Глава 733: «Тупые союзники, таких не вытянуть»
Скандал с кровавым бунтом в Форт-Стюарт, несмотря на строжайшие приказы о молчании из Пентагона и Белого дома, первыми учуяли местные СМИ. Они набросились на эту новость, словно хищники, почуявшие запах свежей крови.
Репортеры…
Их хлеб – оперативность. Сделаешь шаг быстрее конкурента – получишь кусок побольше.
Уже на следующий день после событий фургон местного телеканала «Норт-Вест Перспектив», известного своей дерзостью и остротой материалов, выкатился на улицы Такомы, штат Вашингтон.
Это совсем рядом с объединенной базой Льюис-Маккорд – место, куда офицеры и солдаты частенько заглядывают в увольнительные.
Репортер Кайл Дженкинс вместе с оператором приметил на углу оживленной торговой улочки худощавого молодого белого парня. Тот только что вышел из минимаркета; на нем была поношенная армейская форма США.
— Сэр, одну минуту! Мы с телеканала «Норт-Вест Перспектив», — Кайл протянул микрофон, а объектив камеры впился в усталое, полное тревоги лицо солдата. — Можно взять у вас короткое интервью?
— Мы заплатим двадцать долларов.
Солдат, собиравшийся было пройти мимо, резко замер, услышав про деньги. Он помедлил секунду и кивнул.
— Нам стало известно, что кадровым военным вроде вас уже несколько месяцев не выплачивают жалованье вовремя. Это правда? Как вы и ваша семья справляетесь в таких условиях?
Солдат опешил. Его взгляд заметался, он инстинктивно попытался отвернуться от камеры, но слова «жалованье» и «семья» задели какой-то оголенный нерв. Губы его задрожали, а в пустых до этого глазах быстро вскипели обида и ярость.
Сперва он заговорил совсем тихо, но почти сразу сорвался на крик, будто нашел способ выплеснуть все, что накипело:
— Мы четыре месяца не видели ни цента! Четыре месяца! Вы хоть понимаете, что это значит?
Он подался к камере, не скрывая эмоций:
— Моей жене пришлось забрать детей и переехать к своей стерве-матери, потому что нам нечем платить за квартиру! Мою машину забрал банк за долги! Сейчас я каждый день жру в казарме пайки, которые даже собаки жрать не станут, лишь бы сэкономить те жалкие гроши, что дают на еду, и отправить их домой!
Он распалялся все сильнее, лицо пошло красными пятнами, он яростно размахивал руками:
— Так жить нельзя! Слышите, нельзя! Наверное… наверное, когда дома закончатся последние консервы, полученные в Армии спасения, я просто… — он запнулся, и в его глазах блеснуло безумие. — Я просто возьму свою штурмовую винтовку M4 и пойду грабить! Да, грабить! Как в кино! Этой стране на нас плевать, так с какой стати нам быть святыми?
— Мать их за ногу, гребаные уроды!!
Оператор чутко взял крупный план, ловя каждую деталь отчаяния и гнева. Репортеру Кайлу стало не по себе, но в глубине души он ликовал – такой материал! Он тут же подлил масла в огонь:
— Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Вы хотите сказать, что готовы применить насилие…
— Заткнись! — Рявкнул солдат. Последняя нить благоразумия лопнула. Он внезапно выхватил из кобуры за спиной табельный пистолет M9!
— Проклятье! А ну гоните бабки, живо! Все! — Он наставил ствол на журналистов, его голос от волнения охрип и сорвался. — Камеру сюда! И кошельки! Быстро!
От такой перемены событий журналисты оцепенели.
Объектив дернулся – камеру, видимо, в спешке бросили на землю или на какой-то парапет. Картинка завалилась набок, но в кадр как раз попал солдат с перекошенным лицом, целящийся в репортера, который в ужасе задрал руки.
— Послушайте, боец, спокойно! Мы отдадим деньги… — голос Кайла дрожал.
Послышалась возня, в кадр полетел кошелек.
Солдат сцапал его, злобно зыркнул на камеру, словно хотел разбить ее вдребезги, но в итоге лишь прорычал прямо в объектив:
— Это вы меня довели! Вот она, ваша Америка, суки вы недоношенные.
Затем он схватил добычу и быстро скрылся за углом.
Камера продолжала снимать пустую улицу еще минуты две под отдаленные крики случайных прохожих. Наконец, трясущийся оператор поднял ее.
— Господи… он… он правда нас ограбил… Действующий солдат американских войск, средь бела дня…
Кайл смотрел в объектив, не в силах связать и двух слов, но профессиональное чутье заставило его быстро подытожить:
— Уважаемые телезрители, вы все видели сами. Это не постановка! Солдат, которому четыре месяца не платили жалованье, высказал нам все и совершил ограбление. Какая же бездна отчаяния должна быть в душе, чтобы решиться на такое! Это не просто личная трагедия, это крах всей нашей страны!
Этот ролик, особенно момент с пистолетом и финальным отчаянным воплем, «Норт-Вест Перспектив» выдал в эфир почти без купюр. Это было как ведро ледяной воды в чан с кипящим маслом. Общественное мнение в США взорвалось мгновенно.
Телевидение, радио, газеты и особенно расцветающие интернет-форумы – всё было забито этой новостью.
«Шок! Солдат открыто грабит репортеров! Причина в том, что…»
«Четыре месяца без денег: верный защитник стал уличным бандитом?»
«Позор Америки: кто довел наших детей до безумия?»
«Величие? Сначала накормите своих солдат!»
«Мы требуем достойной жизни для военных!»
Экономика летит в пропасть – это что же, мексиканские порядки добрались до США?
Если раньше бунт рейнджеров воспринимался как некое далекое армейское дело, то это ограбление белым солдатом на городской улице пробило психологическую защиту обычных американцев, особенно белого рабочего класса.
— Уже и белых солдат довели до грабежа?!
— Он не черный, не наркоман, он солдат, который служит стране! Посмотрите, что с ним сделало правительство!
— Буш-младший все еще разглагольствует о величии… Какое к черту величие! Если мои дети пойдут в армию, они станут такими же!
— Мы должны что-то предпринять!
Народ закипел. Гневные комментарии на сайте Белого дома, звонки в офисы Конгресса… Даже группы ветеранов начали проводить небольшие митинги, требуя немедленно выплатить долги и наказать виновных.
Белый дом. Овальный кабинет.
Буш-младший смотрел на экран телевизора, где раз за разом прокручивали кадры ограбления. У него буквально волосы на затылке зашевелились.
— Твою мать! Твою мать! Твою мать! — Выругался он трижды. Его грудь тяжело вздымалась. — Что за чертовщина творится!
Глава аппарата Карл Ров, стоявший в стороне, дождался, пока шеф выплеснет ярость, и осторожно заговорил:
— Господин президент, давление общественности запредельное. Вы обязаны выступить с обращением к нации. Нужно заявить о решимости правительства и представить конкретный план. Необходим четкий график выплат – или хотя бы видимость этого. Иначе народный гнев нас просто сметет.
— Видимость? График?
Буш-младший резко обернулся, его глаза налились кровью, он яростно замахал руками:
— А деньги где?! Карл, ты мне скажи, откуда взять деньги?! Чем я им буду платить? Напечатаю на принтере у себя в кабинете? Или прикажешь мебель из Белого дома распродать?!
Карлу Рову прилетело в лицо немало слюны, но он не отступил. Напротив, он решился и прошептал:
— Господин президент, обычные методы уже не помогут. Возможно… возможно, нам придется пойти на крайние меры.
— На какие еще меры? — Буш впился в него взглядом.
— Ограбить богатых, чтобы накормить бедных, — процедил Карл Ров.
Буш опешил, а потом злобно расхохотался:
— Ограбить богатых? И кого же ты предлагаешь тряхнуть? Моргана? Рокфеллера? Или Билла Гейтса? Стоит мне тронуть эти корпорации, и завтра же мой импичмент будет лежать в Конгрессе! Они разорвут меня в клочья, как старую газету!
— Нет, не американские компании.
В глазах Карла Рова блеснула жестокость:
— Европейские компании. Или азиатские. Особенно японские и корейские! Они наживаются на нашем рынке, растут под защитой нашего порядка и безопасности. Сейчас у нас тяжелые времена – неужели они не должны «добровольно» внести свой вклад? Мы можем ввести «налог на особую безопасность», «сбор временной солидарности» или еще что-нибудь в этом духе. Пусть вернут часть того, что успели проглотить!
Буш нахмурился.
Он не страдал избытком морали – в международной политике сила и есть право.
Но его смущало другое: не слишком ли это долго? Да и выглядит паршиво – такой шаг неизбежно вызовет дипломатический шторм и ответные меры.
— На это нужно время. Пока деньги дойдут, солдаты с передовой не просто грабить пойдут – они на танках приедут на экскурсию в Белый дом, — Буш устало опустился в кресло и потер виски. — Есть что-то побыстрее? Например… ФРС…
Ограбить Федеральную резервную систему?!
Какая наглость.
Банкиры бы точно спросили: «Ты что, Буш, восстание решил поднять?»
Глава аппарата Карл Ров от такой ошеломляющей идеи даже пошатнулся. Ограбить ФРС? Это все равно что объявить войну Уолл-стрит и всему мировому финансовому капиталу! Он поспешно шагнул вперед, сорвавшись на крик:
— Сэр! Прошу вас, одумайтесь! ФРС… ФРС трогать нельзя! Это не решение проблемы, это поджог бочки с порохом, на которой мы все сидим. Нас всех разнесет на куски!
Буш и сам понял, насколько безумна была его мысль.
Ему на мгновение показалось, что сам Кеннеди приехал за ним… в своем открытом лимузине.
Глубоко вздохнув, он отогнал это видение и раздраженно махнул рукой:
— Знаю я. Просто сдали нервы.
Карл Ров поспешил развить свою схему «раскулачивания чужаков»:
— Господин президент, обычные законы о налогах – это долго. Мы можем действовать в особом порядке. Многие иностранные компании в США работают в серой зоне, у них рыльце в пушку. Мы можем натравить на них Министерство финансов, Министерство юстиции и ФБР. Под предлогом «подозрений в нарушении регламентов», «угрозы экономической безопасности» или «необходимости содействия расследованию» мы выбираем несколько жирных целей, проводим внезапные аресты счетов и блокируем активы. А потом выставляем им гигантские штрафы. Хотите работать дальше? Платите. Эти деньги под видом «фонда особой стабилизации» пойдут напрямую Министерству обороны, в обход Конгресса!
М-да…
Сплошное нарушение конституции.
Но черт возьми, какой президент США ее не нарушал?
Вы еще верите в цивилизацию?
Подождите, скоро увидите, что такое штурм Капитолия толпой.
— Это сработает как принудительный «заем». Когда шум уляжется, мы успокоим их какими-нибудь налоговыми льготами или другими уступками. Но сейчас нам нужны живые деньги!
Это был рискованный план, бьющий по репутации и международному имиджу страны, чреватый торговыми войнами. Но, как и сказал Ров, это был самый быстрый способ добыть наличность.
Солдат нужно задобрить.
Сегодня они убивают офицеров, а завтра? Придут за президентом?
Поразмыслив, Буш решительно кивнул:
— Ладно, по рукам! Выбирай цели аккуратно. В приоритете те, у кого натянутые отношения с нашими союзниками или кто сильно от нас зависит. Действовать быстро, бить наотмашь!
— Будет сделано, сэр!
Карл Ров уже собирался уходить, но вспомнил важную деталь и осторожно спросил:
— А как быть с мексиканскими компаниями? У них здесь, особенно в южных штатах, огромные инвестиции. И структуры там весьма солидные.
Услышав слово «Мексика», Буш невольно вспомнил Виктора, и мускул на его щеке дернулся.
Ему до смерти хотелось их прижать! Вырвать кусок мяса из пасти этого тигра – и проблему решить, и врага унизить. Какое удовольствие! Но остатки разума вопили об опасности. Он почти инстинктивно спросил:
— А что потом? Виктор не сочтет это объявлением войны? Его армия не откроет огонь?
Карл Ров лишь криво усмехнулся. Ответ был очевиден.
Зная стиль Виктора – отвечать ударом на удар – тронь он хоть одну его захудалую конторку, тот использует это как повод для приграничного конфликта или чего-то похуже. США сейчас трещали по швам и еще одного фронта просто не выдержали бы.
Буш всё понял по лицу помощника. Силы покинули его, он понуро махнул рукой, и в его голосе прозвучала горькая досада:
— Ладно, забудь. Его трогать не будем. Не надо искать лишних приключений, сосредоточимся на Европе, Японии и корейцах.
Папа просит у деток помощи – разве это преступление?
— Понял, — Карл Ров тоже выдохнул с облегчением. Он всерьез опасался, что президент сгоряча полезет в это осиное гнездо.
Однако судьба распорядилась иначе. Пока Буш принимал тяжелое решение о «доении» союзников ради спасения режима, проблемы сами постучались в дверь.
— Тук-тук-тук! — Раздался резкий стук, и, не дожидаясь ответа, в кабинет ворвался личный секретарь.
— Господин президент, на севере штата Мэн, в Портленде, произошло массовое побоище. По предварительным данным, члены радикальной группировки «Североамериканское белое братство» организованно напали на квартал, где живут мексиканские рабочие. Подтверждена гибель более двадцати мирных жителей, и число жертв растет!
— Что?! — Буш подскочил с кресла так резко, что в глазах потемнело. Он схватился за край стола, чтобы не упасть, и в сердцах выкрикнул:
— Черт! Только этого не хватало! Тупые бараны!!
Он мгновенно осознал весь масштаб катастрофы.
Когда расовое напряжение и так на пределе, а отношения с Мексикой раскалены добела, такая резня – это всё равно что вручить Виктору взведенную бомбу!
— Немедленно! От моего имени – самое жесткое осуждение! Назовите это терактом! Прикажите Минюсту и ФБР бросить все силы, подавить этих выродков из «братства» в зародыше! Найдите всех – исполнителей, заказчиков, идейных вдохновителей – и судите по всей строгости! Мы должны показать нашу позицию раньше, чем Виктор успеет моргнуть! — Почти проорал он приказы.
— Есть, сэр! — Секретарь быстро все записал и выбежал вон.
— У меня такое чувство, будто я нянька у стада кретинов! — Пожаловался Буш своему главе аппарата.
Сил больше не было.
…