Глава 695: «Новая сила!»
В Торонто, канадском мегаполисе, далеком от эпицентра политических бурь, Итан Хант по прозвищу «Артиллерист» вышел на охоту.
Впрочем, это прозвище – «Артиллерист» – было лишь шуткой Джеффа Беннетта, шефа мексиканской контрразведки.
Тот как-то раз выдал ставшую знаменитой фразу: «Никогда не переходите ему дорогу, иначе он станет вашим папой».
Сейчас Хант занимал пост ключевого заместителя в разведывательной структуре «Гидры».
Избавившись от оков официального статуса, он окончательно сорвался с цепи.
Казалось, его тело было выковано из стали.
Только что он вовсю ворковал по телефону с Дороти Родэм – 74-летней «старой леди» из Вашингтона, обладавшей огромной властью и без памяти влюбленной в него. Итан обещал ей скорую тайную встречу и «духовное единение», ведь она действительно платила огромные деньги.
Он не был обычным жиголо, который, получив чек, забывает о клиенте. Он был своего рода «целителем душ».
Повесив трубку, он сменил приторную улыбку на игривый взгляд, направленный на молодую официантку в баре – гибкую девицу с хищным огоньком в глазах.
С такими девчонками ему даже не приходилось особо стараться: капля напускной меланхолии, парочка псевдофилософских фраз о жизни, блеск дорогих часов и опасное обаяние человека, повидавшего мир, – этого обычно хватало с лихвой.
Этот вечер не стал исключением.
Пара шуток, «случайное» касание, короткий разговор о «свободе» и «побеге» – и добыча была на крючке.
Час спустя в номере фешенебельного отеля Торонто.
Шторм страсти утих, в воздухе смешались запахи алкоголя и возбуждения.
Итан откинулся на изголовье кровати и закурил, на его рельефных руках еще краснели свежие царапины.
Официантка, назвавшаяся Линой, плескалась в душе.
Итан лениво обводил взглядом комнату, пока его взор не зацепился за холщовую сумку, брошенную на стул.
Она была не застегнута, и из нее выглядывал всякий хлам: косметика, мятая пачка сигарет и маленький квадратный сверток в цветной фольге.
Способ заделки фольги был весьма специфическим.
Итан приподнял бровь.
Инстинкт разведчика мгновенно подавил послесексовую лень.
Двумя пальцами он аккуратно выудил сверток и поднес к носу.
Едва уловимый, странный запах: сладковатый, с отчетливой химической примесью.
В этот момент из ванной вышла Лина, обернутая полотенцем. Увидев вещь в руках Итана, она на миг изменилась в лице, но тут же приняла прежний беззаботный вид и потянулась к свертку:
— Эй, не лапай чужое.
Итан ловко уклонился, не выпуская сигареты из другой руки, и кончиком тлеющего табака указал на сверток:
— Что это? Новые леденцы?
В его голосе звучала ирония.
Лина фыркнула, не без хвастовства:
— Тебе не понять. Это свежак, «Небесный Дар». Убойная штука.
— «Небесный Дар»? — Повторил Итан. Название было в новинку. — И кто варит? Мексиканцам сейчас вроде не до новых сортов.
Он спросил это намеренно.
— Мексика? Колумбия? — Лина рассмеялась, вытирая волосы полотенцем. — Это уже вчерашний день! Их лавочки почти все прикрыли, товара сейчас днем с огнем не сыщешь. Это с востока, азиаты зашли, и зашли круто.
Она подошла ближе и зашептала, словно делясь великой тайной:
— Говорят, это придумал какой-то химический гений по кличке Второй Брат. Прет в разы круче старого дерьма, и тестами почти не ловится.
Сердце Итана пропустило удар, но лицо осталось бесстрастным. Второй Брат? Азиатский король наркотиков? А вот это уже свежие разведданные.
Щупальца «Гидры» были длинными, но проникновение в новые азиатские структуры еще только начиналось.
— О как? Любопытно, — Хант притворился заинтересованным, покрутив сверток. — И как на вкус?
— До небес подкидывает! — Глаза Лины лихорадочно блеснули. — И каналы у них мощные. Слышала, нефасованным товаром заправляет некий большой босс Е Чжэньли. Везут морем, в Канаду заходит как по маслу. В Торонто сейчас на эту дрянь все подсаживаются.
Е Чжэньли?!
Итан помнил это имя. Бизнесмен китайского происхождения, балансирующий на грани фармацевтики и криминала. Значит, он спелся с новыми азиатскими дельцами и, пользуясь тем, что мексиканские картели в нокдауне, захватывает рынок Северной Америки…
Поговаривали, что его когда-то спонсировали ЦРУ и Пентагон для создания военизированных формирований, но потом он вроде как ушел в тень.
Это был уже не просто пакетик с дурью. Это был сигнал о смене правил игры!
Итан Хант швырнул «Небесный Дар» обратно Лине и затушил сигарету.
— Звучит заманчиво, — он выдал небрежную улыбку, словно разговор был лишь продолжением флирта. — Будет случай – надо будет заценить.
Лина поймала фольгу с довольным видом, явно польщенная тем, что ее осведомленность произвела впечатление на такого импозантного мужчину.
Она хотела было что-то добавить, но Итан уже деловито соскочил с кровати.
— Жаль, но мне только что пришло в голову, что у меня срочная конференция за океаном, — сказал он с виноватой ноткой в голосе, быстро натягивая брюки. — Сама понимаешь, бизнес не ждет.
Его движения были отточенными и стремительными – результат долгой муштры.
Штаны он надел действительно быстро.
Лина даже не успела ничего сообразить, как он уже застегивал рубашку, накинул пиджак и подхватил ключи от машины.
— На связи, «Уайлдкэт».
Он наклонился и запечатлел на ее лбу почти формальный поцелуй.
Дверь тихо закрылась, оставив Лину в комнате, где еще витали ароматы страсти и лжи.
Опомнившись, девица выкрикнула в пустоту:
— Эй! А деньги?!
…
Через полчаса в шумном круглосуточном интернет-кафе в центре Торонто, в тесной кабинке телефона-автомата.
Итан опустил несколько монет и набрал сложный зашифрованный номер, прошедший через цепочку серверов в разных странах.
На том конце сняли трубку, но ответом было лишь молчаливое дыхание.
— Ветер переменился.
Это был установленный пароль.
После короткого треска в трубке раздался голос Райнхарда Тристана Ойгена.
— Дружище, ты опять сменил номер?
— Всегда нужно немного новизны. Слушай: в Торонто всплыла новая синтетика, кодовое название «Небесный Дар». Корни уходят в Азию, каналы не колумбийские и не мексиканские.
Итан говорил быстро, чеканя каждое слово:
— Производитель – некий Второй Брат, химический гений. Ключевой узел распределения – китайский делец Е Чжэньли. Пользуются вакуумом после ударов по мексиканцам, качают товар морем через Канаду.
На том конце воцарилось молчание. Ойген переваривал информацию.
— Е Чжэньли… припоминаю это имя, — голос Райнхарда оставался спокойным, но в нем проснулся интерес. — Уровень достоверности?
— Косвенные улики от низового контакта. Но упаковка профессиональная, запах специфический, детали вписываются в общую логику.
— Считаю, информация верна, — продолжил Хант. — Это не уличная шпана, на рынок вышли игроки с организацией, технологиями и капиталом. Пока латиноамериканские деды зализывают раны, пустоту заполняют более хитрые азиатские группы. Их продукт обновляется быстрее, химия сложнее, отследить труднее.
— Принято, — лаконично отозвался Ойген. — Что тебе нужно?
— Допуск к ресурсам уровня «Б». Нужно проверить: во-первых, распространение «Небесного Дара» в Торонто, Ванкувере и на Западном побережье США.
— Во-вторых, личность Второго Брата и его организацию.
— В-третьих, последние морские перевозки и финансовые потоки Е Чжэньли, его связи с Азией.
— И четвертое: нет ли отчетов о подобной дряни в портах Европы.
— Допуск подтверждаю. Соблюдай режим тишины, отчеты шли по старому каналу, — Ойген вздохнул. — Эти азиаты могут быть похлеще любых картелей. Будь осторожен.
— Понял, — кивнул Итан.
Короткие гудки. Линия оборвалась. В кабинке остался лишь шум интернет-кафе: звуки игр и стук клавиш.
Итан Хант повесил трубку и прислонился к пластиковой перегородке, закурив.
В дыму сигареты он мысленно связывал нити: «Небесный Дар», Второй Брат, Е Чжэньли… Возникала новая, опасная и чуждая сила. Азиатские синдикаты работали иначе: скрытнее, технологичнее, эффективнее.
Это была не просто контрабанда. Это могло затронуть интересы «Гидры» и перекроить карту влияния в регионах.
Дело принимало серьезный оборот.
Внезапно он почувствовал зов природы.
Пока нервы были натянуты, он не замечал, но теперь нужда стала острой. Он затушил сигарету и направился вглубь кафе, к не самому чистому туалету.
Внутри горел тусклый свет, пахло хлоркой и старой грязью.
Итан расстегнул ширинку у писсуара, все еще размышляя о делах Е Чжэньли.
Вдруг дверь за спиной открылась, с грохотом захлопнулась, и послышался сухой щелчок задвижки.
Хант замер. Профессиональный инстинкт взвыл об опасности. Он не сменил позы, лишь едва заметно скосил глаза, оценивая обстановку сзади.
Вошел мужчина. Невысокий, в обтягивающих вельветовых штанах на подтяжках и клетчатой рубашке. Его взгляд блуждал, а на губах играла странная, заискивающая улыбка.
Он не пошел к другому писсуару. Вместо этого он встал чуть поодаль за спиной Итана и начал медленно потягивать свои подтяжки.
Движения были нарочитыми, с явным подтекстом.
По спине Ханта пробежал холодок отвращения.
Он закончил дела, застегнулся и с каменным лицом обернулся.
Мужчина, увидев, что на него смотрят, расплылся в улыбке еще шире, подался вперед и приглушенно, с какой-то тошнотворной фамильярностью, спросил:
— Эй, красавчик, пошалим?
Твою мать!
— С мамашей своей пошали! — Рявкнул Итан.
Его реакция была молниеносной.
Он не собирался тратить время на разговоры. Левой рукой он подхватил стоящую у стены мокрую, грязную швабру и без малейших колебаний впечатал ее прямо в это предвкушающее лицо!
— Угх!
Мужчина никак не ожидал такого «умывания».
Зловонная жижа со швабры мгновенно залепила ему глаза и рот. Он попятился, захлебываясь криком.
Но Хант на этом не остановился.
Почти одновременно правая рука Итана вцепилась в одну из подтяжек противника. Он резко дернул его на себя, и в тот же миг его колено мощным ударом вошло точно в цель.
— А-а-а-а-а!!
Душераздирающий вопль огласил тесную уборную. Мужчина выпучил глаза, его лицо исказилось от запредельной боли. Он судорожно схватился за пах и повалился на пол, сворачиваясь в позе эмбриона и содрогаясь всем телом.
Итан отпустил подтяжку и с брезгливостью вытер руку об штанину, словно коснулся чего-то крайне нечистоплотного.
Он сверху вниз посмотрел на стонущего бедолагу, придавил его плечо ботинком, чтобы тот не дергался, и наклонился.
— Послушай меня, кусок дерьма.
Он чуть поднажал, заставляя того слушать сквозь боль:
— Мой вкус – это горячие женщины с формами, усек? А не такие боровы в подтяжках, как ты.
— Если еще раз не удержишь свои причиндалы и полезешь к кому-то, я их тебе под корень вырву, будешь до конца дней писать сидя. Запомнил?
Договорив, Итан Хант небрежно убрал ногу и поправил воротник рубашки, будто просто выкинул пакет с мусором.
Не удостоив поверженного противника вторым взглядом, он открыл засов и вышел, оставив за собой лишь хриплые стоны.
У двери туалета двое подростков, собиравшихся войти, так и застыли, напуганные аурой Ханта и звуками изнутри. Зайти они так и не решились.
Итан, не глядя на них, стремительно пересек зал и вышел сквозь стеклянные двери в шумную ночь Торонто.
…
16 сентября 1995 года, День независимости Мексики.
Площадь Конституции в Мехико. Раскаленное солнце, несмолкаемый гул толпы. Площадь превратилась в бушующий океан триколора. Тысячи людей размахивали флагами, охваченные праздничным экстазом и гордостью.
На временных трибунах разместились чиновники, представители общественности и иностранные дипломаты.
В зоне для прессы репортеры ведущих мировых СМИ тоже поддались общему настроению.
Церемония шла своим чередом.
Президент Луначарский произнес пламенную речь, напомнив об истории борьбы за свободу и воспев национальный дух. Он особо отметил, что под руководством господина Виктора Мексика обрела небывалое единство и мощь.
Площадь отзывалась громогласными раскатами:
— Да здравствует Мексика! Да здравствует Виктор!
Когда Луначарский закончил и ведущий объявил о начале выпуска голубей и карнавального шествия, журналисты уже склонились над блокнотами, набрасывая заголовки о «новом дыхании» Мексики…
В этот момент в задней части трибуны возникло легкое движение.
Охрана быстро организовала проход.
И тут, в сопровождении телохранителей, к первому ряду вышли две фигуры.
Когда объективы камер чисто машинально поймали этих людей, в рядах прессы словно взорвалась беззвучная бомба!
Щелк! Щелк! Щелк!
Миг оцепенения сменился безумной канонадой затворов!
Все камеры мира впились в кадр, от которого у любого перехватило бы дыхание:
Рядом с Виктором стоял не кто иной, как Джордж Уокер Буш!
— Господи, это же президент Буш! — Вскрикнул репортер «Ассошиэйтед Пресс».
— Когда он прибыл в Мексику?!
— Почему они вместе?!
— Быстрее! В номер! Срочно молнию в ленту!
Пресс-центр вскипел. Журналисты кинулись к телефонам, перекрикивая друг друга, диктовали в редакции сенсацию. Все телеобъективы были намертво прикованы к двум главным героям на трибуне.
Весь мир смотрел на них сквозь линзы камер.
Виктор, казалось, вовсе не замечал суматохи внизу и ослепительных вспышек. Он непринужденно повернулся к Бушу, что-то рассказывая и указывая рукой на праздничную колонну, словно гостеприимный хозяин, поясняющий детали торжества.
Буш-младший с безупречной, отрепетированной улыбкой политика кивал в ответ.
Он вставлял реплики, хотя было заметно, что мысли его витают далеко.
Картина была слишком мощной, слишком нереальной!
Меньше двух суток назад страны стояли на пороге войны из-за Техаса, и планета с содроганием ждала великого столкновения в Северной Америке.
А теперь эти двое преспокойно стоят рядом на празднике Независимости Мексики и мило беседуют?
Сделка и компромиссы, стоящие за этим кадром, могли свести с ума любого политического аналитика.
Даже эксперты были в полном ступоре.
Военный оркестр заиграл мирную, торжественную мелодию.
С края площади служители открыли огромные клетки.
В одно мгновение тысячи белоснежных голубей взмыли ввысь, подобно внезапному белому облаку. Они кружили над площадью Конституции, проносясь над флагами и ликующими людьми, и наконец растворились в лазурном небе – символ надежды и триумфа.
Следом за птицами началось грандиозное шествие платформ.
— Знаешь, приятель, Латинская Америка велика, — внезапно произнес Виктор. — В ней хватит места и для США, и для Мексики.
Буш-младший взглянул на него, но промолчал.
«Твоя правда, – подумал он. – …Ты крутой, ты смелый, ты победитель. Сейчас ты можешь сказать хоть то, что Вашингтон основали мексиканцы, и я не стану спорить».
…