Глава 734: «Вы что творите?!»
Время: 15 января 1996 года, ночь.
Место: Штат Мэн, к северу от Портленда, поселение мексиканских рабочих «Хоуп-Крик».
Название «Ручей Надежды» звучало издевкой: здесь не было никаких ручьев, только раскисшие от грязи дороги и тесные, скособоченные деревянные бараки, где ютились сотни мексиканцев со своими семьями.
Они приехали сюда за «американской мечтой».
Это была старая история – последние годы в Мексике постоянно вспыхивали конфликты, шла война с наркокартелями, и эти люди просто бежали оттуда.
Когда в Мексике беда, куда бежать? Конечно, в США. Не в Африку же.
В небольшом кабаке на окраине поселка стоял невообразимый шум.
Но в этот вечер там собрались не работяги, желающие пропустить по стаканчику после тяжелой смены. Лица присутствующих горели фанатичным огнем.
Это были местные члены «Североамериканского белого братства»: разорившиеся фермеры, уволенные рабочие, пьяницы, проигравшиеся в пух и прах, и просто расисты-погромщики.
Как и в любой подобной организации – если это «народное ополчение», то разве можно ждать там приличных людей?
Если я открою бордель, разве туда придут благородные девицы?
Логично ведь?
Речь Буша-младшего о «возрождении былой славы Америки», произнесенная несколько дней назад, стала искрой, упавшей на сухой хворост их обид и предрассудков.
— Этот парень из Техаса прав! Америка принадлежит нам! Оглянитесь: у нас воруют работу, у нас крадут наше богатство, — здоровяк по имени Брок с перекошенным лицом лихо опрокинул стакан виски и с грохотом опустил его на деревянный стол. Он был заводилой всей этой затеи.
— Этим мексикашкам здесь не место! — Поддакнул долговязый по кличке Гвоздь, нервно поглаживая лезвие охотничьего ножа.
— А толку чесать языками?
Брок обвел налитыми кровью глазами два десятка подельников:
— Надо показать им, кто здесь хозяин! Пусть эти коричневые поймут – мы здесь власть. Сегодня «Ручей Надежды» превратится в Долину Смерти!
Алкоголь, радикальные идеи и недовольство жизнью смешались в гремучую смесь. Твою мать!
Во всем виноваты мексиканцы.
Если бы не Виктор со своими наркотиками, если бы не Виктор с его войной против США, разве сидели бы они сейчас без работы?
В одиннадцать вечера дождь усилился.
Несколько потрепанных пикапов и легковушек с выключенными фарами, словно призраки, бесшумно подкатили к окраине Хоуп-Крик. Рокот моторов тонул в шуме ливня.
Двери распахнулись, и на землю ступили десятки сапог, облепленных грязью.
— Помните: быстро зашли, быстро вышли! — Прорычал Брок, с лязгом передергивая затвор своего «Ремингтона 870».
Он вскинул ружье и выстрелил в окно ближайшего домика. Грохот! Мощный заряд разнес раму в щепки. Внутри закричала женщина, заплакали дети.
Остальных погромщиков словно прорвало.
Они бросились к домам, где еще теплился свет, выбивали хлипкие двери прикладами и ногами, открывая огонь по мечущимся внутри теням.
— Бах! Бах! Бах!
— А-а-а!
— Пожалуйста, не надо!
Выстрелы, плач, мольбы о пощаде, безумный хохот и ругань бандитов – всё слилось в один кошмарный гул, перекрывающий шум дождя.
Лучи фонариков метались в темноте, выхватывая искаженные ужасом лица и брызги крови.
Старик, выглянувший за дверь узнать, что случилось, тут же получил пулю в грудь и повалился навзничь.
Молодая пара пыталась выбраться через заднее окно: мужа сразил выстрел в спину, и он упал в грязь, а жену затащили обратно в дом под ее истошные вопли, где закололи ножами.
Дети забились под кровати, дрожа всем телом и слушая дьявольский топот и крики своих родных.
Дождевая вода смешивалась с кровью, стекая в канавы розовыми ручьями. Тяжелый запах бойни повис в воздухе, и даже холодный ливень не мог его смыть.
В самом центре поселения, в доме покрепче, жил Хуан Мартинес. Бывший солдат старой мексиканской армии, он комиссовался по ранению и подался на заработки в Штаты.
Если честно, он просто бежал от Виктора.
При первых же выстрелах он вскочил, велел семье спрятаться в подвале, а сам вытащил из-под кровати тяжелый ящик.
Там лежала старая, но ухоженная штурмовая винтовка M4 и несколько снаряженных обойм.
— Сидите тихо и не высовывайтесь, что бы ни случилось!
Хуан бросил взгляд на жену и детей. Он прошел войну и знал: со зверьем можно говорить только на языке крови.
И вообще…
Раз уж я не сдюжил против регулярных войск Мексики, неужели я не справлюсь с этой швалью?
Это как с армией Чан Кайши: в гражданской войне они были никудышными, но если бы они зашли в Юго-Восточную Азию – Таиланд, Бирму или на Филиппины, – то раскатали бы всех в блин. Без всякого хвастовства.
Когда-то над «лысым» посмеивались, называли его солдат слабаками, но когда дошло до дела… Хех, надо признать, выжить в той мясорубке – это уже показатель силы.
Все дело в том, кто твой противник.
Ли Чонг Вея вечно называли «вечно вторым», но он был вторым в мире, а не в своем дворе.
Хуан осторожно подкрался к окну. Вид бесчинствующей толпы и тела соседей в лужах крови разожгли в нем ярость. Вот старик-сосед упал замертво, вот какую-то девушку волокут из дома…
Он быстро загнал патрон в патронник.
В этот момент двое бандитов приметили его дом. Они подошли, матерясь, и один вскинул пистолет, целясь в замок.
Хуан не колебался.
Прицел, спуск!
— Бах! Бах-бах!
Тот, что с пистолетом, рухнул как подкошенный – пуля разворотила ему грудь.
Второй замер в ступоре, и тут же получил пулю в плечо. Он повалился на землю, истошно вопя.
— В доме кто-то есть! У них пушки! — Закричал раненый.
В соседнем доме парень, увидев действия Хуана, тоже схватил двустволку и всадил заряд в погромщика, пытавшегося поджечь стену.
В другом углу рабочие, до этого прятавшиеся в тенях, вооружились топорами и лопатами. Пользуясь тем, что внимание врага отвлечено стрельбой, они с ревом набросились на бандитов.
Пусть спонтанно, пусть с плохим оружием, но инстинкт выживания и ярость загнанных в угол людей придали им невероятную силу.
У работяг всегда полно накопленной злобы.
Они отлично знали местность, перебегали между домами, стреляли из окон и забрасывали врагов всяким хламом.
Ливень усилился, видимость упала почти до нуля.
Поселок превратился в хаотичную бойню. Легкая прогулка для бандитов закончилась, они начали нести потери.
Гвоздь, ворвавшись в одну из комнат, получил удар мачете в шею. Кровь брызнула фонтаном, он схватился за горло и с немым изумлением осел на пол.
Брок был вне себя от ярости:
— Никого не щадить!
Он палил из дробовика во все, что шевелилось. Щепки и кирпичная крошка летели во все стороны.
Хуан, используя армейский опыт, подстрелил еще троих, но его позицию вычислили. Брок с несколькими людьми окружил дом, пули градом застучали по стенам.
— Выходи, мексиканское отродье! — Орал Брок снаружи.
Хуан привалился к стене, тяжело дыша, и прошептал:
— Мать вашу, янки – такие же суки, как и люди Виктора!!
Он жадно глотнул влажный воздух, пахнущий пороховой гарью и кровью, в последний раз проверил магазин и решительно сжал винтовку.
Зрелище было неописуемое.
На дорогах, у порогов домов – всюду трупы. Кое-где лежали бандиты, но больше было мексиканских рабочих и их семей. Вода в лужах покраснела, а над горящими домами поднимался густой дым.
Жуть!
Под давлением Белого дома полиция быстро арестовала десяток членов «Белого братства», включая Брока, пытаясь замять дело.
Но человеческая природа такова, что дураки не переводятся. В тот же день, когда шли аресты, Синтия Уоткинс – депутат местного заксобрания, известная своими радикально-консервативными взглядами, – устроила настоящее шоу у своего офиса в Огасте.
Она созвала журналистов и прямо перед камерами велела усадить на стул манекен с табличкой «нелегальный мигрант».
Надо сказать, фигура у Синтии была что надо… Раньше она работала в эскорте, а потом подалась в политику и – вот ведь чудо – избралась. Ее коньком всегда была запредельная наглость.
— Дамы и господа, мы на войне, — вещала она в микрофоны. — Это война за наш образ жизни, за чистоту американской крови. Толерантность? Мультикультурализм? Это отговорки для слабаков!
С этими словами она выхватила из кобуры «Глок-19», эффектно дослала патрон и приставила ствол к затылку манекена.
— С этими паразитами, которые грызут нашу страну, с этими мексикашками, что не хотят ассимилироваться и лезут в наш монастырь со своим уставом, не нужны долгие суды. Нам нужно вот это!
— Бабах!!
Оглушительный выстрел эхом разнесся по площади у Капитолия штата.
Голову манекена разнесло в клочья, наполнитель разлетелся во все стороны.
Синтия Уоткинс замерла с дымящимся пистолетом в руке. На ее лице застыла фанатичная гримаса, и она пронзительно выкрикнула:
— Видели? Вот самый эффективный метод! Очистим наш дом! Кровь и цивилизация белых людей не должны быть осквернены!
Эта выходка подстегнула и без того кипящий расизм.
В Мэне начался резкий всплеск угроз, дискриминации и случайных стычек с латиноамериканцами.
Днем 16 января грянул гром.
Сначала пополз слух, никем не подтвержденный, но разлетевшийся мгновенно: «В городке Оберн банда мексиканцев ворвалась в дом к набожной христианской семье! Пятеро убитых, включая троих маленьких детей! С ними сотворили такое, что и сказать страшно!»
Никаких подробностей, никаких источников – только голый ужас.
Здравомыслящие люди пытались проверить информацию, но выяснилось, что в полицию таких заявлений не поступало. Вся история об «убийстве в Оберне» была чистейшим вымыслом.
Но правда уже никого не интересовала. Люди верили в то, во что хотели верить.
В человеке изначально заложено зло!
В два часа дня в Огасте, в мексиканском квартале Футхилл.
Средних размеров супермаркет «Ацтек», принадлежавший мексиканским иммигрантам, работал как обычно. Вдруг к нему подкатили машины, из которых выскочили полтора десятка человек в белых капюшонах с прорезями для глаз, вооруженные битами, ружьями и карабинами.
— За убитых детей!
— Валите в свою Мексику! — Орали они, принимаясь крушить витрины.
Хозяин заведения, пятидесятилетний Кати, в ужасе выбежал навстречу:
— Стойте! Что вы творите?!
— Бах! — Ответом стал выстрел в потолок. Покупатели внутри зашлись криком.
— Гони бабки! И всё ценное! — Главарь ткнул стволом в сторону Кати.
— Нет! Вы не имеете права! — Восемнадцатилетняя Мария, дочь хозяина, выскочила вперед, пытаясь заслонить отца.
— Ах ты, мексиканская подстилка! — Выругался один из погромщиков. Видимо, сопротивление девчонки его взбесило, и он выстрелил прямо в Кати.
На груди мужчины расцвело кровавое пятно, он пошатнулся и рухнул.
— Папа!! — Истошно закричала Мария, бросаясь к нему.
— Бах!
Снова выстрел.
Крик оборвался. В ее лбу появилась аккуратная дырочка, и девушка безжизненно осела рядом с отцом.
Смерть Марии стала последней каплей. Дамбу прорвало.
Бандиты отбросили всякое приличие и с диким воплем ворвались в магазин, круша, грабя и поджигая всё на своем пути.
Досталось всем соседним лавкам, чьи хозяева хоть немного походили на латиноамериканцев. Вопли, выстрелы, звон разбитого стекла и гогот – квартал превратился в филиал ада.
Вскоре прибыла полиция Огасты. Но, выходя из машин, копы не спешили вмешиваться.
Один офицер даже сказал в рацию:
— Шеф, тут полный хаос. Ребята из «Белого братства» вершат правосудие. Нам подождать или как?
Не успел он закончить, как молодой стажер из соседней машины, глядя на трупы и разгром, дернулся было вперед, но его напарник – мордатый старый коп – стальной хваткой вцепился ему в плечо.
— Не лезь не в свое дело, парень, — прошипел старик. — Эти мексикашки сами напросились. Наверху не хотят шума, так зачем нам подставляться?
Он спокойно достал сигарету, прислонился к капоту и безучастно смотрел, как погромщики поджигают мебельный магазин. Пламя отражалось в его пустых глазах.
Копы не просто не мешали – они фактически оцепили район, не давая никому прийти на помощь.
Весть об этом долетела до казарм 133-го пехотного батальона Национальной гвардии, стоявшего в пригороде Огасты. Солдаты этого подразделения тоже сидели без гроша, были злы на весь мир, а под влиянием местных радикалов их дисциплина давно дала трещину.
Когда до них дошли слухи о «вырезанной белой семье» и «бунте мексиканцев в центре», в лагере словно взорвалась бомба.
— Мать их! Эти твари убивают наших, а полиция чешет пузо! — Старший сержант Джексон с грохотом перевернул стул. Он был известным сторонником жестких мер и симпатизировал «Белому братству».
— Парни! — Крикнул он собравшейся толпе возбужденных солдат. — Власти нам не платят, копы бездействуют! Мы что, будем смотреть, как эти приблуды, что украли нашу работу, теперь убивают наших братьев? У нас в руках пугачи или боевое оружие?!
— Боевое! — Взревели полсотни гвардейцев.
— Тогда чего мы ждем?!
Джексон вскинул свою M16A2:
— За мной! Пойдем «наводить порядок»! Пусть вернут всё, что у нас отняли!
В суматохе человек сорок-пятьдесят рванули к оружейке за патронами, кто-то уже заводил грузовики.
— Стоять! Вы что творите?! Вернуться в казармы! Это приказ! — Дежурный офицер преградил им путь у дверей арсенала. Он был бледен, но пытался сохранить лицо.
Джексон замер и ледяным взглядом окинул молодого лейтенанта. Он знал его – «зеленый» выпускник военного училища.
— Младший лейтенант, уйдите с дороги.
— Старший сержант! Я приказываю! Всем разойтись! — Офицер сорвался на крик, пытаясь подавить их авторитетом.
Лицо Джексона дернулось. Он вскинул винтовку и, не раздумывая, нажал на спуск.
— Бах!
Сухой выстрел в тишине военного городка прозвучал особенно гулко.
Молодой офицер с изумлением уставился на дыру в своей груди, из которой хлестала кровь. Он посмотрел на сержанта и повалился на спину.
— Кто еще хочет покомандовать?!
От ствола Джексона шел легкий дымок. Он орал на оцепеневших офицеров и немногих верных уставу солдат:
— Проваливайте, если жить охота! Не мешайте нам брать свое!
Этот выстрел уничтожил последние остатки порядка. Солдаты, поддавшись стадному чувству и жажде наживы, бросились грабить арсенал. На грузовиках, джипах и даже на паре БТР они вынесли ворота базы и с ревом помчались к пылающей Огасте.
Грабь награбленное.
Повсюду – наше жалованье.
Повсюду – наш паек.
…
В спецвагоне поезда, идущего по штату Кинтана-Роо, Виктор сидел, закинув ногу на ногу. В руках он вертел отчет о расследовании трагедии на руднике. С каждой страницей его лицо становилось все мрачнее.
В документе самым высокопоставленным «виновным» значился какой-то мелкий заместитель окружного начальника. Эта дешевая попытка выгородить верхушку была прямым оскорблением его интеллекта!!
Он швырнул папку прямо в лицо Аденауэру:
— Твою мать, решили поиграть в круговую поруку?
Губернатор Конрад задрожал всем телом, едва не рухнув на колени. И тут в вагон один за другим торопливо вошли Касаре, Кеннеди из военного ведомства и номинальный президент Мексики Анатолий Луначарский.
Раз эти трое явились вместе – дело дрянь.
Виктор проглотил ругательства, готовые сорваться с языка:
— Конрад, я недоволен. Пшел вон. Переделай всё. Мне нужны головы тех, кто повыше, иначе ты сам ляжешь в ту шахту!
Конрад Аденауэр вздрогнул, холодный пот градом покатился по его лбу. Он торопливо собрал рассыпавшиеся бумаги и, бормоча:
— Да-да, вождь, всё сделаю, не извольте сомневаться… — почти бегом выскочил из душного вагона.
Дверь закрылась.
Виктор окинул взглядом свою свиту и остановился на Касаре:
— Ну, выкладывайте. Что стряслось такого, что вы прибежали втроем? Небо на землю упало?
Касаре тяжело вздохнул и сделал шаг вперед:
— Босс, срочная новость. В американском штате Мэн начались массовые этнические чистки против наших соотечественников. По первым данным, убито уже больше тысячи человек. Погромы не утихают, жертв будет больше.
Виктор нахмурился.
Кеннеди, одетый в парадную форму, тут же вставил слово:
— Мы не можем бросить наших людей на растерзание за границей. Мое предложение: немедленно отправить ударную группу флота в залив Мэн. Подойдем прямо к их берегу. Мы должны четко дать понять американцам и всему миру: жизнь и права любого мексиканца неприкосновенны! Честь Мексики не продается!
Виктор посмотрел на старого товарища:
— А если честно?
Защита своих – это, конечно, патриотично, но выгода тоже не помешает.
Кеннеди на секунду замялся:
— Стратегически Мэн граничит с Канадой. А Канада – это ресурсы, огромный рынок. Мы можем и должны использовать этот вопиющий случай «антимексиканизма», чтобы превратить кризис в шанс. Под предлогом защиты граждан, создания зоны безопасности и требования компенсаций мы выбьем право на размещение наших войск в Мэне! Это будет наш плацдарм на восточном побережье Северной Америки. Это поважнее, чем взятие Техаса!
Президент Луначарский, хоть и был фигурой скорее представительской, согласно кивнул:
— План генерала Кеннеди радикален, но он отвечает интересам страны и чаяниям народа. Вождь, сейчас моральное превосходство на нашей стороне. Весь мир на нас смотрит.
Раз уж выпал шанс побыть «хорошими парнями», надо брать его мертвой хваткой.
Виктор молчал около двух минут, обдумывая ситуацию.
— Луначарский.
— Да.
— Немедленно от лица правительства направь федералам в США самую жесткую ноту. Тон должен быть ультимативным. Назови это «санкционированным государством геноцидом мексиканского народа». Требуй прекратить насилие, наказать убийц и выплатить полную компенсацию за жизни и имущество наших людей! И раззвони об этом на весь мир – пусть все знают, какую кровавую баню они устроили в Мэне.
— Будет сделано!
— Кеннеди.
— Я здесь! — Генерал вытянулся в струнку.
— Твой план утвержден. Генштабу – немедленно приступить к выполнению. Сформировать оперативную группу, погрузить морпехов и части поддержки. Срок – 24 часа. Выдвигайтесь в залив Мэн. Помни: действовать быстро, выглядеть грозно!
— Так точно! Всё исполним в лучшем виде!
— Касаре, на тебе координация ведомств. Включай пропаганду на полную мощь. Внутри страны – волна солидарности с братьями, на международной арене – дави на правительство Буша всеми возможными силами.
— Понял, сделаю.
Троица быстро покинула вагон.
Виктор снова раскурил сигару и глубоко затянулся.
— Мэн… Канада…
— Если закрепимся там, то и Канада никуда не денется.
…
У Буша-младшего на губе вскочил болезненный герпес. Десны ныли так, что говорить было трудно, но на его умении материться это никак не сказалось.
— Синтия Уоткинс, тупая сука! В башке только блонд и сиськи, ни грамма политического чутья! Ее свинячий мозг хоть понимает, когда можно кривляться, а когда надо пасть закрыть?! Палить из пушки в такой момент… Почему она себе в лоб не выстрелила?! Твою мать! Твою мать!!
Он схватил со стола изящный позолоченный стакан для ручек, замахнулся, но сдержался и просто с силой швырнул его в толстый ковер. Раздался глухой стук.
Он метался по кабинету, словно загнанный зверь, тяжело дыша.
— Вот из-за таких самоуверенных идиотов, из-за подонков, которые ради голосов готовы на всё, страна и катится в задницу! Демократия? Свобода? Да пошли они! Эти люди недостойны таких слов! Не вытянуть их, просто не вытянуть!
Один нормальный на четырех дураков – разве это команда?
Как прикажете работать в таких условиях!
Его накрыла волна смертельной усталости. Это было чувство абсолютного абсурда: ты на вершине власти, но не можешь навести даже элементарный порядок.
Он рухнул в кресло, с силой массируя виски. Давление зашкаливало.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет почти вбежал Карл Ров. В руках он сжимал свежую депешу.
Буш поднял на него воспаленные глаза. Вид перепуганного помощника не предвещал ничего хорошего.
— Ну, что еще, Карл? Какие новости? Психи из «Белого братства» начали жрать людей, потому что убивать им мало? Или еще где-то гвардия объявила о независимости? Черт, я бы сейчас обрадовался даже вторжению инопланетян – хоть бы на пять минут сплотились!
Карл Ров тяжело дышал. На его лице застыла горькая мина:
— Господин президент, марсиане не прилетели. Прилетели мексиканцы.
Буш не сразу сообразил, о чем речь. Подсознание отказывалось верить:
— В смысле?
Карл Ров протянул ему бумагу:
— Сводка от Атлантического флота. Срочно. Мексиканская ударная группа – авианосцы, эсминцы, фрегаты – вышла из портов Юкатана. Они на полном ходу проходят Флоридский пролив. Курс – северо-восток, прямо в залив Мэн!!
Буш выхватил текст, впиваясь глазами в карту с маршрутом.
Он скомкал лист в комок и со всей силы запустил им в стену.
— Сукин сын Виктор! Он только и ждал повода! Этот проклятый стервятник решил прибрать к рукам восточное побережье!!
— Залив Мэн… Мэн…
Буш нахмурился:
— Зови министра обороны.
— Мы будем отвечать? — Тихо спросил Карл Ров. — Армия может не подчиниться.
Буш глубоко вздохнул и бессильно опустился на стул.
Как же хочется сейчас просто сидеть с удочкой на берегу и ни о чем не думать.
Кругом одни ничтожества.
…