Глава 71: «Я, Виктор, стою на страже правосудия!»
Видеозапись зачистки наркоторговцев, возглавляемых бандитом по прозвищу Эскорпион, тем же вечером пустили в цикличную трансляцию на телевидении острова Гуадалупе.
Журналисты намеренно выставили его прижизненное фото рядом с тем, что осталось от него после огня, – обугленной массой, в которой едва угадывались человеческие черты.
Обычные горожане, глядя на это, чувствовали, как в их душах крепнет вера в полицейский участок, в то время как другие наркоторговцы лишь нервно сглатывали, радуясь, что не оказались такими же твердолобыми, как покойный Эскорпион.
Франсиско сидел в баре. Скорее всего, это был его последний визит в питейные заведения Гуадалупе. Он безучастно смотрел новости, и даже текила в руке казалась ему теперь безвкусной и пресной.
— Босс, нам забирать завтра Нору? — Шепотом спросил прихвостень, сидевший рядом.
Франсиско замер. Нора была его любовницей, у них рос общий ребенок. Он помедлил, тяжело вздохнул и покачал головой:
— Оставь ей немного денег. Пусть этот тиран теперь правит здесь, но на Гуадалупе все равно будет в разы безопаснее, чем в любом другом месте.
Его отец торговал дурью, его дед торговал дурью.
Наркоторговец?
Рано или поздно любой из них закончит жизнь, гния в канаве.
Мало кто в этом деле доживал до счастливого финала.
В детстве Франсиско мечтал стать художником, он обожал Ван Гога. Но, к несчастью, в такой стране, как Мексика, не находилось места ни для маленькой школьной парты, ни для большой мечты. Все его детство прошло в попытках укрыться от кровавых расправ врагов отца; четверо его братьев погибли, так и не дожив до совершеннолетия.
У него не было выбора – пришлось идти по той же кривой дорожке.
Но он всем сердцем желал, чтобы его ребенок никогда не ступил на этот путь.
Франсиско одним глотком допил текилу и взял со стола шляпу. — Иди отдыхай. И не вздумай завтра опоздать.
Он вышел из бара, закурил и поднял взгляд к ночному небу.
— Какая красивая луна, — прошептал он.
Эта ночь на Гуадалупе, пожалуй, была самой тихой с момента обретения Мексикой независимости: ни перестрелок, ни шума, ни единого убийства.
— Курсант – Сантос сидел у себя дома за столом и, глядя в окно, прищурился. — Какая же луна сегодня чистая.
…
Наступило завтра.
Облака лениво плыли по небу.
Морской бриз приносил тепло, от которого кружилась голова. Остров Гуадалупе редко баловал такой благодатной погодой.
Наркоторговцы стекались со всех сторон. Постепенно их набралось почти под тысячу человек – и все сплошь «костяк» банд. Под бдительным надзором офицеров полиции они сваливали оружие и снаряжение в кучи. Чтобы избежать лишних хлопот, гражданским запретили приближаться к причалу.
В радиусе пяти километров от порта ввели военное положение.
Преступники стояли с понурыми головами, пребывая в унынии.
В эпоху совместных мексикано-американских операций по борьбе с наркотиками многие боссы сдавались просто потому, что не могли тягаться с силой, – взять того же Гальярдо. Но там против них стояла армия. А вот чтобы наркокартель поднял лапки перед обычной полицией – такое случалось крайне редко.
Франсиско пришел пораньше и занял место с хорошим обзором, но, вглядевшись в морскую даль, он не увидел ни одного судна!
— Босс, почему вокруг столько легавых? И где… где корабли? — Занервничал его подручный, нутром почуяв неладное.
Франсиско принялся расталкивать стоящих на пути бандитов, пытаясь прорваться назад.
— Стоять! Проваливай обратно! — Рявкнул офицер полиции, с лязгом передернув затвор винтовки.
— Виктор! Где Виктор?! Мне нужно его видеть! — Неистово закричал Франсиско. Заметив Виктора, спрыгивающего с бронемашины, он сорвался на визг:
— Где корабли? Вы что, заставите нас плыть вплавь?!
— Вы опоздали. Корабли уже ушли, — ответил Виктор.
Это была наглая ложь, сказанная в лицо.
Разъяренный Франсиско вскинул руку, тыча пальцем в свои часы:
— Ты сказал – в восемь! Сейчас еще нет восьми!
Виктор поднял руку, взглянул на свои часы и на глазах у всех перевел стрелку на час вперед. — Мне очень жаль, но на Гуадалупе теперь «время Виктора». А значит – вы опоздали!
— А наркоторговец, который опоздал, считается отказавшимся от шанса на капитуляцию!
Брови Франсиско взметнулись вверх, ледяное предчувствие беды захлестнуло его. Увидев, как стволы пулеметов на бронемашинах разворачиваются в их сторону, он исказился в лице:
— Виктор, мать твою!
— Огонь! — Скомандовал Касаре.
Установленная на кольцевой турели E-6 крыши БТР TPz-1 20-мм автоматическая пушка Rh202 начала свое вращение, и в следующее мгновение воздух разорвал оглушительный, режущий уши грохот.
Тра… Та-та-та-та-та!
Гильзы фонтаном вылетали из бокового окна, с сухим звоном бились о корпус машины и катились по бетону.
Франсиско был рослым и крепко сбитым мужчиной. В такие моменты понимаешь, почему на войне дольше живут коротышки – в маленькую цель труднее попасть. В его теле дырок от пуль оказалось едва ли не на треть больше, чем у остальных.
Увы, высокий рост порой становится смертным грехом.
Когда Франсиско рухнул на землю, последним, что он слышал, был захлебывающийся вой наркоторговцев и топот сотен ног в панике.
Чей-то ботинок грубо наступил ему прямо на лицо.
В угасающем сознании Франсиско вдруг всплыла картина из прошлого: его первое убийство. Тогда он вырезал семью из четырех человек. Он запер их в машине и заживо сжег.
Теперь эти бандиты, точно так же, как те его жертвы, визжали от ужаса.
В глазах Франсиско потемнело. Он умер.
Многие пытались бежать в стороны, но Виктор заранее расставил там офицеров. Те поливали толпу из пулеметов, пока стволы не раскалились докрасна. Обезумевшие от безысходности люди прыгали в море, оглашая бухту предсмертными криками.
Изобретение огнестрельного оружия превратило смерть в статистику.
Спустя всего двадцать минут причал был завален телами.
Два БТР TPz-1, оснащенных впереди ковшами-отвалами, принялись сгребать трупы в море, словно обычную грязь.
Это значительно сэкономило время на уборку.
В воде под причалом уже закипели косяки рыб…
Виктор затянулся сигаретой и, выпустив облако дыма, запрокинул голову. — Воздух без наркоторговцев стал заметно слаще.
Он был в прекрасном расположении духа.
Особенно радовало то, как стремительно росли его очки системы.
Пусть бандиты на Гуадалупе были не чета тем, что сидели в тюрьме, но они принесли ему целых шесть миллионов четыреста тысяч очков.
Касаре заглянул за край причала. Запах крови привлек больших белых акул. Внезапно из воды вынырнула огромная пасть, заставив его отшатнуться; хищница подхватила труп и утащила его в бездну.
— Отныне! — Голос Виктора разнесся над портом. — На острове Гуадалупе не должно быть ни одного наркоторговца!
— Господа, любой, кто вздумает торговать дурью, станет личным врагом Виктора!
Стоящие вокруг офицеры вытянулись во фрунт:
— Так точно, сэр!
…
Штат Сакатекас.
Картель Тихуана против союза Хуареса и Синалоа!
Тихуанцы отступали по всем фронтам. Три их плантации были сожжены дотла, разрушены две лаборатории. Были перерезаны ключевые маршруты из Нижней Калифорнии к американской границе, что принесло картелю колоссальные убытки.
В одном из частных домов собрались верхушки семьи Феликс.
— Я считаю, нам нужно заключить союз с Картелем Залива. Нам нужны помощники, — обратился Рамон, известный своим взрывным характером и любовью к ярким шмоткам, к старшему брату Бенхамину.
— Картель Залива заломит немалую цену.
Рамон, услышав это от одного из братьев, зло усмехнулся:
— Если эти ублюдки Пальма и Гусман прорвутся сюда, думаешь, мы останемся живы? Нам не о цене надо думать, а радоваться, что у нас еще есть шанс.
Старший брат, Бенхамин, кивнул:
— Соглашайтесь на условия Картеля Залива. — Он на секунду замолчал. — Им нужен остров Гуадалупе?
Рамон подтвердил:
— Им нужно это место как перевалочный пункт в Тихом океане. Сейчас там объявился какой-то несговорчивый начальник полиции с неплохой огневой мощью. До меня дошли слухи, что тамошние наркоторговцы уже не справляются. Мы как раз ведем переговоры: если им нужен остров – пусть забирают. Заодно их люди помогут нам сдержать Синалоа.
— Огневая мощь, говоришь, серьезная? — Бенхамин вскинул бровь.
Рамон уже собирался ответить, когда на столе зазвонил спутниковый телефон. Бенхамин жестом велел ему ответить. Рамон извиняюще улыбнулся – брата он уважал безмерно.
— Что?!
— Все мертвы?!
Рамон не выдержал и вскрикнул.
Все члены семьи Феликс уставились на него. Лицо этого жестокого главаря тихуанской группировки потемнело.
На нем застыло выражение крайнего изумления и даже… неверия в происходящее.
…