Глава 686: «Труба зовет!»
Рассвет 9 июня 1995 года.
Утренний туман на южной границе Техаса еще не успел рассеяться, когда тишину разорвал глухой рокот двигателей.
В бескрайней пустыне и вдоль извилистого русла Рио-Гранде огромный стальной поток давил пограничные заграждения, вздымая тучи пыли гусеницами и колесами.
Вторжение мексиканской армии…
Впрочем, нет. Разве можно называть правое дело вторжением?
Какой-то старейшина индейцев команчи, взявшийся невесть откуда, заявил, что жаждет возвращения «славного воинства» на исконно техасские земли.
Ни объявления войны, ни ультиматума.
Менее чем через шесть часов после пламенной речи Пола в Остине, застоявшиеся в ожидании 1-я и 2-я мотострелковые дивизии мексиканской Восточной группы войск, подобно сорвавшимся с цепи псам, пересекли границу сразу на нескольких участках.
Их векторы атаки были нацелены прямо в экономическое сердце Южного Техаса: глубоководный порт Корпус-Кристи на берегу Мексиканского залива, а также ключевые пограничные узлы – Ларедо и Браунсвилл.
Захват этих точек означал бы, что Техасу перережут все артерии снабжения.
На пустынном участке границы к западу от Браунсвилла маленький патруль Департамента общественной безопасности первым заметил неладное.
В их распоряжении было лишь хлипкое укрепление из мешков с песком да старый пулемет M60.
— Господи… посмотри туда! — Дрожащим голосом произнес молодой офицер полиции, указывая на тучи пыли, поднимающиеся на южном горизонте.
Опытный шериф схватил бинокль и, бросив лишь один взгляд, мгновенно изменился в лице.
В лучах восходящего солнца бесконечные колонны темно-зеленой техники катились вперед. В авангарде шли БТР-80 с пехотой и бесчисленные военные грузовики в пустынном камуфляже. Чуть поодаль виднелись массивные силуэты танков – M1A1 и те, что мексиканцы прозвали «Саламандрами» M1A2.
— Это мексиканцы! Они перешли черту! Быстро! Докладывай в штаб! На нас напали, это полномасштабное вторжение! — Проорал шериф в рацию, но в ответ слышался лишь треск статики. Вражеские средства РЭБ уже начали свою работу.
Не успели они организовать хоть какое-то подобие обороны, как пули калибра 14.5 мм из пулеметов БТР запели над головами, в щепки разнося капот их джипа и размётывая мешки с песком.
Пули глухо вгрызались в землю.
— Отходим! В машину! Убираемся из этого ада! — Шериф понимал, что пытаться остановить эту лавину – всё равно что бросаться под поезд. Он затащил напарника в единственный уцелевший пикап и, вдавив педаль в пол, под свист пуль рванул на север.
За их спинами передовые отряды мексиканцев, не встречая сопротивления, сминали пограничную колючую проволоку.
Высоко в небе пара мексиканских истребителей F-22 и четверка «Бородавочников» шли звеном, ведя разведку боем севернее границы.
— Гнездо вызывает группу «Гончая». Датчики не фиксируют воздушных угроз, все техасские F-16 оттянуты на восток к Ред-Ривер. Вам разрешена свободная охота по любым наземным движущимся целям. Повторяю: свободная охота. — Поступила команда с самолета ДРЛО.
Ведущий пилот посмотрел вниз на ползущие, словно муравьи, свои бронетанковые колонны и на редкие техасские гражданские и военные машины, пытающиеся удрать на север.
— «Гончая-1» принял. Вижу подозрительную колонну, запрашиваю атаку.
— Атаку разрешаю.
Пилот «Бородавочника» толкнул ручку управления. Штурмовик пошел в пике, авиапушка изрыгнула пламя, а бомбы с пронзительным воем сорвались вниз. Несколько грузовиков на шоссе, не успевших скрыться, в мгновение ока превратились в пылающие железные гробы.
Пике штурмовика разрезало небо. Авиабомбы, подчиняясь законам физики, первыми коснулись земли.
Бум!!
Огромный огненный шар, окутанный черным дымом, взметнулся ввысь. Раскаленная волна мгновенно поглотила головной пикап, пытавшийся прибавить ходу.
Машину не просто разорвало – ее подбросило в воздух, и она, дымясь, несколько раз перевернулась.
Следом за этим огненный бич из 30-миллиметровых снарядов с обедненным ураном хлестнул из вращающейся пушки второго «Бородавочника», вгрызаясь в самую середину колонны.
Началась настоящая травля!
Лязг и скрежет металла!
У гражданской легковушки начисто сорвало капот, а в следующую секунду ливень снарядов прошил салон.
Кровь и плоть мгновенно превратились в мелкодисперсную взвесь, вылетавшую из изрешеченных окон. Изуродованные останки силой удара выбросило с пассажирского сиденья прямо на раскаленный асфальт.
Уцелевшие машины в панике бросались в стороны. Один грузовик резко крутанул руль, пытаясь съехать в кювет, но потерял равновесие и завалился на бок, высекая снопы искр при скольжении.
Дверцу вышибло, и из кабины по пояс высунулся окровавленный человек, чья нога была вывернута под немыслимым углом.
Он поднял взгляд к небу; его зрачки расширились от запредельного ужаса. Второй «Бородавочник» уже заходил на второй круг. Человек отчетливо видел хищное рыло авиапушки и размытый силуэт шлема пилота.
— Нет… не надо… — его крик утонул в реве двигателей и грохоте взрывов.
Шух-шух-шух!
Очередная очередь ювелирно перепахала перевернутый грузовик. Попали в бензобак – новый мощный взрыв, брызги горящего топлива мгновенно окутали и раненого, и остов машины.
Человек превратился в истошно кричащий факел. Он безумно дергался и катался по земле, но через несколько секунд затих, превратившись в обугленный скрюченный кусок углерода. Воздух наполнился тошнотворным смрадом жареного мяса и горелого пластика.
— Группа «Гончая», цели уничтожены. Поворот на северо-запад, продолжаем патрулирование. — Голос ведущего пилота в эфире был абсолютно спокойным.
— Принято! — Отозвался штаб.
Штурмовики устремились вглубь территории Техаса.
Техасская ПВО…
Она была как девица легкого поведения перед восемнадцатилетним юнцом: ее растерзали, не успев даже познакомиться.
А на главном шоссе, ведущем к Ларедо, стремительно продвигался авангард 2-й мотострелковой дивизии Мексики. Командир танка M1A1, высунувшись по пояс из люка, внимательно осматривал окрестности в бинокль.
Танк с натужным гулом переехал дорожный указатель «Добро пожаловать в Техас».
Рядом густо рос сорняк.
Видно было, что за дорогой давно никто не ухаживал.
На своем пути они почти не встречали серьезного сопротивления.
Лишь редкие блокпосты местных полицейских или резервистов Национальной гвардии. Обычно пары предупредительных очередей или простого опускания танкового ствола хватало, чтобы эти плохо вооруженные защитники разбегались, сдавались или отступали.
Следом за танком шел БТР TPz-1, битком набитый мексиканской пехотой. На лицах молодых солдат застыла смесь тревоги, азарта и легкой растерянности. Рация без умолку транслировала доклады:
— Рота «А» заняла пограничный КПП, сопротивления нет.
— Рота «Б» докладывает: гарнизон городка впереди отступил…
— Артиллерия дивизии разворачивается на позициях, готова оказать поддержку…
Командир батальона по связи провел краткую накачку:
— Парни, прибавить ходу! Мы должны взять плацдарм в Ларедо до того, как они опомнятся!
Колонна растянулась на мили, поднимая шлейф пыли, и, подобно огромному желтому питону, неумолимо пожирала земли Южного Техаса.
На юге штата паника распространялась подобно чуме.
Все дороги, ведущие на север, были забиты беженцами. Рев клаксонов, плач, проклятия – всё слилось в единый гул.
Нехватка бензина, заторы, дикие слухи. Кто-то кричал, что мексиканский десант уже взял аэропорты, кто-то божился, что вражеские танки всего в десяти милях отсюда.
В центрах мобилизации Национальной гвардии царил хаос.
Резервисты спешно хватали оружие и патроны, но им не хватало ни четкого командования, ни достоверных разведданных.
Связь то и дело пропадала, приказы сверху приходили путаные: то требовали стоять насмерть, то немедленно отходить на вторую линию обороны.
А в порту Корпус-Кристи…
Морской бриз приносил запах соли, обдувая немногочисленные катера и вспомогательные суда техасской морской охраны.
Город только просыпался. Для большинства горожан яростные речи губернатора Пола и напряженность на границе были лишь шумом из радиоприемников и заголовками в газетах – чем-то далеким.
Внезапно с юга, со стороны моря, навалился низкий, незнакомый гул. Он не был похож на звук гражданских самолетов или изредка пролетавших F-16 Нацгвардии. Гул нарастал, быстро превращаясь в пронзительный, раздирающий уши свист.
— Что это за чертовщина? — Рабочий в доке, прищурившись, сплюнул окурок и посмотрел в небо.
Ответ пришел быстро.
На южном горизонте, словно рой саранчи, возникли черные точки. Они стремительно увеличивались, обретая хищные очертания мексиканских истребителей. И это была не пара самолетов – их были десятки!
Истребители F-14 и F-15E в пустынном и темно-зеленом камуфляже шли плотным строем, прикрывая тяжелые машины.
Бомбардировщики B-1B!
Когда-то гордость американского авиапрома, которую теперь научились строить и в Мексике.
— Авианалет! Мать вашу, это налет! — Истошный крик разорвал относительную тишину порта.
У-у-у-у!
Портовая сирена взвыла лишь тогда, заходясь в истерике, словно женщина, которую схватили за горло. Слишком поздно.
Первая волна бомб уже неслась вниз со свистом вестников смерти.
Грохот!
Земля заходила ходуном. Чудовищные взрывы мгновенно заглушили все остальные звуки. Прямым попаданием был уничтожен резервуар с мазутом в портовой зоне; в небо взметнулся гигантский гриб черно-красного пламени. Раскаленный воздух вместе с осколками и вонью ударил в лица людей.
— Господи!
— В укрытие!
— Бегите!
Хаос достиг апогея. Крики, взрывы, рев сирен и грохот рушащихся зданий слились в симфонию смерти.
Корабли в гавани стали живыми мишенями.
Патрульный катер, пытавшийся сняться с якоря, накрыло залпом нурсов с мексиканского штурмовика A-37. Маленькое судно вмиг изрешетило, оно вспыхнуло и начало медленно крениться.
Матросы, как горох, посыпались в воду, покрытую пленкой мазута и огнем.
Со стороны аэродрома повалил густой дым.
Несколько техасских F-16, пытавшихся пойти на взлет, были разорваны в клочья мексиканскими штурмовиками прямо на полосе. Вспышки взрывов озаряли полнеба, обломки разлетались на сотни метров.
Наконец, редко затявкали зенитки. Несколько бледных трасс неуклюже потянулись к небу, но для скоростных ударных групп это не представляло почти никакой угрозы – лишь провоцировало на еще более жестокий ответ. Один F-14 изящным виражом зашел на зенитную позицию и выпустил кассету ракет, превратив этот квадрат в руины.
Мексиканские пилоты словно играли в охоту, безнаказанно проносясь над городом. Очереди авиапушек полосовали улицы, портовые сооружения и любые цели, казавшиеся ценными.
Полный разгром!
… В подземном командном центре под резиденцией губернатора в Остине.
Система вентиляции монотонно гудела, но была не в силах разогнать густой туман отчаяния и тревоги.
Карта Техаса на стене, которую Пол Стюарт когда-то расчертил красным, помечая важные пункты, теперь покрывалась синими кнопками. Офицеры штаба отмечали ими передовые отряды мексиканцев, которые, подобно стае жадных термитов, вгрызались в техасскую землю с юга.
— Порт Корпус-Кристи… полностью разрушен.
Голос связиста дрожал. Он сжимал листок с боевым донесением, собранным по крупицам из обрывочных радиосигналов; края бумаги размокли от пота. — Причалы, нефтехранилища, патрульные катера… и три F-16 на аэродроме – сожжены до того, как успели оторваться от земли. Мексиканские B-1B продолжают бомбежку, их истребители… хозяйничают там как у себя во дворе.
Пол резко вскинул голову и, пошатываясь, подошел к карте. Его палец с силой надавил на точку, обозначающую Корпус-Кристи. Синие кнопки уже миновали порт и ползли вглубь штата.
— А Ларедо? Браунсвилл?
Он спрашивал, цепляясь за последнюю тень надежды.
Стоящий рядом оперативный офицер, бледный как полотно, протянул еще один лист:
— Пограничный КПП в Ларедо пал еще в шесть утра. Авангард 2-й механизированной дивизии Мексики уже в городе. Резервисты Нацгвардии не выдержали – у них нет тяжелого оружия, они разбежались под ударом танков. В Браунсвилле еще хуже. Связи нет, последнее сообщение было о том, что их штурмовики «Бородавочники» расстреливают всех на шоссе.
Пол вспомнил, как стоял перед Капитолием в Остине, обещая тысячам техасцев защитить их землю. Теперь эти пафосные слова звучали издевкой.
— Виктор… подонок!
Пол внезапно глухо зарычал и с силой ударил кулаком по столу. — Он нарушил все правила! Даже войну не объявил! Перешел границу исподтишка, как воришка!
Он снова и снова выкрикивал имя мексиканского лидера, то срываясь на крик, то переходя на шепот. Ярость сменялась бессилием, пока не осталась лишь тяжелая одышка.
Выдохнувшись, он рухнул в кресло, обхватив голову руками.
Через какое-то время Пол поднял голову. В его потухших глазах вдруг вспыхнул безумный огонек, какой бывает у загнанного зверя, почуявшего последнюю возможность укусить.
Он резко повернулся к стоящему в углу министру внутренних дел Джуду Уоллесу и заговорил быстро, срываясь на хрип:
— Джуд, немедленно свяжись с местными кланами и владельцами крупных ранчо на западе. Пусть собирают своих людей!
Джуд Уоллес опешил и нерешительно произнес:
— Губернатор, они же… они просто бизнесмены. У них есть частная охрана, но это же чоповцы, ковбои… они не чета регулярной армии…
— Плевать, чета или нет! — Пол перебил его, повысив голос до крика, в котором сквозило безумие. — Техас гибнет! Остин вот-вот падет! Они думают, что отсидятся в тылу и сохранят свои пастбища, заводы и банковские счета? Когда мексиканцы придут сюда, они первыми пустят их под нож!
— Они же несут свой проклятый «изм»!!
Кхм-кхм… эти слова на протяжении десятилетий действительно наводили ужас на всю Европу.
Почему все так боялись СССР?
Разве у США не было больше кораблей и ракет?
Дело было в идеологии и вере, которые казались западным элитам пугающими. И Мексика, унаследовавшая эту волю, в некоторых вопросах действовала еще решительнее.
Стюарт встал, подошел к Джуду и крепко схватил его за плечи:
— Иди и скажи им: либо они сейчас же являются в Остин со своими людьми, пушками и грузовиками, вступают в бой и защищают нашу землю, либо я объявляю их изменниками родины!
— Изменниками?
Голос Пола звучал с беспощадной решимостью:
— Техас кормил их столько лет. Они владели лучшими землями, гребли деньги лопатой. Теперь, когда земли не станет, они хотят остаться в стороне? Хрен им!
Он отпустил плечи Джуда и повернулся к карте, очерчивая пальцем район вокруг Остина:
— Передай им: мексиканцы будут здесь максимум через три дня. Пусть их частные армии – не регулярные войска, но у них есть стволы, есть пикапы. Они могут вести партизанскую войну, держать дороги! Обещай им что угодно: землю, ресурсы, любые льготы после войны. Но если они не явятся – если Остин падет, я первым делом расправлюсь с ними. Конфискую всё имущество, а их имена навечно пригвоздлю к позорному столбу Техаса!
Джуд, глядя в безумные глаза Пола, понял, что у губернатора не осталось путей к отступлению – и он не позволит их иметь техасским богатеям.
Он тяжело кивнул:
— Я понял, губернатор. Сейчас же свяжусь со всеми. Никого не упущу.
Когда Джуд вышел, Пол снова уставился на карту. В его безумном взгляде промелькнула тень сомнения.
А теперь… может, пора и самому делать ноги?
Дверь командного центра слегка качнулась от сквозняка, снаружи донеслись приглушенные звуки сирен.
Пол подошел к окну, отодвинул край шторы и посмотрел на толпы людей, в панике бегущих по улицам Остина. На его губах застыла горькая усмешка.
— Хочешь проглотить Техас, Виктор? Не выйдет. — Прошептал он, и в его взгляде безумие смешалось с фатализмом. — Даже если придется лечь костьми последнему человеку – я заставлю тебя заплатить кровавую цену.
Звучало это, честно говоря, не слишком убедительно.
… В студии государственного телевидения Мехико было светло как днем. Ведущая Мария Эрнандес в строгом темном костюме сидела перед камерой. На экране за ее спиной крутились свежие кадры с фронта.
Солдаты на улицах Ларедо помогали напуганным детям; внизу бежала яркая строка: «Освобождение Техаса. Справедливость в пути».
— Добрый день, дорогие телезрители. Представляем вашему вниманию свежую сводку с фронта.
Голос Марии звучал уверенно и твердо, разлетаясь по всем штатам Мексики и даже по тем районам к северу от границы, где еще ловился сигнал. — К 10 часам утра первая мотострелковая дивизия нашей Восточной группы войск полностью установила контроль над жилыми кварталами Браунсвилла. Подавлено двенадцать очагов сопротивления. Освобождено 137 мигрантов, незаконно удерживаемых Департаментом общественной безопасности Техаса. Вторая мотострелковая дивизия создала прочный оборонительный рубеж в Ларедо. Инженерные части спешно восстанавливают пограничные мосты для обеспечения бесперебойного снабжения.
Картинка сменилась кадрами аэросъемки. Над нефтехранилищами Корпус-Кристи еще клубился черный дым, но акватория порта уже была перекрыта патрульными катерами мексиканских ВМС. Моряки в спасательных жилетах затаскивали на борт техасских гражданских, оказавшихся в воде.
— Важно отметить, что в ходе продвижения наши войска строго соблюдают положения Женевской конвенции, уделяя первостепенное внимание безопасности мирного населения. — Мария указала на кадр в углу экрана, где мексиканский солдат протягивал бутылку воды плачущему техасскому ребенку.
— На данный момент открыто шесть пунктов временного размещения, где беженцы из Техаса получают питание, медикаменты и кров. Это разительно контрастирует с ложью об агрессии, которую распространяет правительство Пола Стюарта.
Мария взяла со стола папку и вывела на экран сканы документов. Первыми шли записи о финансовых связях «Семьи Гарретт» с наркоторговцами. Банковские выписки наглядно показывали, как через подставные фирмы эта семья перевела Картелю Синалоа более 200 миллионов долларов. На фото рядом наследник семьи и наркобарон поднимали тосты в частном поместье.
Затем последовали доказательства причастности «Семьи Тафт» к торговле людьми. Секретное соглашение 1980 года гласило, что под видом «привлечения сельскохозяйственных рабочих» семья переправляла сотни беженцев из Центральной Америки на фермы Южного Техаса. Удостоверения личности и акты медицинского освидетельствования побоев прилагались.
Голос Марии стал суровым:
— Долгое время властная верхушка Техаса во главе с Полом Стюартом состояла в сговоре с наркокартелями и сетями работорговцев, превратив штат в свою личную криминальную империю для извлечения сверхприбылей.
Начался блок видеоинтервью. Бывший охранник семьи Тафт, чье лицо было размыто, дрожащим голосом рассказывал на камеру:
— Они набивали беженцев в фургоны без воды и еды. Если кто-то сопротивлялся – выбрасывали в пустыне на съедение волкам… Я видел двенадцатилетнюю девочку, которой сломали ноги за попытку побега. Она не прожила и трех дней.
Другой мигрант из Мексики, работавший на нефтепромыслах Гарреттов, показал шрамы от ожогов на руках:
— Нас называли незаконными захватчиками, хотя мы работали по 16 часов в сутки за гроши. За любой протест охранники пытали нас клеймом, а потом ложно обвиняли в торговле наркотиками и отправляли в тюрьму.
Демонстрация улик длилась двадцать минут: от документов на захват земель до списков нелегальных сделок с оружием, от записей пыток в частных тюрьмах до отчетов об экологических преступлениях. У каждого материала был указан источник и экспертное заключение, не оставляя места для сомнений.
Когда камера снова показала Марию, в ее глазах читалась скорбь, но больше – решимость:
— Правительство Пола Стюарта кричит о «защите земли», но на деле они защищают не землю техасцев, а интересы кучки богатеев. Их «независимость» – лишь ширма для преступлений. Даже сейчас, когда мы начали операцию, губернатор Пол в Остине толкает речи, подстрекая народ к борьбе, но при этом ни словом не упоминает о контрабанде нефти Гарреттами или работорговле Тафтов. Может ли такое правительство представлять волю народа Техаса?
— Мексика пришла ради справедливости. Мы пришли, чтобы освободить людей, покончить со злом и защитить достоинство каждой жизни. Мы верим: под знаменем правды Техас обретет подлинный мир и честность. И Мексика будет стоять плечом к плечу со всеми, кто ищет правосудия, до самой победы!
В своем кабинете Виктор наблюдал за эфиром.
Он не удержался от похвалы:
— Какая славная девушка.
Касаре, стоявший рядом, всё понял без слов.
Повысить ее! И прибавить зарплату!
— Босс, Лоуренс Константин Стюарт всё требует встречи. Особенно после того, как узнал о начале боевых действий.
Виктор затянулся сигаретой.
— Пригласи его. Пообедаем вместе.
…