Глава 725: «Разве важно, один или два?»
Решение, принятое Феликсом, Листом и Жоффром, требовало оформления в виде предварительного отчета для отправки наверх.
В конце концов, кто-то должен был поставить подпись и печать.
Иначе такую ответственность просто никто не вынесет.
Однако документ не лег прямиком на стол к Виктору. Согласно заведенному порядку, он сначала оказался на столе у Касаре.
Как самый доверенный помощник Виктора и своего рода административный фильтр, Касаре должен был изучать все важные вопросы и выносить предварительное заключение.
Когда он увидел заголовок документа и предложение об «уничтожении рода», подписанное Феликсом и остальными, его брови мгновенно сошлись на переносице.
Он быстро пробежал глазами текст, и на его лице отразилась смесь досады и легкого упрека.
— Ох уж этот Феликс… — пробормотал Касаре себе под нос, качая головй. — Вечно летит впереди паровоза. Как жажда крови просыпается – не остановить. Разве такие дела решаются просто на словах, по взмаху руки? Олух!
Он нажал кнопку внутренней связи и бросил секретарю:
— Зайди ко мне.
Секретарь вошел почти мгновенно и почтительно замер у порога.
Касаре протянул ему папку:
— Вот отчет от Феликса. Задумка верная, решимости им не занимать, но процедурно – сплошные дыры. В делах нужны доказательства, нужно следовать букве закона. Мы не можем просто так заявить, что они заслуживают смерти, и всё тут. Возьми это и озадачь ребят: пусть покопаются и вытащат на свет все преступления племени Кора, особенно этой их банды «Хранители гор». За все годы. Каждое дело, каждый эпизод – подробно. Доказательства должны быть железными, хронология – четкой. Мы должны показать всем: это не мы кровожадные тираны, это они – преступники, не заслуживающие пощады!
В таких делах нельзя просто переворачивать стол…
По крайней мере, когда я сам пытаюсь выглядеть чистеньким, я не могу себе этого позволить.
Секретарь, проработавший с Касаре много лет и научившийся понимать его с полуслова, тут же кивнул, принимая бумаги:
— Понял вас, сэр. Сделаю немедленно. Мы подготовим материалы так, чтобы комар носа не подточил.
Вернувшись в приемную, он хлопнул в ладоши, привлекая внимание сотрудников:
— Отложите все несрочные дела. Бросаем все силы на этот документ. Задача: собрать детальное досье на преступления племени Кора и их боевиков. Копайте глубоко, на десятилетия назад. Упор на наркоторговлю, вооруженное сопротивление властям, убийства мирных жителей, связи с внешними силами. Помните: цепочка доказательств должна быть полной. Если… если где-то нет прямых улик, дополняйте показаниями свидетелей или обоснованными предположениями. Отчет должен выглядеть безупречно.
Секретариат превратился в отлаженный механизм. Эти люди были мастерами канцелярского дела, знающими, как упаковать любое намерение в обертку неопровержимого вердикта.
Спустя два с лишним часа на стол Касаре лег обновленный отчет – изрядно потолстевший и обросший ворохом приложений.
Касаре внимательно перелистал его. Особое внимание он уделил свежеиспеченному «Реестру основных злодеяний племени Кора». Скользя взглядом по строчкам леденящего кровь текста, он удовлетворенно хмыкнул и кивнул.
Даже Хо Гуан, когда низлагал принца Хэчан-вана, искал благовидный предлог. Как это называется? Процессуальная справедливость!
— Вот теперь другое дело, — он закрыл папку и поднялся. — Любое дело нужно вести так, чтобы никто не смог придраться.
Он лично понес весомый фолиант в кабинет Виктора и, постучав, вошел.
— Шеф, это срочный запрос из Мичоакана. Финальные рекомендации по вопросу племени Кора.
Виктор с улыбкой заметил:
— В Феликсе я всегда был уверен.
Он взял отчет. Сначала бегло просмотрел предложения Феликса и компании, но когда дошел до толстого реестра преступлений, темп его чтения заметно замедлился.
Он вчитывался в каждое слово.
Реестр был составлен мастерски – подробно и предельно жестко:
«Реестр основных преступлений племени Кора (вооруженного формирования „Хранители гор“). Избранное.
Начиная с периода Вьетнамской войны, верхушка племени и их боевики использовали контролируемые ими скрытые горные тропы для сотрудничества с отдельными представителями американского контингента в Южном Вьетнаме и секретными проектами ЦРУ. Они обеспечивали транзит высокочистого героина из Юго-Восточной Азии на американский континент в обмен на доллары и оружие.
Согласно архивным записям, только в период 1967–1969 годов через их руки в Мексику и США поступило более двух тонн „белой смерти“ из Азии. На вырученные средства закупались автоматические винтовки, гранаты и даже минометы для оснащения частной армии, что заложило фундамент будущего противостояния правительству. Они были не просто перевозчиками; с молчаливого согласия и при поддержке кураторов из ЦРУ в подконтрольных районах создавались малые лаборатории по очистке наркотиков, погубившие бесчисленное множество семей. Старое поколение вождей и жрецов, таких как тогдашний „Верховный старейшина“ Лука, были непосредственными исполнителями. Кровавыми деньгами они укрепляли свою темную власть над соплеменниками.
С возвышением местных мексиканских наркобаронов племя Кора быстро сменило вектор, став важнейшим поставщиком опиумного сырья во всем центрально-западном регионе для крупнейших наркокартелей. Они принуждали соплеменников вырубать девственные леса под плантации мака. Любой протест или невыполнение нормы карались жестокими пытками: от калечащей порки до заживо погребения „в жертву богам“.
В конце семидесятых правительство направило агрономов, чтобы убедить их перейти на легальные культуры. В итоге трое специалистов и их семьи – всего восемь человек – были похищены „Хранителями гор“ и публично казнены. Их вырезанные сердца выставили на всеобщее обозрение при въезде в деревню. Чудовищная жестокость поразила воображение.
Они поддерживали тесные связи с колумбийскими Картелем Медельин и Картелем Кали, создав стабильный коридор „Юг – Север“. Пользуясь гористой местностью, они выстроили сеть складов и заводов. В борьбе за контроль и для наказания „предателей“ они устраивали внутренние расправы, вырезая целые „непослушные“ деревни.
В 1985 году соседнее поселение, частично принявшее государственное управление, было полностью уничтожено. Погибло более двухсот человек, дома были сожжены. Эта трагедия вошла в историю как „Резня в Санта-Марии“, потрясшая всю страну.
По мере усиления борьбы с наркотиками со стороны государства, насилие племени Кора становилось всё более ярым.
Они устраивали засады на патрули, похищали и зверски убивали чиновников. В 1994 году заместитель директора полиции штата и семь его подчиненных попали в западню. Все они были замучены до смерти, их тела вывесили на приграничных заграждениях, изрезав провокационными символами племени. На своей территории они установили режим террора, запрещая соплеменникам контакты с внешним миром и современное образование, прикрывая тиранию „древними традициями“ и „человеческими жертвоприношениями“. Любой, кто пытался бежать или сообщить властям хоть что-то, объявлялся предателем, что означало гибель для всей семьи.
…»
В финале отчета говорилось: «Ядро вооруженных сил племени Кора и их идеология крайнего сепаратизма давно превратились в злокачественную опухоль на теле нации. Их преступлениям нет числа, а угроза общественной безопасности носит фундаментальный характер. Они отвергли все шансы на мирную интеграцию, окончательно встав на сторону беззакония».
Виктор поднял взгляд на Касаре:
— И подумать не мог, что под нашим управлением до сих пор творится такое…
Он даже замялся, подбирая слова.
Касаре встретил его взгляд и серьезно кивнул:
— Возможно, в делах сорокалетней давности есть неточности в деталях, но общая суть бесспорна.
Виктор на мгновение задумался, еще раз перелистнув несколько страниц.
— Исполнять по плану Феликса.
— …С сегодняшнего дня племени Кора больше не существует!
— Слушаюсь, — твердо отозвался Касаре.
… Когда приказ, скрепленный печатью высшей власти, достиг штаба в Мичоакане, маховик военной машины закрутился на полную мощь.
Командующий Жоффр отдал финальные распоряжения своим частям.
Операция под кодовым названием «Железная метла» началась.
Метла – чтобы вымести мусор.
Ущелье Санчес, узкая тропа на северо-востоке гор Санта-Анна, когда-то служило племени Кора окном в мир. Теперь же оно стало их последней надеждой на спасение и заранее подготовленной бойней.
На выходе из ущелья, в относительно широкой его части, уже были тайно развернуты три усиленные роты. Используя складки местности, они оборудовали огневые точки, оснащенные крупнокалиберными пулеметами M2HB и автоматическими гранатометами MK19.
Показались первые беженцы.
Около семидесяти человек брели, пошатываясь. На многих виднелись язвы от химикатов, взгляды были пустыми и отрешенными. Двигаясь лишь на инстинкте выживания, они поддерживали друг друга.
Они верили, что за пределами проклятого леса их ждет жизнь.
Они ошибались!
Когда толпа ввалилась в зону идеального обстрела, майор, командир батальона, руководивший блокадой, отложил бинокль и бесстрастно произнес в рацию:
— Всем подразделениям: цели подтверждены. Открыть свободный огонь. Повторяю: огонь по готовности. Полная зачистка.
В первый же миг тишину разорвал шквал мольбы. Несмотря на языковой барьер, этот дрожащий, срывающийся на визг вой легко перекрывал грохот первых выстрелов.
— Не надо! Пожалуйста! — Кричали они на разные лады.
Кто-то вскидывал руки, отчаянно размахивая ими, даже когда пули в следующее мгновение отрывали пальцы. Кто-то падал на колени, вжимаясь лбом в пропитанную кровью землю, сворачиваясь клубком, будто пытаясь спрятаться в несуществующей утробе.
Один молодой мужчина даже рванул на себе рубаху, подставляя беззащитную грудь и раскинув руки в древнем, понятном без слов жесте смирения. Так он и застыл, пока шальная пуля не снесла ему плечо вместе с этим жестом, оставив лишь дергающееся в конвульсиях тело на земле.
В этом аду отчаяния инстинкт самосохранения породил последнюю, безнадежную попытку борьбы.
Те, кто стоял ближе к входу в ущелье, после первого удара на миг оцепенели, но, окропленные теплым мясом соседей, очнулись и бросились назад, вглубь теснины.
Они бросали всё, спотыкаясь и скользя в кровавой жиже и обрывках тел.
Один мужчина, прижимая ладони к оглушенным взрывом ушам, ковылял прочь. Скорость его была невелика: из огромной раны на животе при каждом шаге толчками выплескивалась темно-красная жидкость, оставляя за ним пунктирную линию.
Какая-то женщина проявила поразительную ловкость – она почти на четвереньках карабкалась по грудам трупов и воронкам. При каждом глухом хлопке гранатомета она сжималась, как испуганный заяц, и тут же с удвоенной силой ныряла к следующему жалкому укрытию. Ее глаза были расширены до предела.
Но… разве человек обгонит пулю?
Перед лицом такой мощи и бегство, и отвага вели к одному итогу.
Спустя всего несколько минут в ущелье стало тихо. Лишь пороховой дым и густой запах крови висели в воздухе.
Недавние семьдесят живых существ превратились в груду бесформенных, неузнаваемых кусков плоти.
Майор еще раз осмотрел выход из ущелья в бинокль и отдал новый приказ:
— Группе очистки – приступить. Шевелитесь, уберите этот мусор.
Колонна спецтехники, ожидавшая в тылу, пришла в движение.
Это были не обычные грузовики, а особый отряд: несколько военных машин, затянутых плотным брезентом, и два гусеничных экскаватора. Двигатели взревели, въезжая на место бойни. Шины и гусеницы с чавканьем давили пропитанную кровью землю.
Солдаты в противогазах и толстых резиновых перчатках молча принялись за работу.
Они работали тройками – слаженно, механически, будто убирали не человеческие останки, а строительный мусор.
Относительно целое тело двое солдат подхватили за щиколотки и подмышки и с глухим звуком зашвырнули в кузов, словно мешок с зерном.
Другой солдат длинным металлическим крюком привычно стащил с куста застрявший фрагмент конечности и швырнул следом. Внутренности и ошметки плоти подбирали лопатами и вместе с землей и щебнем кидали в машину. Кровь сочилась сквозь щели бортов, стекая на пыльную дорогу темными ручейками.
— Дерьмовая работа, не для людей, — пробурчал молодой солдат. Его перчатки давно стали скользкими от крови.
— Заткнись и делай, — оборвал его ветеран, крюком вытаскивая из груды обломков верхнюю часть мужского туловища. Глаза покойника всё еще были открыты и бессмысленно пялились в небо. — Считай, что на бойне прибираешься.
Экскаваторы ревели, но их ковши не копали, а сгребали. Они грубо сваливали в кучи фрагменты тел и вязкую массу, чтобы солдатам было удобнее грузить.
Меньше чем через полчаса выход из ущелья был пуст.
Если не считать огромных бурых пятен на земле и невыветривающегося смрада, ничто не напоминало о том, что здесь только что лежали десятки трупов. Кузова грузовиков были накрыты брезентом и наглухо затянуты, но тяжелый запах крови всё равно пробивался наружу.
Колонна не пошла в казармы. Под охраной бронемашины она двинулась по ухабистой горной тропе вглубь глухого распадка.
Целью был заранее выбранный природный провал глубиной более десяти метров, окруженный лишь голыми скалами и чахлой травой.
Саперы уже ждали на месте.
Два экскаватора расширяли дно ямы, их рокот гулко отдавался в пустом ущелье.
Когда прибыли грузовики, у края ямы собрались солдаты. Они смотрели вниз без тени эмоций.
— Сваливай! — Махнул рукой офицер-инженер.
Первый грузовик медленно сдал назад, зависнув над краем. Солдаты развязали тросы, задний борт с грохотом откинулся.
Тела лавиной хлынули вниз, с глухими шлепками ударяясь о дно. Целые, разорванные, мужские, женские, стариковские… Они копились, сталкивались и перемешивались. Следом пошла вторая машина, третья…
А внизу их уже ждало немало других. Очевидно, сюда свозили «груз» и из других мест.
В одной яме лежало не меньше нескольких сотен. Зрелище было леденящим!
— Заливай топливо, — приказал офицер.
Несколько солдат с канистрами прошлись вдоль края, щедро поливая свежий слой земли и тел пахучей соляркой. Один из них поджег ветошь, пропитанную горючим, и швырнул вниз.
— Ух! — Пламя мгновенно взметнулось вверх, лижа землю. Повалил густой черный дым с тошнотворным запахом горелой плоти и волос.
— Аминь, — непроизвольно перекрестился один солдат, за что тут же получил затрещину от старого вояки.
— Жить надоело? Какой еще «аминь», не валяй дурака.
В Мексике «Иисус» хоть и не под запретом, но сейчас это слово добрых ассоциаций не вызывало.
Огонь бушевал долго и начал стихать, лишь когда выгорела вся солярка. Экскаваторы снова принялись за дело, засыпая обугленные, дымящиеся останки слоями свежего грунта. Слой за слоем, пока гигантский могильник не сравнялся с землей и не был плотно утрамбован.
В финале солдаты разбросали сверху принесенный сушняк и камни, стараясь, чтобы место ничем не выделялось на фоне окружающего пейзажа.
Закончив, колонна и люди спешно ретировались. В долину вернулась тишина, будто ничего и не было.
Только перепаханная и нарочито замаскированная почва да витающий в воздухе странный запах – смесь крови, топлива и жареного мяса – безмолвно свидетельствовали о том, что здесь погребено.
В нескольких километрах, на временном пункте дезинфекции, участники зачистки стояли в очереди, старательно отмывая руки, сапоги и инструменты едким раствором.
Тот молодой солдат, что ворчал раньше, наконец не выдержал: сорвал противогаз, отбежал в сторону и зашелся в мучительной рвоте.
Его выворачивало наизнанку, будто он пытался исторгнуть из себя всё увиденное и учуянное за день.
Старый солдат подошел и протянул ему флягу. На его лице по-прежнему не было ни капли сочувствия.
— Вытошнишь – полегчает, — сказал ветеран обыденно. — Привыкнешь. Помни: мы просто выполняем приказ. Утилизируем мусор.
Молодой взял флягу, прополоскал рот и бледный, как полотно, кивнул.
— Но там ведь было много… — Он не договорил.
Ветеран перебил его:
— Знаю, что ты скажешь: мол, невинные. Но какой в этом смысл?
— Когда такой щегол вырастет и узнает, что правительство Мексики убило его родителей – даже если они были виноваты по уши, – он всё равно будет винить общество в своих бедах. Такие люди – скрытая угроза стабильности. Поэтому…
— Нельзя оставлять опасность на потом!
Новобранец открыл было рот, но в итоге лишь промолчал.
Здесь не принято было играть в поддавки…
Победитель получает всё, проигравший – землю!
В штабе командующий Жоффр получил доклад: «Первая точка очистки обработана». Он просто поставил маленький красный крестик на оперативной карте и перевел взгляд на следующую отметку.
— Продолжайте, — сухо бросил он в микрофон.
… В горах Мичоакана проживало около ста тысяч представителей этнических меньшинств, и помимо Кора там хватало других племен.
В тридцати километрах от ущелья Санчес, в месте под названием «Орлиная расщелина», ландшафт был еще более неприступным. Усиленный взвод солдат, закрепившись за валунами и мешками с песком, перекрыл этот узкий проход. Обстановка здесь была такой же напряженной: бойцы молча проверяли оружие, ожидая появления «целей».
Группа горцев, человек двадцать, осторожно вышла из глубины расщелины. Они выглядели так же жалко, как и те, кого уничтожили в ущелье Санчес: истощенные, покрытые химическими ожогами, едва переставляющие ноги. На них было тряпье – грубое домотканое полотно вперемешку с поношенными рубашками и штанами низинников. Кожа была испещрена татуировками, но узоры, кажется, отличались от классических боевых знаков Кора из разведсводок.
Командовал блокпостом лейтенант по имени Эладио. Он поднял бинокль, изучая приближающихся людей.
— Приготовиться, — негромко скомандовал он в рацию. На позициях послышались сухие щелчки предохранителей.
По мере приближения толпы Эладио нахмурился.
Он заметил, что среди них подозрительно много стариков, женщин и детей. Их лица выражали не фанатизм или упрямство, а лишь беспредельную апатию и страх. Главное же – при них не было никакого серьезного оружия, только пара старых мачете для рубки хвороста.
В этот момент стоявший рядом с Эладио смуглый мужчина в гражданском – местный проводник, привлеченный для опознания характерных черт племени Кора, – нерешительно заговорил:
— Сэр… постойте. Что-то не так.
Эладио не отрывался от окуляров:
— Что именно?
— Узоры… и то, как перья закреплены на голове у той женщины… Это не похоже на Кора. Скорее на… на племя Тао, они живут западнее, в тех горах. — Голос проводника звучал неуверенно, в нем сквозила тревога.
Эладио не ответил.
Тем временем горцы вышли на открытое, совершенно простреливаемое пространство. До позиций оставалось меньше двухсот метров.
Увидев нацеленные на них стволы и солдат, группа замерла. Паника вспыхнула мгновенно. Кто-то вскинул руки, кто-то рухнул на колени, выкрикивая на ломаном испанском вперемешку с местным наречием:
— Не стреляйте! Мы сдаемся! Нам просто нужна еда!
Матери прижимали к себе детей, которые глухо рыдали.
На позициях пальцы солдат замерли на спусковых крючках в ожидании последнего слова.
Проводник заговорил настойчивее:
— Сэр, мы можем ошибиться! Тао хоть и не подарок, но они не с Кора. Они почти не участвуют в налетах, в основном…
Эладио резко обернулся и, перебив его, произнес в лоб:
— Нет. Ты плохо видишь. Это Кора.
Проводник опешил, рот его приоткрылся, а слова застряли в горле.
Встретившись взглядом с лейтенантом, он в миг всё осознал. Холодный пот прошиб его до самых костей.
Он понял: разница никого не волнует. Важен приказ – «утилизировать» весь спускающийся «мусор».
Племенные знаки сейчас были лишь «погрешностью», которую не стоило исправлять. И лейтенант явно не собирался этого делать.
Проводник сглотнул, лицо его посерело. Он опустил глаза, избегая взгляда Эладио, и едва слышным, дрожащим голосом выдавил:
— Да… да, сэр, вы правы… Это я ошибся. Это… это Кора.
Эладио больше не смотрел на него. Повернувшись к рации, он четко произнес команду, которую повторял уже не раз:
— Цели подтверждены: боевики Кора и их пособники. Огонь на поражение. Полная зачистка.
В следующую секунду «Орлиная расщелина» наполнилась грохотом выстрелов и истошными криками.
Одиночные выстрелы M16, очереди M249 – пули легко рвали хрупкие тела, кровь яркими брызгами ложилась на серые камни.
Тех, кто пытался бежать, срезали на первых шагах. Молящих о пощаде хладнокровно добивали выстрелами в голову. Мать, обнимавшая ребенка, была прошита насквозь вместе с малышом; они повалились на землю и затихли после короткой судороги.
Там, где только что было два десятка жизней, остались лишь истерзанные трупы и тяжелый дух смерти.
Стрельба стихла. Над позициями повисла недолгая тишина, пропитанная пороховой гарью.
Лейтенант Эладио бесстрастно созерцал бойню.
— Группа очистки, заходите, — бросил он в микрофон.
Та же процедура, другое место. Солдаты в защитных костюмах молча вышли вперед, хватая эти тела – «Тао» или «Кора», уже не имело значения, – и швыряя их в грузовик, как сломанные вещи.
Проводник стоял подле Эладио, его мелко трясло, он боялся поднять глаза.
Он уставился на носки своих ботинок, будто там было нечто жизненно важное.
Эладио покосился на него и сухо обронил:
— Запомни: сегодня здесь пытались прорваться через оцепление только вооруженные бандиты Кора и их укрыватели. Никаких Тао, никаких ошибок. Ясно?
Проводник закивал как заведенный, выдавливая из пересохшего горла:
— Ясно, сэр! Только Кора!
— Вот и славно, — Эладио похлопал его по плечу. — Ты сознательный гражданин. Давай, улыбнись.
Проводник выдавил из себя подобие улыбки.
— …(Старое правило – береженого бог бережет!)