Глава 712: «Место определяет сознание!»
Указ премьер-министра Касаре о запрете на расправы разлетался из Мехико в виде телеграмм и официальных бюллетеней, проникая в самые отдаленные штаты, города и деревни этой огромной страны.
Однако этот приказ, знаменующий «возрождение правопорядка», стоило ему достичь корней в глубокой провинции, мгновенно искажался или вовсе игнорировался.
В центральной Мексике, среди гор штата Мичоакан, затерялся небольшой консервативный городок, населенный в основном древними родами с влиятельными фамилиями. Здесь авторитет семьи и клана стоял куда выше далекого правительства, а внутренние дела община привыкла решать по «правилам», которые передавались из поколения в поколение.
Закон?
Это забава для столичных господ. Здесь же истиной были кулак, мачете и мощь семьи.
Почему говорят, что мексиканское общество очень похоже на восточное? И там, и там семейные и клановые узы невероятно сильны. Даже в новом тысячелетии где-нибудь в прибрежных районах или южных провинциях можно услышать о свершении «семейного правосудия». Пока интернет не стал повсеместным, пришибить кого-то и закопать в горах было проще простого – и поди узнай, кто это сделал.
На окраине городка протекала чистая речка – живописное место, порой привлекавшее отважных туристов. В тот день трое молодых людей из Европы – двое парней и девушка, золотоволосые и пыльные от долгой дороги – шли вдоль берега. Это были французы: Пьер, Жанна и Тома.
Неподалеку от них, вздымая тучи пыли и оглушая ревом моторов, остановились несколько потрепанных мотоциклов. На них сидели местные парни в дешевых майках, демонстрируя жилистые загорелые руки. Они бесцеремонно разглядывали иностранцев, а их взгляды на Жанне были откровенно сальными.
Главарь по имени Хесус, известный в округе смутьян, осклабился, обнажив желтые от табака зубы, и крикнул на испанском с густым акцентом:
— Эй! Друзья! Откуда путь держите?
Пьер нахмурился и ответил на ломаном испанском:
— Из Франции.
— Франция? Хорошее место! — Хесус и его дружки загоготали, не глуша моторы. Мотоцикл Хесуса медленно покатился следом за туристами. — Помощь нужна? Тут места небезопасные – волки водятся, да и люди недобрые бывают.
Его взгляд буквально приклеился к влажным от пота золотистым волосам на лбу Жанны.
— Не нужно, спасибо. Мы просто гуляем, — Тома сделал шаг вперед, пытаясь заслонить девушку, в его голосе уже слышалось раздражение.
— Ну чего вы такие колючие, амиго? — Вставил другой парень. — Мы знаем отличное местечко: жилье бесплатно, выпивка добрая… Пойдем развлечемся? — С этими словами он беспардонно свистнул Жанне.
Жанна вцепилась в руку Пьера и прошептала:
— Уходим отсюда, скорее.
Пьер остановился и обернулся к местным, едва сдерживая гнев:
— Послушайте, нам не нужна помощь, не нужно жилье, и мы не хотим с вами развлекаться. Пожалуйста, уезжайте и оставьте нас в покое! — Он придал голосу твердости.
Эти слова словно прорвали тонкую оболочку лицемерной вежливости. Лицо Хесуса вмиг помрачнело, наглая ухмылка исчезла, сменившись хищным оскалом оскорбленного самолюбия.
— Уезжайте? — Хесус прищурился, оглядывая Пьера с ног до головы, и вдруг заорал:
— Да вы какие-то подозрительные! Шастаете тут, вынюхиваете, от добрых людей воротитесь! Не похожи вы на туристов! Колитесь! Наркоторговцы, да?! Приехали территорию разведывать?
Обвинение было абсурдным, но крайне ядовитым.
— Что за чушь ты несешь! — Вспыхнул Тома.
Но прежде чем они успели что-то возразить, Хесус спрыгнул с мотоцикла и взмахнул рукой:
— Хватай торговцев! Не дайте им уйти!
Остальные с улюлюканьем набросились на них. Удары кулаков и палок посыпались на Пьера и Тома градом. Французы пытались отбиваться, но куда им было против местных заправил, привыкших к дракам. Парней быстро сбили с ног, и они скорчились на земле от боли.
— Жанна! Беги! — Прохрипел Пьер между ударами.
Но Жанне не удалось спастись. Один из парней грубо схватил ее за волосы и под истошные крики потащил в узкий грязный переулок у реки.
— Отпустите ее! Твари! — Тома, с безумными от ярости глазами, попытался подняться, но Хесус с силой пнул его в живот, и тот обмяк.
Неподалеку из дома вышел местный старик. Увидев происходящее, он побледнел и бросился назад, чтобы позвонить. Хесус заметил это боковым зрением, сплюнул, выхватил мачете из багажника мотоцикла и в несколько прыжков настиг старика. В тот момент, когда тот уже схватил трубку, мачете обрушилось ему на плечо!
— А-а-а! — Вскрикнул старик и рухнул в лужу собственной крови. Трубка упала на пол, из нее доносились короткие гудки.
— Старый хрыч, не суй нос не в свое дело! — Выругался Хесус.
Трагедия продолжалась при свете дня. Пьера и Тома, избитых до полусмерти, отволокли к реке и, как ненужный хлам, сбросили в воду – с виду спокойную, но полную опасных течений. Парни несколько раз дернулись и ушли на дно. В глубине переулка еще какое-то время слышались крики Жанны, но вскоре и они затихли – остались лишь тяжелое дыхание мужчин и звук застегиваемых ремней.
Когда в городок неспешно въехала единственная патрульная машина, на берегу остались лишь истоптанная земля, кровавое пятно у входа в переулок и истекающий кровью старик. Шериф, возглавлявший патруль, посмотрел на Хесуса и его дружков, которые спокойно курили в стороне, затем на переулок, нахмурился и задал пару формальных вопросов.
Хесус, не вынимая сигареты изо рта, ответил:
— Шериф, мы заподозрили в них наркоторговцев, хотели расспросить, а они полезли в драку и на старика напали. Мы защищались, заодно и общину от заразы очистили.
Шериф поймал многозначительный взгляд Хесуса, заметил сунутую в руку пачку купюр и молча прибрал ее в карман. «Осмотр» места происшествия закончился быстро. В рапорте написали: «Предположительно заезжие лица вступили в конфликт с местными жителями, упали в реку и пропали без вести. Один местный житель получил ранения в ходе потасовки, зачинщики скрылись, ведется розыск».
И на этом всё.
Грязь! Непроглядная черная грязь!
Похоже на… ладно, промолчим, все равно дело прошлое.
Но такие нарывы всегда вскрываются.
Через три-четыре дня в Мехико вышла газета «Момент истины» – малотиражное издание, специализирующееся на криминальных и скандальных новостях. В ней была опубликована заметка корреспондента из Мичоакана, описывающая случай с «туристами, предположительно подвергшимися нападению по ошибке». Обычно такие газеты не попадают на стол премьер-министра.
Но именно в этот день Касаре, желая прочувствовать настроения в народе, велел секретарю собрать практически все газеты, что были в продаже. После обеда он лениво перелистывал их, попивая кофе.
И тут его взгляд замер на той самой статье.
Говорят, если начальство не смотрит – хоть убивай, хоть жги, никому дела нет. Но если взгляд упал сверху…
Тогда и пельмени без уксуса станут преступлением.
Сначала Касаре недоумевал, потом не поверил своим глазам. Он перечитал текст дважды, и каждое слово кололо его как игла. Он с силой грохнул чашку об стол, так что темно-коричневая жидкость выплеснулась наружу.
Схватив красную трубку спецсвязи, он напрямую соединился с кабинетом министра полиции Роберта Пила.
Трубку сняли почти мгновенно. — Господин премьер-министр? — Раздался голос Роберта.
— Роберт Пил!! — Рев Касаре был подобен извержению вулкана, трубка в руке министра буквально задрожала. — Твою ж мать! Ты работать можешь или нет?! Если не можешь – катись к черту прямо сейчас, я немедленно предложу господину Виктору отправить тебя, бездаря, обратно на улицу патрульным!!
Роберт Пил на другом конце провода совершенно опешил от этого шквала ругательств, ему казалось, что из трубки даже брызги слюны летят.
— Премьер, что случилось?
— Что случилось?! Ты еще смеешь спрашивать?! Посмотри, что творят твои выродки! Мичоакан, какой-то занюханный городок, трое иностранных туристов! Двое парней и девушка! Средь бела дня местные ублюдки забивают двоих насмерть и топят в реке, а девчонку… ее затащили в подворотню и изнасиловали всей толпой до смерти! Старик-сосед хотел вызвать полицию – так ему плечо мачете разрубили!!
Голос Касаре срывался на крик:
— Сколько дней прошло?! Чернила на указах еще не высохли! А эти твари смеют на глазах у всех творить такое зверство?! Это чудовищный удар по нашему международному имиджу!
— Роберт Пил, я тебе вот что скажу: если это дело не будет решено образцово, я лично пришлю гвардию и сотру этот чертов городок с лица земли, а потом вышвырну все ваше министерство от верха до низа! Ты думаешь, я шутки шучу, а?!
Роберт Пил верил. О, он верил безоговорочно! Касаре был тем, кто следовал за Виктором с самого начала, вторым человеком в Мексике! «Верховный визирь», назначенный самим правителем. В обычное время он всегда улыбался, но если он впадал в ярость – плевать ему было на любые министерские чины, стереть в порошок его не составило бы труда.
— Премьер! Я все понял! Я немедленно займусь этим лично, все причастные будут схвачены. Местную полицию вывернем наизнанку. Мы дадим отчет господину Виктору, вам и всему народу!
— Отчет? Мне не отчет нужен, мне головы этих скотов нужны! Я хочу, чтобы вся Мексика видела: любой, кто посмеет прикрываться самосудом и творить беззаконие, станет следующим, кого вздернут на площади. Мы не Индия какая-нибудь, мы цивилизованное общество!
— Бам! — Касаре бросил трубку и выругался еще грязнее. Место определяет сознание – теперь, глядя со своей высоты, он видел в самосудах лишь фактор дестабилизации. Никто не хочет, чтобы авторитет власти топтали подобным образом.
Порядок! Порядок! И еще раз, черт возьми, порядок!
…
— Секретарь!! — Взревел Роберт Пил. — Все газеты за сегодня! Нет, за последние три дня! Все, что есть на рынке, особенно эти паршивые желтые листки! Живо! Сюда!
Секретарь, никогда не слышавший от министра таких истеричных нот, пулей вылетел из кабинета. Через пятнадцать минут стопка пахнущих типографской краской газет лежала перед Робертом. Он лихорадочно листал их и вскоре наткнулся на статью в «Моменте истины».
Он читал каждое слово, и его лицо наливалось багровым, почти свинцовым цветом. — Ничтожества… конченые, тупые ничтожества! — Шипел он, то ли про коллег из Мичоакана, то ли про шерифа того городка, то ли про всю неповоротливую систему.
Он резко нажал кнопку селектора:
— Всем офицерам штаба со звездами на погонах – через пять минут быть в первом зале заседаний.
Машина министерства начала со скрипом ускоряться. Но старые привычки умирали тяжело. Через пять минут, когда Роберт Пил с мрачным видом вошел в зал, за длинным столом сидело чуть больше половины вызванных. Несколько кресел пустовали.
Уже прибывшие чины кто попивал кофе, кто вполголоса переговаривался, на лицах застыла послеобеденная нега. Роберт молча прошел к главе стола. Прошло еще пару минут, прежде чем подтянулись последние опоздавшие. Среди них был капитан Эктор Санчес, отвечавший за связи со СМИ. Он, видимо, только что вернулся с какого-то фуршета, лицо его лоснилось, он поправлял галстук и по привычке уже собирался сесть.
— Капитан Санчес, — раздался голос Роберта Пила.
Тот замер, поднял голову и выдавил дежурную улыбку:
— Господин министр, прошу прощения, я как раз…
— Я разрешал тебе сесть? — Оборвал его Роберт.
Улыбка на лице Санчеса застыла. Он замер в нелепой позе, не зная, садиться или стоять. — Министр, я был на…
— Вон отсюда.
— Что?
— Я сказал: вон отсюда! — Роберт внезапно сорвался на крик. — Чтобы сегодня же рапорт об увольнении лежал у меня на столе! Исчезни с глаз моих! Живо!
Лицо капитана Санчеса из красного стало белым, потом серым. Он открыл было рот, но, встретившись с убийственным взглядом министра, сглотнул слова, втянул шею и, не раздумывая больше, выскочил из зала, даже не закрыв за собой дверь.
— Бам! — Роберт Пил с силой захлопнул дверь ногой. Грохот заставил каждого присутствующего вздрогнуть. Расслабленность как ветром сдуло: офицеры вытянулись в струнку, глядя прямо перед собой, боясь даже вздохнуть.
Министр подошел к своему месту, но не сел. Он швырнул скомканную газету «Момент истины» на середину стола.
— Смотрите, мать вашу! Любуйтесь!
Газету начали осторожно передавать из рук в руки. Когда до офицеров дошел смысл статьи о зверствах в Мичоакане, о забитых туристах и изнасилованной девушке, лица их посерели. Кто-то был искренне шокирован, кто-то в гневе, а кто-то лишь прятал взгляд, прикидывая последствия.
— Посмотрите! Глаза разуйте! — Роберт Пил яростно колотил по столу, брызги слюны летели в лица подчиненных. — Сколько дней прошло с указа премьера? И вот это происходит?! Думаете, раз далеко от столицы, то никто не узнает? Думаете, раз звезды на плечи нацепили, так можно до пенсии в креслах прохлаждаться?! Где ваша дисциплина?! Где совесть?! Псам под хвост скормили?! Не хотите работать – пишите рапорты и валите! Полиции не нужны дармоеды!
— Посади на ваше место собаку – и та хоть лаять будет!
Слова были предельно резкими, но никто не посмел возразить. Выпустив пар, Роберт Пил оперся руками о стол, тяжело дыша. Он перевел взгляд на человека, сидевшего слева от него – первого заместителя шефа полиции, начальника отдела тяжких преступлений, генерал-лейтенанта Эрнандеса.
— Эрнандес.
Тот мгновенно вскочил, вытянувшись в струнку:
— Слушаю, господин министр!
— Ты лично берешь лучших следователей из убойного отдела штаба и немедленно вылетаешь в этот проклятый городок в Мичоакане. Мне плевать, кто там замешан, какие кланы или семьи стоят за ними. Всех, кто участвовал в расправе, всех местных копов, кто покрывал, бездействовал или брал взятки – выгрести всех до единого! Ты будешь сидеть там, пока дело не станет железобетонным. Улики – неоспоримые, процедура – законная, но темп – бешеный. Через неделю убийцы должны быть за решеткой, через месяц – завершено следствие!
Он понизил голос до зловещего шепота:
— Если не справишься, Эрнандес, можешь не возвращаться. Найди веревку и вздернись сам на площади того городка.
Генерал-лейтенант Эрнандес ответил без тени сомнения. Он щелкнул каблуками и отдал четкое воинское приветствие:
— Есть, господин министр! Задание будет выполнено!
Лицо Пила чуть смягчилось. Он оглядел остальных:
— Начинаем общую чистку рядов. Разъедетесь по управлениям и лично будете контролировать процесс.
— Слушаемся, шеф.
Видя, что крутой нрав шефа вернулся, никто не посмел роптать. Желающих занять их места всегда было в избытке – только свистни.
…
Белиз, временный штаб.
Боль от гибели Ма Гомина еще не утихла, а многодневная работа на износ и отсутствие зацепок по канадскому следу довели атмосферу в группе до точки кипения. Глаза Ли Вэньбиня покраснели от недосыпа, он зарос щетиной. Он долго стоял перед доской, где нити тянулись от Е Цзинхуа к «Ангелам Ада», то сжимая, то разжимая кулаки.
— Шеф, идите отдохните, мы тут присмотрим, — не выдержал один из сотрудников.
Ли Вэньбинь только махнул рукой, собираясь что-то ответить, как дверь в кабинет с грохотом распахнулась – влетела Чжэн Чуяо.
— Ли Сир! — Голос ее дрожал от волнения.
Все взгляды мгновенно сошлись на ней. Ли Вэньбинь внутренне подобрался, дурное предчувствие кольнуло сердце:
— Чуяо, что такое? Из Канады новости?
Она отчаянно затрясла головой. — Пришла шифровка из Гонконга. На черном рынке Европы выставлены заказы на наши головы!
Зрачки Ли Вэньбиня сузились. Он выхватил из ее рук листок. Расценки были проставлены четко:
Ли Вэньбинь (руководитель спецгруппы) – 1 000 000 долларов.
Чжэн Чуяо (глава аналитического отдела) – 800 000 долларов.
Чэнь Цзылун (командир оперативной группы) – 500 000 долларов.
Хэ Цзябао (эксперт по финансовым потокам) – 500 000 долларов.
Лау Цзяньмин (координатор тыла и связи) – 300 000 долларов.
Список включал почти всех ключевых участников группы в Белизе.
— Бам!
Ли Вэньбинь с силой ударил кулаком по железному шкафу, оставив на нем глубокую вмятину. — Откуда они знают наши имена?! Откуда знают должности и значимость каждого?!
Он резко обернулся, обводя взглядом шокированных подчиненных:
— Наша структура, распределение ролей – это строжайшая тайна! Даже в штаб-квартире в Гонконге об этом знает ограниченный круг лиц!
«Крот…», – это леденящее душу слово эхом отозвалось в мыслях каждого.
Ли Вэньбинь глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. — Видите? Они хотят связать нам руки, развалить нас изнутри. Миллион за мою голову? Что ж, пусть приходят и попробуют взять!
Он сделал паузу и снова посмотрел на команду:
— С этой секунды – высший уровень опасности! Запрещаю выходить поодиночке без моего приказа. Вся связь – через двойное шифрование, любые контакты с внешним миром – только в присутствии свидетеля!
Он повернулся к Чжэн Чуяо:
— Немедленно от моего имени доложи руководству в Гонконге. Требуй проверки безопасности. Я хочу знать, на каком этапе произошла утечка списка!
— Есть, Ли Сир! — Твердо ответила она.
— Может, это мексиканцы слили? — Угрюмо пробасил Чэнь Цзылун, командир оперативников, бывший боец отряда «Летающих тигров».
При этих словах в комнате воцарилась мертвая тишина. Честно говоря, им всем очень хотелось верить, что виноваты мексиканцы. Ведь думать на своих было невыносимо.
Семя подозрения было посеяно, а это мина замедленного действия. Когда она рванет – вся группа пойдет на дно.
В этот момент в дверь постучали, и послышался голос шерифа Шульца:
— Ли, ты здесь?
Ли Вэньбинь посмотрел на своих людей, в его глазах блеснул стальной блеск. Он нахмурился:
— Прекратить разговоры. Пока нет доказательств, мы не смеем подозревать боевых товарищей. Ясно?
Они переглянулись и молча кивнули. Но атмосфера в комнате изменилась безвозвратно.
…