрел на Виктора с невольным уважением, кто-то – как на смертника. В этом насквозь прогнившем обществе всё еще находились те, кто пытался удержаться за обломки морали.
…
Хотя на деле всё это было сущей ерундой. Пафосную фразу Виктор добавил от себя – как же еще ковать «положительный имидж»? Мексиканское правительство коррумпировано, но это не значит, что кругом одни прихвостни картелей. Есть и те, кто искренне хочет спасти страну. Такие люди ищут единомышленников и готовы наделять их властью. Пабло на людях вел себя как дикий зверь, но свято берег свой тыл – когда он погиб, тысячи людей в родном Медельине вышли его провожать.
У человека всегда два лица: одно для публики, другое для дел. На свету я высоко держу знамя патриотизма, а в тени патриотизм – это просто выгодный бизнес. Это называется созданием образа. Будут деньги – можно и книгу выпустить, и телеканал открыть, чтобы отполировать свою репутацию до блеска. Бросил пару громких слов – неужели кто-то примет их за чистую монету?
Виктор глянул на часы и решил уйти пораньше. Никто и слова не сказал – даже охрана на выходе считала, что заму начальника тюрьмы осталось недолго, так зачем портить ему последние часы жизни придирками к графику?
События в третьем блоке тем временем стремительно разлетались по всей тюрьме. Когда Виктор шел к выходу, знакомые перешептывались, тыча в него пальцами, и старались не приближаться. В столовой у окна раздачи никто не рискнул подойти, чтобы положить ему еды – все боялись попасть под раздачу. Инстинкт самосохранения – база любого углеродного организма.
Виктор не расстроился. Раз некому подать, можно взять самому. Он наложил себе добрый десяток куриных ножек, упаковал их и понес в общежитие – если не доест сейчас, останется на ужин.
— И он даже не пытается сбежать? Не боится мести? — Шептались коллеги за соседними столами.
— Сбежать? Куда? Даже в правительственном здании тебя могут пришить. В тюрьме сейчас, пожалуй, безопаснее всего. Будь я на его месте, я бы отсюда носа не совал.
Коллеги сбивались в кучки и судачили, но одна пара глаз провожала его с особенно сложным выражением.
…
Вечер. Сумерки сгустились быстро. В комнате общежития свет был тусклым. Виктор то писал что-то в блокноте, то замирал, хмурясь и погружаясь в раздумья.
Страницы были исписаны плотным текстом. Например: «В течение полугода-года добиться назначения на пост шефа полиции с реальными полномочиями».
Локацию следовало выбирать с умом: не лезть на рожон в Синалоа или Тихуану, где правят крупные трансграничные группировки. Но стоило пробежаться по штатам, как становилось ясно: проклятые наркоторговцы контролируют почти всю страну. Беднейший Чьяпас из-за близости к Гватемале стал воротами в Центральную Америку – стратегически важное место, где теперь тоже кишели банды.
Пришлось выбирать из меньших зол. Он выделил три варианта.
Первый – остров Гуадалупе в штате Нижняя Калифорния. Остров посреди Тихого океана, около восьмидесяти тысяч населения. Из-за близости к США наркоторговля там процветала, но кругом море, и бандам будет гораздо сложнее организовать массированный вооруженный налет, чем на материке. К тому же это старая вотчина Картеля Тихуана.
Второй вариант – город Таско в штате Герреро. Город затерян в горах и лесах. Раньше здесь жили индейцы, но после того как им массово «почесали» головы, снимая скальпы, место заселили мексиканцы. Население – чуть больше ста тысяч. Транспортное сообщение скверное, зато прятаться удобно – идеальная зона для плантаций.
Третий – Хуарес в штате Чиуауа. Родовое гнездо картеля Хуарес на южном берегу Рио-Гранде. Прямо напротив – американский Эл-Пасо. Классический рай для контрабандистов: по ночам можно увидеть, как крошечные субмарины перевозят товар через реку.
В блокноте план был расписан до мелочей. Получив должность шефа, нужно первым же делом сформировать отряд боевиков численностью не менее тридцати человек. Часть из них можно легализовать через полицейское ведомство – тогда у него будет собственный костяк, развязывающий руки. Остальные должны внедриться в местный рынок «грязных денег», подмять под себя торговлю оружием и обеспечивать бесперебойный поток информации и долларов. А затем эти деньги пойдут на подкуп высокопоставленных чиновников.
План выглядел настолько детальным, что случайный прохожий, найди он этот блокнот, принял бы его за бред сумасшедшего перед смертью. Но для Виктора, у которого была цель, это была точка отсчета. Если у человека нет цели, чем он отличается от дохлой рыбы?
Раздался стук в дверь:
— Тук-тук-тук. — Стучали тяжело, словно не хотели, чтобы звук услышал кто-то лишний.
Виктор быстро спрятал блокнот в стол и достал пистолет «Кольт M1911». Сто двадцать очков обмена – почти столько же, сколько пистолет-пулемет CZ 25. Сняв оружие с предохранителя, он осторожно подошел к двери. Даже в тюрьме нельзя терять бдительность.
— Кто?
— Это я, Касаре, — раздался приглушенный голос.
Виктор приоткрыл дверь, окинул взглядом коридор и, узнав пришедшего, снял дверную цепочку. Он втащил толстяка внутрь и, еще раз проверив обстановку, запер замок.
— Надумал? Будешь работать со мной? — В лоб спросил Виктор.
Касаре, словно девица легкого поведения, пытающаяся сохранить остатки репутации, замахал руками:
— Я не торгую наркотиками. Мой отец от этой дряни загнулся. Я клялся, что в жизни к ним не прикоснусь.
— Там слишком большая конкуренция, — усмехнулся Виктор. — С твоим телосложением соваться туда – верный способ завтра же оказаться в канаве с дыркой в голове.
Наркоторговцы не любят делиться рынком. Лишний человек – это потерянный песо. Даже Картель Кали, эти знаменитые «джентльмены» из Колумбии, прежде чем начать дело, спрашивали разрешения у Пабло. Один из основателей, Хильберто, был другом детства Очоа – одного из главарей медельинцев, и только благодаря этому получил лицензию на продажу кокаина в Штатах. Иронично, не правда ли? Но в этот бизнес без силы соваться не стоит. Тот, у кого есть сила, – военный вождь. У кого поменьше – банда. А у кого совсем нет – мелкая сошка.
Виктор наклонился и вытащил из-под кровати большой красный чемодан, какой обычно берут на свадьбы. Под пристальным взглядом Касаре он открыл его. Внутри мирно лежали АК-47 и пистолет-пулемет CZ 25. Виктор взял «Калашников», привычным жестом передернул затвор и похлопал по металлическому корпусу:
— Я занимаюсь вот этим бизнесом.
— Оружие? — Касаре был искренне поражен. Он перебирал в уме разные варианты: угон машин, сутенерство, торговля кровью… Но чтобы вот так, по-крупному?
— У меня есть канал в СССР. Риск, конечно, велик, но прибыль сумасшедшая. Вопрос только в том, насколько ты смел?
— Этот АК-47 – чистый советский продукт. Мне плевать, за сколько ты его загонишь, мне нужно ровно двести долларов. Остальное забирай себе как зарплату. Если хватит духу продать его за тысячу – я всё равно возьму только двести.
— Ну как? Если у тебя язык хорошо подвешен, с одного ствола сможешь кормить семью целый год. В нашем деле страшнее всего – остаться без гроша. Я даю тебе шанс заработать. Мой принцип: есть хлеб – делись с братом, есть деньги – зарабатывай вместе с братом. О друзьях я не забываю.
Прежде чем Касаре успел вставить слово, Виктор впихнул ему АК-47 прямо в руки.
— Возьми, попробуй прощупать почву. Но мой тебе совет: сначала найди надежного знакомого. Иначе, если нарвешься на кидалово, мне придется идти на твою панихиду.
Торговля оружием – это не листовки раздавать. Наркотики разрушают волю, а оружие способно разрушить систему. Нужно быть готовым к тому, что мексиканские силовики могут захотеть твоей крови.
Касаре задумался.
— У меня есть двоюродный брат, он работает на одну группировку в Мехико, там он вроде как мелкий босс. Я могу с ним связаться.
Виктор ничуть не удивился. В Мексике у каждого второго родственник – наркоторговец. Даже между нынешними крупными баронами то и дело всплывают родственные связи.
— Идет. Будем делать деньги вместе!
…