Глава 724: «Бог из стали – разве не бог?!»
31 декабря 1995 года, Мичоакан.
Свинцовые тучи висели низко, окутывая горы мрачным саваном.
На военном аэродроме где-то у границы штата воздух был пропитан авиационным керосином и той тяжелой влагой, что всегда предвещает скорую бурю.
Четверо пилотов в тяжелых комбинезонах, прижимая локтями шлемы, чеканили шаг по вертолетной площадке. Возглавлявший их командир эскадрильи остановился в тени ангара и поднял взгляд к хмурому небу.
— Сегодня последний день года, — негромко произнес он. Его голос почти потонул в нарастающем гуле двигателей. — Давайте-ка отправим тем «хранителям традиций» в горах новогодний подарок.
На стоянке ровным строем замерли четыре модифицированных транспортника C-130. Наземные службы заканчивали заправку самолетов «Агентом Оранж».
Огромные металлические баки внутри фюзеляжей поблескивали холодным светом, а под крыльями извивались заправочные шланги.
— Помните о высоте полета, — командир повернулся к своим людям. — Мы должны быть уверены, что каждая капля ровно ляжет на их «священную землю».
Молодой пилот по фамилии Родригес неосознанно коснулся распятия на груди.
Это было его первое задание подобного рода.
Он едва успел окончить летную школу, и такая редкая возможность выпадала не каждому.
— Есть проблемы, младший лейтенант? — Взгляд командира полоснул по нему.
— Никаких, сэр, — вытянулся Родригес. — Просто подумал, чем сейчас заняты эти горцы.
Командир лишь холодно усмехнулся:
— Молятся, чтобы их боги явились миру. Пристегни ремни, младший лейтенант. Сегодня мы заставим их уяснить: истинные боги никогда не сходят с небес.
Стальной бог – разве не бог?
Да здравствует Император?!
Они один за другим поднялись на борт. Кабину наполнил писк электроники и холодное мерцание приборных панелей.
Родригес надел шлем, его пальцы привычно запорхали по панели управления.
— «Кондор-один», запрашиваю разрешение на взлет.
— Взлет разрешен, звено «Кондор». Удачной охоты.
Рев двигателей стал невыносимым, самолеты разогнались по полосе и, резко задрав носы, вонзились в затянутое тучами небо.
Тем временем в самом сердце гор Санта-Анна ритуальное празднество племени Кора достигло своего пика. (Предыдущая глава была лишь ответвлением).
Ничего не поделаешь – плодовитость у них была поразительная.
Старый жрец Палома стоял перед каменным идолом, его руки были по локоть в крови. Глаза выпучены от фанатичного экстаза, а на шее болталось ожерелье из фаланг пальцев.
Сотни соплеменников простерлись ниц, их лица покрывали красно-белые боевые узоры. Они с такой силой бились лбами о землю, что на камнях уже расплывались кровавые пятна.
Палома высоко задрал обсидиановый кинжал:
— Горный бог дарует нам силу! Наши пули никогда не пролетят мимо, наши клинки всегда будут остры! Мы станем крепче стали, и ни пули, ни снаряды не смогут причинить нам вреда!
Этих жрецов будто в одном инкубаторе обучали – один в один как в африканских племенах. Хоть бы что-то новое придумали.
Внезапно из-за облаков донесся низкий рокот.
Толпа заволновалась, по ритуальной площади пополз тревожный шепот.
— Без паники! — Выкрикнул Палома, хотя его собственные руки мелко дрожали. — Это колесница Горного бога! Он идет к нам!
Он повернулся к идолу и запричитал с еще большим неистовством:
— О Великий бог, яви свою мощь! Дай этим низинникам, оскверняющим наши святыни, познать твой гнев!
Первый C-130 пробил облака и пронесся прямо над площадью.
Из хвоста самолета вырвался шлейф оранжево-желтого тумана, который, подобно ядовитому змею, начал разворачиваться в воздухе.
— Ядовитый туман! Правительственный яд! — Кто-то истошно закричал.
Палома рухнул перед идолом, неистово бьясь головой:
— О Горный бог, защити своих детей! Своей силой развей этот дьявольский туман!
Но идол хранил молчание, лишь свежая кровь на камне тускло поблескивала темно-красным в свете пасмурного дня.
«Агент Оранж» пролился мелким дождем. Липкая, вонючая жидкость накрыла площадь, людей и самого идола. Начался повальный кашель, глаза резало огнем, кожа нестерпимо зудела.
— О Горный бог!
Голос Паломы превратился в завывание. Его лицо под воздействием химикатов начало покрываться пузырями.
— За что ты оставил нас? Мы принесли лучшие жертвы! Мы соблюли все древние обряды!
Он в исступлении раздирал собственное лицо, ногти срывали лоскуты кожи:
— Ответь мне! Почему?!
Ответом ему был лишь удаляющийся гул двигателей и рокот второго C-130, заходившего на цель.
В самой деревне племени картина была еще более жуткой.
Женщины и дети выскакивали из хижин, с ужасом наблюдая, как оранжевое марево затягивает всё поселение.
Дети заходились в крике, их кожа мгновенно вздувалась и превращалась в язвы. Младенец на руках у молодой матери истошно вопил, его тельце покрылось страшными волдырями.
— Воды! Скорее ищите воду, нужно смыть это! — Кричал вождь, но его собственные руки уже покраснели и начали гноиться.
Однако источники были давно отравлены.
В ручье у деревни плавала дохлая рыба с выпученными глазами, из жабр которой сочилась темная сукровица.
Лесное зверье в панике металось и выло. Ягуар в муках катался по земле, раздирая когтями собственную шкуру до мяса; с деревьев дождем падали обезьяны – их легкие были сожжены химией.
Младший лейтенант Родригес смотрел вниз из кабины. Горы скрылись под оранжевой пеленой, будто на зеленые леса набросили ядовитый плащ. Он видел крошечные черные точки, которые бежали в тумане, а затем падали.
— «Кондор-два» докладывает: первый круг распыления завершен.
— Принято. Готовьтесь ко второму, не оставьте ни одного чистого пятна.
На ритуальной площади жрец Палома был уже неузнаваем: лицо превратилось в сплошную язву, один глаз ослеп. Он полз по земле, из последних сил стремясь к идолу.
— Почему… — хрипло шептал он, оставляя кровавый след на постаменте гниющими пальцами. — Мы верили в тебя… подносили дары… почему…
Идол безмолвствовал, пустыми каменными глазами глядя куда-то вдаль.
Когда четвертый C-130 закончил последний заход, на площади не осталось ни одной живой души. Трупы вповалку лежали на камнях, многие были обезображены до неузнаваемости. Оранжевая жидкость скопилась в выемках алтаря, смешиваясь со свежей кровью в жуткое рыжее месиво.
Труп Паломы замер у ног идола. Его рука всё еще сжимала постамент, будто и после смерти он требовал ответа.
В деревне неподалеку воцарилась гробовая тишина, смолкли даже птицы. Лишь изредка слышался треск рушащихся крыш да предсмертные хрипы какого-то зверя.
Младший лейтенант Родригес молча созерцал это, неосознанно поглаживая рычаг управления.
— Задание выполнено. Запрашиваю возвращение на базу.
— Возврат разрешен. С наступающим Новым годом, звено «Кондор».
Мичоакан, Морелия, объединенный штаб фронта.
В конференц-зале временно реквизированного здания правительства штата висела такая тяжелая дымовая завеса, что воздух, казалось, можно было резать ножом.
На огромном электронном табло зоны «очистки» горели едким оранжевым цветом. Пятно с центром в горах Санта-Анна расползалось, словно гниющая язва.
Феликс, министр сухопутных войск Зигмунд Лист и командующий округом Жозеф Жоффр сидели вокруг тактического стола.
Жоффр с лазерной указкой в руке докладывал обстановку, сверяясь с бегущими строками данных. Его голос звучал ровно и сухо, без тени эмоций.
— За последние семь суток наша авиагруппа совершила 36 вылетов модифицированных C-130 и 105 вылетов вертолетов UH-1 со спецплатформами для распыления.
Световое пятно указки Жоффра замерло на самом густом оранжевом участке:
— На заданные районы, включая основной ареал обитания племени Кора в горах Санта-Анна и восточные хребты Золотого треугольника, было вылито в общей сложности 450 тысяч галлонов «Агента Оранж» и его усиленных модификаций.
Он выдержал паузу и вывел на экран другую группу данных:
— Уничтожено более восьми с половиной тысяч квадратных километров джунглей и незаконных посевов. По предварительным оценкам, свыше семидесяти процентов водных ресурсов в регионе подверглись необратимому загрязнению. Экосистема фактически разрушена. Согласно данным мониторинга с БПЛА и анализу тепловых сигнатур, признаки жизни, включая людей и крупных животных, в данном квадрате сократились на девяносто два процента.
Жоффр выключил указку и перевел взгляд на Листа и Феликса.
— Эффект колоссальный. Сплошное химическое покрытие полностью лишило их кормовой базы и укрытий. Со вчерашнего дня зафиксированы небольшие группы людей – в основном старики, женщины и дети, – которые пытаются спуститься с гор через ущелье Санчес на северо-востоке. Они… похоже, больше не выдерживают.
— Спускаются? — Лист слегка подался вперед. — Жоффр, как по-вашему, что нам делать с этими людьми?
Вопрос повис в воздухе, и атмосфера в комнате стала еще более гнетущей. Взгляд Листа в конце концов остановился на Феликсе, который с самого начала совещания не проронил ни слова, лишь молча курил.
Вообще-то Феликс не курил.
Но сейчас он зажал в пальцах толстую сигару. Алый огонек то вспыхивал, то гас в полумраке, а сероватый дым окутывал его хмурое лицо.
Груз ответственности давил на плечи невидимой горой – и дело было не только в крови, пролитой на этой земле, но и в решении, которое должно было определить судьбу тысяч людей.
Услышав вопрос Листа, он глубоко затянулся и медленно выпустил дым.
В облаке дыма его глаза сузились, и последняя тень сомнения в них сменилась почти пугающей решимостью.
— Что делать? — Голос Феликса из-за дыма стал хриплым, но звучал предельно четко. — Раз они предпочли танцевать с горами и дикостью, отвергнув предложенные нами цивилизацию и порядок, то с какой стати они поползли вниз, когда припекло? Ха…
— С чего бы такая щедрость? Сделал глупость – умей держать ответ. Мы должны дать им понять: наше государство – не лавка с уцененными товарами, здесь не торгуются!
Он с силой раздавил сигару в пепельнице, будто гасил последнюю искру жизни целого народа.
— Пусть этот этнос окончательно исчезнет с исторической сцены, — произнес он чеканно, не терпящим возражений тоном. — Раз они не любят Мексику и не желают быть ее гражданами, то и не надо. Пусть их любит Иисус. Пусть он принимает их вековые «традиции» и «непокорность».
Люблю я таких твердолобых.
Главное, чтобы в конце не разнюнились.
Министр Лист бесстрастно кивнул и подхватил мысль, будто констатировал давно известный факт:
— Феликс прав. По нашим данным, у этих Кора гниль в самой крови. В годы разгула наркоторговли они были самыми верными носильщиками и горными проводниками для всех картелей, таская наркотики и оружие по своим древним тропам. Когда мы пришли к власти, мы сотни раз предупреждали их, давали землю, давали компенсации, надеясь вернуть в нормальное русло. И что же они?
Министр резко взмахнул рукой:
— А они продолжали гнуть свою линию! Опиум сеяли как ни в чем не бывало, тайные тропы держали открытыми! Местных чиновников, которые искренне пытались им помочь, они запугивали, похищали, а то и зверски убивали. Тот молодой полицейский, которому они вырезали сердце для жертвоприношения… его тело еще остыть не успело. Раз они всем скопом выбрали этот тупиковый путь, раз не захотели жить по-человечески…
Лист на мгновение замолк, а затем медленно и твердо поднял правую руку, обводя взглядом Феликса и Жоффра:
— Я даю согласие. Уничтожить. Такую глубокую опухоль нужно вырезать под корень, чтобы не было рецидивов. Это не жестокость. Это цена, которую необходимо заплатить ради мира и стабильности Мичоакана и всей Мексики на десятилетия и столетия вперед.
Феликс не колебался ни секунды. Почти сразу, как Лист закончил фразу, он тоже поднял руку.
Стереть их в порошок!!
До чего же суровая кара.
Командующий Жоффр посмотрел на двух высших руководителей. Его лицо сохранило всё то же бесстрастное выражение кадрового военного.
Молча он так же поднял правую руку.
Три руки, олицетворявшие сейчас высшую волю Мичоакана, застыли в воздухе, пропитанном запахом гари и сигарного дыма, вынося беспощадный приговор.
Феликс опустил руку и взял новую сигару, но не зажег ее, а просто крутил в пальцах.
— Командующий Жоффр, — в его низком голосе зазвучала непреклонная власть.
— Слушаю, — Жоффр вытянулся в струнку.
— Немедленно передайте во все передовые части, авиагруппам патрулирования и силам блокирования границы приказ высшего приоритета.
Взгляд Феликса, острый как клинок, уперся в электронную карту, в точку выхода из ущелья Санчес:
— Квадрат координат от B-7 до E-15. Начиная от ущелья Санчес, всех представителей племени Кора, пытающихся спуститься с гор – независимо от пола и возраста, – ликвидировать на месте. Без предупреждения, без проверки личности. Огонь на поражение. Обеспечить полную зачистку. Никто не должен уйти.
Он замолчал на мгновение, едва не смяв сигару в пальцах, и наконец закончил:
— Пусть этот грязный, упрямый народец, враждебный стране и людям, навсегда исчезнет с земель Мичоакана. Действуйте быстро и… приберитесь там чисто.
— Есть! Задание будет выполнено! — Жоффр резко щелкнул каблуками, отдал честь и, развернувшись, стремительно вышел из зала.
— Надеюсь, мы не ошиблись, — негромко произнес министр сухопутных войск.
— Мы не ошибемся. И история нас не осудит.
(… Всё это чистый вымысел! Чистая фантазия, не пугайте меня так!)