Глава 7: Оригинальное знакомство
Тихуана: 2000 песо.
Хуарес: 3000 песо.
Синалоа: 4000 песо.
…
Для Виктора на данный момент это была приличная сумма.
Картель Синалоа ежемесячно отстегивал шефу федеральной полиции четыреста пятьдесят тысяч долларов, так что эти пятьдесят тысяч песо, собранные в складчину, были для них не более чем подачкой нищему.
— Но я полагаю, в Третьем секторе сидят главы не только семнадцати группировок? Почему остальные не скинулись? — Виктор указал пальцем на список.
Анна опешила. Лицо ее приняло странное выражение, и она постаралась ответить как можно деликатнее:
— Сержант Виктор, возможно, некоторые еще просто не знают о вашем назначении.
— Резонно. Но я человек справедливый. Пусть оставшиеся тоже сдадут по две тысячи песо за знакомство. Это ведь не слишком обременительно?
— Я передам ваши слова.
Видя, что новый зам помешан на деньгах, Анне оставалось только сухо кивнуть.
Виктор сохранял полное спокойствие. В Третьем секторе после шефа он – главный. Власть нужно использовать, пока она есть, иначе какой в ней смысл?
Ему сейчас позарез нужны были средства для создания собственной силы. И если можно подстричь этих «жирных овец», грех было этим не воспользоваться.
Анна решила, что парень слишком жаден и долго не протянет. Не желая тратить время на смертника, она перекинулась парой фраз и ушла.
Предыдущий зам продержался всего пару месяцев. Хоть он и успел собрать почти сто тысяч песо подношений, его семью вырезали под корень.
Просто потому, что он перешел дорогу одному из тюремных воротил.
Слишком жадные долго не живут.
Знай Виктор о ее мыслях, он бы непременно поспорил. Будто те, кто не жадничает, живут до ста лет. Если тебе платят, можно простить и убийство всей родни – всё равно он один как перст. А за хорошую цену он бы и фамильный склеп показал, и даже сам бы его взорвал, если бы доплатили за хлопоты.
Просидев в кабинете минут пятнадцать, он заскучал. Виктор надел фуражку, взял ключи и решил прогуляться по тюремному району – присмотреться, к чьей бы влиятельной ноге лучше прибиться.
В Третьем секторе было куда тише, чем в первых двух.
Нет прогулок – нет и шума.
Только он подошел к камерам, как до него донеслись женские стоны. Пронзительные крики гулко разносились по пустынному коридору.
Твою мать…
Который час?
А они всё еще развлекаются?
Виктор глянул на часы и, заложив руки за спину, направился вглубь блока. Здесь были одиночки с отдельным санузлом, площадью около двадцати квадратов. С кондиционером, телевизором и даже игровыми приставками.
Условия куда лучше, чем в полицейской общаге.
Внутри сектора тоже была своя иерархия – самые опасные сидели в самом конце коридора.
— Эй!
Заключенный из первой камеры, услышав шаги, обернулся. Увидев полицейского, он присвистнул и небрежно бросил:
— На обед хочу тако с тунцом и бутылку текилы.
Виктор огляделся по сторонам.
— Черт возьми, я к тебе обращаюсь! Запомнил или нет? — Мужчина вскочил с кровати и с силой пнул прутья решетки.
Это был человек в летах, лет пятидесяти на вид, с весьма скверным характером.
Виктор прищурился.
Степан Бланкард.
Мужчина.
Родился в 1949 году в колумбийском Медельине.
В шестнадцать лет бросил школу, примкнул к банде. Начал с угонов и уличного мошенничества, позже перешел к похищениям и контрабанде, постепенно обретая известность.
В 1973 году вступил в ряды Картеля Медельин под начало свирепого Пабло Эскобара, став техническим руководителем.
В ноябре 1985-го, когда Пабло спонсировал левых партизан при нападении на Дворец правосудия в Боготе и захвате трехсот заложников, Степан Бланкард выступал в роли связного.
С 1986 года – главный представитель картеля в Мехико, сотрудничал с Синалоа и Тихуаной.
В 1987-м был арестован в квартале красных фонарей за избиение проститутки. Сидит по сей день.
Криминальные очки: 77 000!
…
Да уж, птица высокого полета.
Даже люди из Картеля Медельин здесь отметились.
На самом деле, еще со времен первого наркобарона Педро Авилеса мексиканские и колумбийские дельцы вели общие дела. Авилес был первым известным мексиканцем, наладившим контакт с колумбийцами.
Он же первым начал возить дурь самолетами.
Тогда плата составляла половину стоимости груза, но близость Мексики к Штатам делала этот бизнес баснословно выгодным даже для колумбийцев.
По этой же схеме позже работали Картель Гвадалахара и Картель Залива.
Целых семьдесят семь тысяч очков… Если его прихлопнуть, можно выменять целый реактивный самолет для опыления полей.
Или небольшой катер.
Огневая мощь у него была бы покруче, чем у монгольского флота.
— Погоди-ка…
Виктор достал из кармана листок со списком тех, кто уже сдал «подношение». Он медленно провел по нему пальцем:
— Ты из Картеля Медельин?
Степан Бланкард вскинул бровь, смерив офицера презрительным взглядом.
— Очень жаль, но вы не заплатили. Я не могу вас обслуживать, — Виктор сложил бумагу и убрал в карман. — Без денег диалога не получится.
— Ты что, вымогаешь у меня?
Степан расхохотался так, будто собирался проглотить голову собеседника целиком:
— Ты хоть знаешь, кто я? И ты еще смеешь просить у меня деньги? — Он внезапно просунул руку сквозь решетку и мертвой хваткой вцепился в одежду Виктора.
Виктор улыбнулся. Ты первый начал, приятель. По уставу мне разрешено защищаться.
Даже если шеф вызовет на ковер, правда будет на его стороне.
Он накрыл ладонь Степана своей, надавил на сустав и резко вывернул. Тот попытался сопротивляться, стиснув зубы и напрягшись изо всех сил, но годы сытой тюремной жизни взяли свое – раздался отчетливый хруст, и палец Степана выгнулся под неестественным углом.
Тот взвыл от боли и, прижимая сломанный палец к груди, отшатнулся вглубь камеры.
Виктор спокойно достал ключи, отпер дверь, выхватил с пояса телескопическую дубинку и резким взмахом привел ее в боевое положение. Стальное колено вылетело с характерным щелчком, и Виктор обрушил его на голову Степана. Тот в ужасе вскинул руки, прикрываясь.
— Стой! Прекрати! Хватит!
— Ах ты мразь, зажал подарок, да еще и хамишь? Картель Медельин? Это Мексика, урод! Ты когда в дело вступал, карту не смотрел?
Виктор готов был поклясться: дело вовсе не в деньгах и не в задетом самолюбии. Ему просто очень хотелось проучить этого преступника.
В конце концов, он уже перешел дорогу Картелю Залива, так какая разница, кто еще будет в списке врагов?
Семь бед – один ответ, а долги – не блохи, не загрызут.
Будешь лебезить перед ними – они тебя и за человека не сочтут. Полиция для них – дворовые псы на государевой службе.
Но если отделаешь его так, что родная мать не узнает, он живо прикусит язык.
На силу они отвечают только силой!
Прибежавшие на шум охранники застыли в дверях, не зная, что предпринять. Перед ними сержант вовсю охаживал дубинкой Степана Бланкарда по прозвищу «Крыса». Прежде наглый и заносчивый, теперь тот сжался в углу, завывая от боли и закрывая голову окровавленными руками.
Притомившись, Виктор обернулся к застывшим в дверях коллегам и небрежно швырнул им дубинку. Те едва не отпрыгнули от испуга.
Трусливые как зайцы!
Виктор презрительно усмехнулся, присел перед окровавленным Степаном и схватил его за шкирку:
— Твою ж мать, чтоб к завтрашнему дню подарок был на столе. Иначе я каждое утро буду начинать с твоей порки.
Он вытер окровавленные руки об арестантскую робу колумбийца и направился к выходу. Проходя мимо охранников, он бросил:
— Вызовите ему врача. И запомните: меня зовут Виктор, я ваш новый заместитель начальника.
Более чем эффектное самопредставление.
С ходу начистить рыло авторитету.
Охранники не решались зайти в камеру, опасаясь, что разъяренный Степан сорвет злобу на них.
— Быстрее, зови доктора! А я – к начальнику с докладом.
Весь Третий сектор, все двести человек охраны, стоял на ушах.
Появился настоящий зверь!
Тот факт, что он избил наркобарона, заставил многих «посмотреть на него другими глазами». Но нашлись и те, кто лишь ехидно ухмылялся, а кое-кто даже начал принимать ставки на то, как именно он подохнет.
Коэффициент на то, что его изрешетят пулями в течение недели, был 1 к 1.7.
На то, что его расчленят и закатают в бочку с бензином – 1 к 7.
На обычное расчленение давали 1 к 6.7.
Три излюбленных способа мексиканских картелей.
В это время в кабинете психологической помощи Анна красила ногти на ногах. Ярко-красный лак смотрелся очень сексуально. Когда в комнату, задыхаясь от возбуждения, ввалилась коллега, Анна даже не повела бровью, пока та не начала пересказывать события с таким жаром, будто сама там была.
— Девочки, вы представляете? Он что, совсем с катушек съехал? — Вопрошала коллега.
Анна замерла. В голове, словно в кино, поплыли кадры: вот его машину расстреливают из автоматов… Она тряхнула головой, натянула туфли и со всех ног бросилась предупредить своего покровителя.
Глядя ей в след, коллеги переглянулись.
— Понеслась хвостом мести, выслуживается, — завистливо пробурчала вошедшая. У этой психологини показатели были всегда лучше всех, да и внешность яркая.
Женская неприязнь – штука иррациональная.
…
Кона Веласкес, возвращаясь с совещания, как раз столкнулся с Анной. Увидев ее взволнованный вид, он не удержался и шлепнул ее по мягкому месту.
— Сэр… Виктор… он избил Степана Бланкарда из первой камеры!
Анна видела своими глазами, как лицо Коны Веласкеса мгновенно приобрело землистый оттенок.
Она могла поклясться…
Это было точь-в-точь как то восточное искусство смены масок, которое она видела в американском кино.
…