Глава 714: «Фирменное мексиканское блюдо!»
Автобус трясло на разбитом шоссе уже почти десять часов. Эрнандес, заместитель министра внутренних дел, откинулся на неудобном сиденье и прикрыл глаза.
Транспортная инфраструктура Мексики, особенно сухопутное сообщение между штатами, была сущим кошмаром.
В огромной стране не нашлось ни одной приличной железнодорожной магистрали, способной быстро связать столицу с регионами. Либо самолет, либо вот такие вояжи на междугородних колымагах, способных вытрясти из тебя всю душу.
Конечно, стройка уже закипела, но плодов ждать придется долго.
Минимум три-пять лет.
Когда автобус наконец нехотя съехал с развязки, Эрнандес увидел сквозь запыленное окно целую делегацию: губернатор штата Мичоакан, начальник местной полиции и толпа холеных чиновников уже давно «почтительно» дожидались его на обочине.
Несколько патрульных машин с включенными маячками придавали встрече особую торжественность.
Эрнандес про себя усмехнулся: «Новостями-то они владеют оперативно. Обладали бы они хоть половиной такой прыти в делах – расследование не застряло бы в тупике».
Он поправил пиджак и сошел со ступенек.
— Господин министр Эрнандес, какая долгая дорога! — Губернатор первым бросился навстречу с дежурной улыбкой. Он крепко схватил руку Эрнандеса и принялся ее трясти. — Ваш визит для Мичоакана – великая честь!
Начальник полиции по имени Нельсон Гутьеррес тоже поспешил вклиниться:
— Господин министр, путь был неблизким, вы наверняка утомились. Мы организовали праздничный обед в вашу честь, чтобы вы могли…
— Избавьте меня от этого, — сухо прервал его Эрнандес.
— Я здесь не для того, чтобы есть и пить. Премьер-министр и господин министр Рохас ждут моего доклада в Мехико. Едем прямиком в управление полиции штата. Я хочу услышать подробный отчет о деле.
Церемониться не стоило. К чему вежливость? Они что, думают, на дворе всё еще времена федеративной вольницы?
Мнишь себя важным губернатором?
Ты хоть знаешь, что такое вертикаль власти?
Не захочешь сотрудничать – завтра на твое место придет другой.
Улыбка на лице губернатора на миг застыла, но он тут же взял себя в руки и закивал.
Кортеж, возглавляемый машинами с сиренами, быстро набрал ход, направляясь к центру столицы штата – Морелии.
Эрнандес сел в одну машину с Нельсоном Гутьерресом. Всё-таки, одна система.
Едва машина тронулась, Эрнандес спросил в лоб:
— Итак, шеф Гутьеррес, какова ситуация? Тела трех французских туристов найдены? Главные подозреваемые задержаны? Местный шериф, бравший взятки за бездействие, под арестом?
От череды вопросов на лбу Нельсона Гутьерреса выступила испарина. Он достал платок, вытер пот и замялся:
— Видите ли, господин министр, всё немного запутано. Течение в реке довольно сильное, мы организовали поисковые группы ниже по течению, но тел пока не обнаружили. Что касается тех парней – мы проверили их дома и места, где они обычно бывают, но их и след простыл. Видимо, пронюхали что-то и сбежали. Местного шерифа мы отстранили от должности на время проверки, но он твердит, что действовал по протоколу и никаких взяток не брал…
— Сбежали? След простыл?
— Шеф Гутьеррес, вы хотите сказать, что спустя сорок часов после случившегося полиция штата Мичоакан не продвинулась ни на шаг? Помимо отстранения шерифа – решение о котором, черт возьми, вы приняли наверняка в тот момент, когда я уже был на полпути сюда, — вы не сделали ровным счетом ничего в главных вопросах: поиске тел и поимке убийц?
— Господин министр, позвольте объяснить…
— В том городке народ суровый, закрытый. Чужаков не жалуют, с полицией сотрудничать не хотят, даже… даже враждебность проявляют. Наши люди опрашивают их, а в ответ – «ничего не знаю», «ничего не видел». Работать в таких условиях крайне тяжело!
— Народ суровый? Чужаков не жалуют? Не сотрудничают?
Эрнандес повторил эти слова, резко выпрямившись. Его палец едва не упирался в нос Нельсона Гутьерреса:
— И это, по-твоему, слова начальника полиции штата?! Они что – преступная группировка? Вражеская армия? Нет, они граждане Мексики! А полиция тогда для чего? Поддерживать закон! Карать преступников! У вас под носом насилуют и убивают, а вы мне тут лепечете про «трудности»?!
— Слушай внимательно, Нельсон. За этим делом лично следит премьер-министр Касаре, а министр обороны выдал мне прямой приказ! Понимаешь, что это значит?
— Наверху крайне, крайне недовольны вашей эффективностью и методами работы. Я слышал, уже готовится новая, жесточайшая система аттестации чиновников. И если ты продолжишь в том же духе – с такой ленью и отписками…
Он сделал паузу, указывая на унылый пейзаж за окном, и отчеканил:
— Тебя вышвырнут со службы с позором, и отправишься ты на границу у Рио-Гранде москитов кормить!!
Закон об аттестации…
Эта штука всё-таки добралась и до североамериканских земель.
Нельсон Гутьеррес побелел, губы его задрожали в попытке оправдаться:
— Министр, я…
— Заткнись! — Рявкнул Эрнандес. — Мне не нужны оправдания! Мне нужен результат! Живыми или мертвыми – тела должны быть найдены! Убийцы – за решеткой! Паршивые овцы в рядах полиции – наказаны! Это приказ, и он не обсуждается!
Тем временем кортеж въехал в Морелию.
Сирены надрывались, патрульные машины впереди расчищали путь. Горожане на тротуарах останавливались, с любопытством разглядывая колонну.
Но неожиданности случаются именно в такие моменты.
Когда кортеж уже почти миновал перекресток, из бокового переулка внезапно выскочил старый белый седан с облупившейся краской!
Он не целился в автобус или машину Эрнандеса. Почти самоубийственным маневром он вклинился прямо перед головной машиной сопровождения!
— Вж-ж-жи-и-ик!!
Визг тормозов прорезал воздух над улицей!
Патрульное авто резко замерло, едва не протаранив седан. Водитель Эрнандеса срезал дистанцию и ударил по тормозам с такой силой, что колеса заблокировались.
— Бум!
Даже с пристегнутым ремнем Эрнандеса по инерции швырнуло вперед. Лоб едва не встретился со спинкой сиденья, желудок скрутило от резкого толчка, а выпитая недавно вода едва не пошла обратно. Секретарь суетливо подхватил его под руку.
— Какого черта?! Что происходит?!
Шеф Гутьеррес, потирая грудь, сдавленную ремнем, был вне себя от ярости. Он высунулся в окно, собираясь разразиться проклятиями.
Но ругательства застряли у него в горле.
Дверь белого седана распахнулась, и из нее выскочил мужчина средних лет в поношенной полицейской форме. Он тянул за собой маленького мальчика лет семи-восьми, одетого в лохмотья.
Мужчина выглядел изможденным, глаза его глубоко запали. На груди тускло поблескивали несколько старых медалей – видимо, когда-то он был заслуженным офицером.
Выбравшись из машины, он высоко вскинул руки. Не сдаваясь, а привлекая внимание. Изо всех сил он закричал в сторону кортежа голосом, сорвавшимся от отчаяния:
— Несправедливость!! Господин министр Эрнандес! Рассудите нас!!
— Власти Мичоакана творят беззаконие!! Они крадут детей!! Укрывают бандитов!! Берут взятки!! Уклоняются от налогов!! Убийцы гуляют на свободе, пока они злоупотребляют властью!
Голос его гремел над затихшей улицей, проникая в салоны всех машин.
Полицейские из сопровождения наконец опомнились. Словно голодные псы, они набросились на мужчину, в несколько рук прижали его к земле и попытались заткнуть рот.
Мальчик зашелся в плаче от испуга.
Но дело было сделано.
Эрнандес слышал каждое слово.
Его лицо дернулось, а затем он медленно оскалился в недоброй усмешке.
— Ну и подарочек вы мне приготовили, — выцедил он сквозь зубы.
… …
В гостиничном номере.
Эрнандес сидел на диване напротив недавнего возмутителя спокойствия. Рядом с мужчиной, испуганно озираясь, жался мальчик.
Министр взял с вазы на столе яблоко и несколько шоколадок в ярких обертках, протянул ребенку и постарался улыбнуться как можно мягче:
— Проголодался, малыш? На, поешь.
Мальчик не решался взять угощение и вопросительно взглянул на взрослого.
— Бери, не бойся, — голос Эрнандеса потеплел. Он потрепал ребенка по вихрастой голове.
Только когда мужчина кивнул, мальчик осторожно взял яблоко и шоколад. Тихо прошептав «спасибо», он принялся за еду – видно было, что он очень голоден.
Эрнандес перевел взгляд на мужчину. В его тоне слышался упрек, смешанный с облегчением:
— Больше так не гоняй, это опасно. Если бы у патрульных не сработали тормоза или мой водитель замешкался, вас бы уже не было в живых. Неужели нельзя было найти более безопасный способ поговорить?
При этих словах глаза мужчины повлажнели. Этот суровый, битый жизнью человек с трудом сдерживал рыдания:
— Господин министр, у меня не было выбора. Правда, не было. Я писал жалобы – они тонули в кабинетах. Звонил – меня кормили «завтраками». Я даже почувствовал за собой слежку. Испугался, что однажды нас с мальцом найдут мертвыми в постели или на дороге. Узнав, что вы приезжаете, я понял: это мой единственный шанс. Пришлось пойти на крайность, чтобы вы меня заметили…
Он глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь, и представился:
— Меня зовут Альфонсо Моралес, я заместитель начальника полиции городка Санта-Мария.
Он кивнул на ребенка:
— Это Камарена, сын моего сослуживца. Его отец был моим лучшим другом. В прошлом году при задержании грабителей он попал в засаду и умер от ран. Матери у мальчишки не осталось, вот я и забрал его к себе. Зарплата у меня небольшая, но нам двоим хватало.
— Но совесть… совесть мне покоя не дает!
Голос Альфонсо сорвался, кулаки сжались:
— Я узнал, что наш шеф и несколько городских шишек заодно. Они организовали торговлю детьми, которых привозят из других штатов. Мне страшно даже представить, куда их продают!
Его гнев рос, слова полились потоком:
— В прошлом месяце сынок вице-губернатора и племянник налогового инспектора устроили пьяную драку в баре. Прямо на глазах у всех достали стволы и застрелили двоих. Мы их взяли тепленькими, улики были железные, запись с камер! А вечером шеф лично приказал их выпустить! Основание – «недостаток улик»! А через два дня сервер с записями и все бэкапы «случайно» сгорели! Вы понимаете, какой это бред?!
Альфонсо тяжело дышал:
— Пользуясь связями отцов, они штампуют липовые счета на подряды, воруют государственные субсидии на инфраструктуру и помощь беднякам! По моим прикидкам, они выкачали из казны не меньше десяти миллионов. На эти деньги они покупают виллы в городе, спорткары, прожигают жизнь! А в нашей школе крыша течет, и чинить ее не на что!
Альфонсо говорил и говорил, выплескивая всю ту грязь, что копилась в нем. Каждая история, каждый факт заставляли содрогнуться.
Эрнандес слушал с непроницаемым лицом. Его секретарь лихорадочно строчил в блокноте, и глаза его азартно блестели: это дело уже давно переросло рамки убийства туристов. Это была золотая жила коррупции, ждущая своего часа!
В это же время в роскошном особняке в Морелии воздух, казалось, превратился в лед.
Здесь собрались вице-губернатор, шеф полиции Нельсон Гутьеррес, несколько богатых коммерсантов и чиновников.
На лицах застыли тревога и ужас.
— Проклятье! Этот псих Альфонсо! Как он посмел?! — Тучный делец с размаху швырнул бокал об пол. Темно-красное вино брызнуло на дорогой ковер. — Броситься под машину министра! Он что, жить надоело?!
— Жить надоело нам! — Отрезал Нельсон Гутьеррес.
Он нервно мерил комнату шагами, лицо его было землистым:
— Эрнандес и так приехал с чрезвычайными полномочиями, а тут Альфонсо, который знает всю подноготную, падает ему прямо в руки! Если он всё выложит – нам всем конец, до единого!
Вице-губернатор молча сидел в кресле во главе стола, но мелко дрожащие пальцы выдавали его внутреннее смятение.
Он думал, что проблема только в замятом деле туристов, но оказалось, что гниль в его штате проела всё до основания, и теперь их вот-вот выкорчуют с корнем.
— Альфонсо должен замолчать! — Хрипло бросил мужчина в форме налоговой службы. — Он слишком много знает!
— Замолчать? И как ты это сделаешь? Он в отеле у Эрнандеса, там полно столичных ищеек! Нашим туда хода нет! — В отчаянии выкрикнул другой чиновник.
В комнате воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием.
Вдруг Диего Рохас, владелец местной строительной компании, до этого угрюмо молчавший, подал голос. В его тоне слышалось безумие:
— Если к нему не подойти… значит, нужно сделать так, чтобы он больше не смог говорить.
Он обвел взглядом присутствующих, на его губах играла жуткая ухмылка:
— Отели большие, несчастные случаи там – не редкость. Нужно действовать радикально. Поджечь этот этаж, а лучше всё здание к чертям собачьим! Поднимется паника, суматоха, и в этой неразберихе прикончить Альфонсо и этого щенка…
Он выразительно провел ребром ладони по горлу.
— Если они сдохнут – свидетелей нет! Концы в воду! Эрнандес, даже если захочет, зацепок не найдет!
От этого безумного плана у всех перехватило дыхание.
Поджог? Жечь отель, где остановился замминистра? Это же чистое самоубийство!
Вице-губернатор вскочил:
— Ты спятил! Совсем из ума выжил! Жечь резиденцию министра?! Хочешь сдохнуть – сдыхай один! Идиот! Ты хоть понимаешь, какие будут последствия?!
Диего Рохас, похожий сейчас на загнанного в угол бешеного пса, вскочил в ответ, буравя вице-губернатора налитыми кровью глазами:
— Я спятил? Да это вам всем конец! Последствия? Худшие последствия уже наступили! — Он брызгал слюной, почти тыча пальцем в лицо чиновнику. — Бежать вздумал? Думаешь, выйдет? Забыл, как в прошлом году взял у меня тринадцать миллионов «премиальных»? А как твой сынок задавил ту женщину с дочкой – кто искал козла отпущения, кто ломал кости главе того семейства, чтобы он рот не смел открыть?! Забыл?! А как твой отпрыск с дружками девчонку в школе изнасиловал – кто всё утряс, кто запугал ее родню так, что они за ночь из города съехали?! Тоже забыл, тварь?!
Вице-губернатор задохнулся от возмущения, покачнулся и бессильно рухнул обратно на диван, закрыв лицо руками.
У Нельсона Гутьерреса дрожали губы, но он не мог вымолвить ни слова.
Остальные сидели с пепельными лицами, кого-то била заметная дрожь.
Диего Рохас окинул презрительным взглядом своих недавних «соратников», которые в одночасье превратились в трусливых кроликов. Он смачно плюнул на дорогой персидский ковер:
— Тьфу! Кучка слабаков! Ссыте в штаны, когда жареным пахло?! Не хотите вы – сделаю я! А когда Эрнандес до вас доберется – будете гнить в одной камере!
Не дожидаясь ответа, он развернулся и в сопровождении двух верных телохранителей вышел вон, с грохотом захлопнув дверь.
Ему нужно было спешить. Нужно было прервать признания Альфонсо, пока тот не выболтал лишнего.
… …
Той же ночью в отеле в центре Морелии, где расположился Эрнандес, стояла тишина.
В начале второго часа ночи двое мужчин в форме электриков, скрыв лица под кепками и масками, вошли в подвальное помещение, где находились электрощитовая и склады хозинвентаря.
Действовали они уверенно – явно готовились заранее. Через несколько минут они бесшумно выскользнули наружу и растворились в темноте.
Прошло меньше десяти минут.
— Треск! Вспышка!
В распределительном щите что-то взорвалось, запахло горелой проводкой, и почти сразу из склада, набитого простынями, полотенцами и химией, вырвалось пламя.
Сухая ветошь вспыхнула мгновенно. Огонь, подпитываемый коротким замыканием, ревел, словно его облили бензином, стремительно расползаясь по стенам и вентиляционным шахтам.
Едкий дым первым достиг датчиков. Пронзительный вой пожарной тревоги разорвал ночную тишину.
— Пожар! Спасайтесь!!
Чей-то истошный крик стал искрой – паника мгновенно охватила отель.
Эрнандес проснулся от бешеного стука в дверь. Едва он открыл ее, в номер ворвался густой дым, заставив его закашляться.
— Господин министр! Горим! Уходим! — Секретарь был бледен как полотно, голос его дрожал.
Несмотря на внезапность, Эрнандес сохранил самообладание. Прижав к лицу мокрое полотенце, он быстро скомандовал:
— Альфонсо и ребенок! Немедленно найти их! Обеспечить их безопасность в первую очередь! Эвакуировать в защищенное место! Живо!
Один из телохранителей кивнул и бросился в дымную завесу коридора в сторону номера Альфонсо.
А в самом отеле уже творился ад.
Перепуганные постояльцы вываливались из номеров. Крики, плач и грохот сливались в единый гул.
Кто-то бежал по коридорам в пижамах или нижнем белье, босиком; кто-то пытался вернуться за ценностями, но оказывался заперт дымом и толпой. Кого-то угарный газ настигал прямо у окон, откуда люди в отчаянии звали на помощь.
Лифты замерли. На лестницах образовалась давка, люди толкали друг друга, пробиваясь к выходу. Сквозь общий шум пронзительно звенел детский плач.
— Где министр?
Чиновники из свиты, выскочившие на улицу, растерянно переглядывались.
— Где господин Эрнандес?!
— Где он?!
— Грох!
Западное крыло отеля, подточенное огнем, с грохотом обрушилось, подняв тучи пыли и искр.
Пожар был поистине чудовищным.
… …