Глава 681: «Сыма И Латинской Америки!»
Вдоль берегов Миссисипи, в штате Иллинойс, утренний туман еще не рассеялся. Влажный воздух, пропитанный запахом речной тины, лип к шерстяному пальто Бламо Рамсфелда.
Он сидел на складном стуле; удочка наискосок покоилась на металлической подставке, а леска уходила в мутные воды реки.
За спиной раздался хруст гравия под подошвами кожаных туфель – шаги были не слишком тяжелыми, но отчетливыми.
Бламо не оборачивался, он и так знал, кто пришел.
— Я уж думал, ты опоздаешь, — проговорил он. — В сегодняшнем кофе не хватило сахара?
— Да как можно, — Джон Хокинс добродушно усмехнулся. — На этот раз заварил зерна из Гватемалы, вкус погуще, как вы и просили.
Он поставил термос у ног Бламо, выудил из портфеля клетчатую салфетку и аккуратно расстелил ее на соседнем валуне.
Только тогда Бламо повернул голову. Его взгляд скользнул по идеально отглаженному воротничку рубашки Хокинса – ее сшили на заказ в Чикаго в прошлом месяце по его же просьбе. На манжетах поблескивали изящные серебряные запонки с гравировкой «B& R».
Это был его «секретарь» и, по совместительству, друг детства.
После того как Бламо обосновался в Иллинойсе, его родители погибли, и рядом не осталось ни одного близкого человека. Это давило на него… заставляло чувствовать себя одиноким.
Однажды на заправке он случайно встретил Джона Хокинса, который подрабатывал мойщиком машин. Бламо пришел в неописуемый восторг; оба старых приятеля были вне себя от радости.
Благодаря его протекции Джон стал его личным секретарем.
В этом вопросе даже Виктор не стал с ним спорить – в конце концов, даже у марионетки должна быть хоть какая-то свобода, верно?
— Наши люди разузнали подробности, — заговорил Хокинс. — Группу Хадсона погубило то, что их нащупали за живое. А еще они поверили обещаниям, в которые верить не стоило.
Бламо вспомнил фотографии, которые видел в Пентагоне три дня назад: тело Хадсона висело на колонне у главного входа, а рана на шее была такой глубокой, что виднелась кость.
Уже тогда он почувствовал неладное. Хадсон, сумевший с 32-м пехотным полком взять Такому, никак не походил на идиота, способного по глупости зайти в тупик.
— К каким уловкам прибег Буш-младший? — Спросил Бламо.
Ему было чертовски любопытно.
— Он присягнул, — Хокинс понизил голос до шепота, едва дыша. — Дал клятву на берегу Миссисипи, там, в районе Сент-Луиса. Это было пятнадцатого числа прошлого месяца, ночью. Буш-младший приехал с людьми и собрал кучу свидетелей, только тогда Хадсон и остальные осмелились выйти.
Пальцы Бламо дрогнули.
Клятва на Миссисипи в американской политике – ритуал почти священный. Когда Линкольн баллотировался в президенты, он на берегу этой самой реки клялся избирателям отменить рабство!
Позже Рузвельт, продвигая «Новый курс», тоже обещал здесь, что у безработных будет еда. Для таких людей, как Хадсон, выходцев из потомственных военных семей, «свидетельство» речного духа весило больше, чем любые параграфы закона.
— И кто был в свидетелях?
Хокинс сглотнул:
— Семья Кеннеди. Если точнее – Джозеф Кеннеди-младший, внук старого Кеннеди. Он сейчас заправляет торговлей оружием на Среднем Западе. Именно он выступил посредником. Сказал Хадсону, мол, «Буш-младший искренне хочет примирения, в конце концов, все мы американцы, незачем доводить дело до крайности».
Дыхание Бламо внезапно стало тяжелым.
Клан Кеннеди – этот колосс, обосновавшийся на политическом олимпе США более полувека назад. В их руках были связи с половиной Конгресса и контроль над портами Восточного побережья.
Их посредничество было сродни золотой печати на обещании Буша-младшего.
Даже если у Хадсона и были сомнения, фраза «гарантия семьи Кеннеди» начисто лишила его рассудка.
Это было похоже на старую истину…
Если сосед попросит тебя стать поручителем по кредиту, ты пошлешь его к черту. Но если это попросит мэр или губернатор?
Статус и положение порождают разный эффект.
— Что конкретно наобещал Буш-младший? — Допытывался он.
— Сказал, что если они сложат оружие и приедут в Пентагон на переговоры, то всё прошлое будет забыто, — в голосе Хокинса прорезалась горечь. — Пообещал сделать Такому «особой военной зоной», оставить Хадсона командующим и даже переоснастить 32-й пехотный полк. В довершение Буш-младший вылил бокал виски в реку и поклялся, что если нарушит обет, пусть река заберет его жизнь – пусть он утонет в этой самой Миссисипи!
Бламо вдруг расхохотался.
Он представил себе лицо Буша-младшего, вечно озаренное улыбкой, вспомнил, как тот пафосно обличал Мексику в «нарушении прав человека» на заседаниях ООН. Теперь стало ясно: всё это была лишь игра на публику.
— И Хадсон поверил?
— Поверил, — Хокинс кивнул и достал из портфеля еще одно фото. На нем Джозеф Кеннеди-младший и Хадсон пожимали друг другу руки на берегу, а на заднем плане клубился туман Миссисипи. — Младший брат Хадсона работает на судоверфи Кеннеди, в прошлом году его даже повысили до начальника цеха. Джозеф сказал ему: «Если не веришь правительству, поверь хотя бы мне. Мы, Кеннеди, никогда не обманываем солдат».
Бламо сжал фотографию в руке, потирая большим пальцем запечатленную на бумаге улыбку Хадсона. В горле внезапно пересохло – и не от горячего кофе, а от ярости, которую уже невозможно было сдерживать.
— Значит, ловушка Буша-младшего с самого начала готовилась при участии Кеннеди, — он швырнул снимок на салфетку. — Хадсон думал, что у него на руках козыри для переговоров, а на деле давно стал мясом на чужой разделочной доске.
Хокинс промолчал, лишь молча подобрал фотографию.
Бламо снова уставился на удочку. Поплавок замер как вкопанный.
— Зачем клану Кеннеди помогать Бушу-младшему?
— Думаю, дело в выгоде. Но в чем именно – мы пока не знаем.
— Хадсон… сдох не зря, чертов идиот, — проронил Бламо.
Его движения выдавали с трудом подавляемое раздражение. Карбоновое удилище с грохотом упало на гравий, катушка сорвалась, и леска хаотично хлестнула по воде, спугнув стайку птиц в зарослях прибрежной травы.
Он даже не оглянулся на брошенную снасть, а зашагал прямиком к припаркованному поодаль черному седану.
— Скучно. Завязываю с рыбалкой.
Пройдя шагов десять, он внезапно замер и обернулся вполоборота:
— Хокинс, как думаешь… Виктор когда-нибудь ради выгоды выставит Иллинойс на торги? Или… сдаст и меня тоже?
Хокинс, только что наклонившийся за удочкой, вцепился пальцами в холодную металлическую стойку.
Он поднял голову. Бламо пристально смотрел на него; в его взгляде не осталось привычной небрежности, лишь глубоко запрятанная тревога.
Хокинс открыл рот, но слова не шли. Сказать «нет» – значит нагло соврать: если Виктор смог вознести Бламо на эту высоту, то «старые связи» уж точно не свяжут ему руки. Сказать «да» – значило разрушить последние остатки уверенности друга.
Он молча прислонил удочку к камню, собрал вещи в портфель, действуя медленно, словно тщательно подбирая каждое слово.
Только когда замок портфеля щелкнул, он заговорил – голос его звучал даже глуше, чем при обсуждении Буша-младшего:
— Брат, я не могу прочитать мысли Виктора. Но я вижу другое: Людвиг Бек сейчас контролирует шестьдесят процентов гарнизона Иллинойса. На прошлой неделе даже ключи от складов оружия в Чикаго перешли к его людям.
Бламо нахмурился еще сильнее.
— Мы сейчас словно на тонком льду, — Хокинс подошел ближе и перешел на полушепот. — Тебя поставил Виктор, но у тебя нет армии, нет реальной власти. В прошлый раз, когда ты хотел отправить пару сотен человек разогнать бродяг на побережье, Бек одной фразой о «нехватке сил» отшил тебя. Как думаешь, когда придет время выбирать, сколько мы будем весить в глазах господина Виктора без опоры на штыки?
Бламо пробрала дрожь.
Его зять, честно говоря, был человеком крайне жестким. Бламо следил за новостями из Латинской Америки – ситуация там дошла до предела. Сам он, положа руку на сердце, давно бы уже сдался.
Но Виктор пер напролом, игнорируя потери, и готовился к решающему штурму!
Он смотрел на тусклые блики на воде, и перед глазами стояла рана на шее Хадсона. «Гарантии Кеннеди»… Оказалось, что и «речная клятва» Хадсона, и его собственное «кресло марионетки» – всё это лишь ряска на воде, не имеющая корней.
— Ты хочешь сказать, мне нужны свои вооруженные силы? — Голос Бламо прозвучал неуверенно.
— Не просто нужны – это вопрос выживания, — твердо отрезал Хокинс. Он вытащил из портфеля сложенный листок бумаги и протянул его:
— Вот что я нарыл. На юге Иллинойса есть заброшенный лагерь Национальной гвардии, там осталось кое-какое старое снаряжение. И еще: тот водитель, что возил вас в прошлый раз – он ветеран 101-й воздушно-десантной дивизии. У него полно связей среди сослуживцев, которых Бек задвинул на задворки.
— Брат, Хадсон был дураком, потому что поверил чужой клятве, — Хокинс встал за его спиной. — Мы не можем позволить себе быть дураками, у которых нет собственной опоры. Бросит тебя Виктор или нет, зависит от того, обладаешь ли ты ценностью, которую ему будет жалко терять.
Бламо сложил бумагу и спрятал во внутренний карман пальто.
— Поехали в Чикаго, — он развернулся, и его шаг стал заметно быстрее. Кожаные туфли решительно заскрипели по гравию. — Вызови того водителя, я хочу его видеть. А что касается Бека…
Он на мгновение замялся, в нем снова проснулась нерешительность:
— Ладно, пока не трогаем его.
— Понял.
…
Утреннее солнце в Мехико едва перевалило через временные стены реконструируемого района. В запахе пыли и свежего бетона еще угадывался смрад старых трущоб.
Виктор был в ярко-желтой строительной каске, козырек которой был слегка опущен.
— Этот квартал – первый из жилых домов, где мы завершаем кровельные работы. Используем китайские технологии модульного строительства, это почти в три раза быстрее традиционных методов.
Шедший впереди китайский инженер, старина Чжоу, сжимал в руках рулон чертежей. Он постучал пальцем по отметке «Общинная больница»:
— Согласно вашим требованиям, в каждом здании предусмотрен технический этаж-убежище, а подземные парковки можно переоборудовать под склады припасов. Пригодится и на случай войны, и при стихийных бедствиях.
Виктор кивнул, носком сапога пнул свежезалитый бетонный блок и провел пальцами по его шероховатой поверхности:
— Следите за качеством в оба глаза. Чтобы не вышло как у тех европейских консорциумов, которые строят картонные домики.
Чжоу тут же остановился и выхватил из кармана блокнот:
— Не извольте беспокоиться. У нас система тройного контроля. Марка арматуры, прочность бетона – каждый день подписи ставят три независимых инспектора. Если что не так – я первый соберу манатки и вылечу отсюда.
Его глаза горели энтузиазмом:
— К тому же головной офис передал: это образцовый проект сотрудничества Китая и Мексики. Нельзя ударить в грязь лицом.
Сопровождающие чиновники наперебой закивали: кто-то хвалил надежность технологий, кто-то вещал, что реновация решит проблему жилья для ста тысяч беженцев. Один попытался всучить Виктору бутылку воды, но Касаре бесстрастно пресек эту попытку.
Виктор не обращал внимания на лесть. Его взгляд был прикован к рабочим, сносившим старые лачуги неподалеку. Несколько парней в камуфляжных штанах, на чьих руках белели шрамы от былых стычек с картелями, таскали арматуру в грузовик.
— Это те ветераны-антинаркотики? — Спросил Виктор.
— Так точно, — поспешно ответил мексиканский чиновник, отвечавший за стройку. — Вы приказали в первую очередь трудоустраивать семьи павших и ветеранов. Они пашут лучше всех – говорят, хотят построить достойный дом для своих погибших братьев.
Виктор коротко хмыкнул.
В этот момент сзади послышались торопливые шаги.
Секретарь подбежал к Касаре и зашептал ему на ухо. Голос был очень тихим, но до Виктора долетели обрывки фраз:
— …в США… Хадсон… доказательства найдены…
Касаре кивнул, быстро подошел к Виктору и вполголоса произнес:
— Босс, разведка прислала отчет. По смерти Хадсона появились результаты.
Виктор остановился и бросил взгляд на инженера Чжоу и чиновников, ожидавших его слова.
— На сегодня закончим.
Чжоу опешил, хотел было что-то добавить, но Касаре остановил его одним взглядом.
Виктор снял каску, небрежно отдал ее телохранителю и широким шагом направился к черному автомобилю у обочины.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая шум стройки.
— Босс, Смайли и его люди выяснили: Хадсон рискнул пойти в Пентагон только потому, что за него поручились Кеннеди, — в голосе Касаре слышалась сдерживаемая злость. — Буш-младший встретился с Хадсоном пятнадцатого числа на берегу Миссисипи, пригласив Джозефа Кеннеди-младшего свидетелем.
— С какой стати Кеннеди помогать Бушу-младшему?
Касаре сглотнул:
— Люди Смайли докладывают, что Буш пообещал им пост вице-президента. Условие простое: Кеннеди помогают ему приструнить Хадсона и стабилизировать армию, а после официального вступления в должность один из их клана становится вторым лицом в государстве.
— Вице-президент? — Виктор на миг опешил, а затем разразился хохотом. — Твою мать! А этот щенок Буш азартен! Не боится, что Кеннеди сожрут его вместе с креслом?
Касаре тоже находил ситуацию абсурдной:
— Более того, в отчете сказано, что Кеннеди не только дали гарантии, но и помогли Бушу обуздать Конгресс. Старый Кеннеди задействовал все свои связи через внука. Тот факт, что Палата представителей на прошлой неделе проголосовала за закон о подавлении мятежа – целиком их заслуга.
Виктор задумчиво потер щетину на подбородке, его взгляд стал мрачным.
Он вспомнил, как на недавнем заседании ООН представитель США пафосно разглагольствовал о «нарушении прав человека» в Мексике. Теперь всё встало на свои места: это был спектакль. Буш-младший одной рукой манил Кеннеди постом вице-президента, другой – заманивал Хадсона «священной клятвой» на убой. А затем использовал труп генерала, чтобы запугать военных. Эта комбинация была куда грязнее и эффективнее, чем он ожидал.
— Прямо-таки Сыма И нашего времени, — пробормотал Виктор. — Хадсон, этот болван, до самой смерти не понял, что его продали? Думал, Кеннеди пришли его спасать, а они лишь сильнее толкнули его в ад. Трюк Буша-младшего похлеще, чем у любого наркоторговца. Те хотя бы убивают открыто, а этот использовал репутацию целого клана как нож, да еще так, что все вокруг поверили, будто он «действует в интересах нации».
Касаре кивнул:
— Смайли говорит, что Буш уже начал чистку среди несогласных в армии. 32-й полк Хадсона расформирован, солдат раскидали по разным частям. Нескольких офицеров, отказавшихся сдаться, тайно казнили. Тела у входа в Пентагон не провисели и суток – их уволокли в крематорий, даже пепла не оставили.
— Оставишь пепел – кто-нибудь придет качать права, — холодно усмехнулся Виктор. — Бушу сейчас нужна тишина. Он хочет, чтобы все поскорее забыли, что был такой офицер Хадсон, которого он заманил на смерть ложью.
Он вспомнил предыдущие донесения о том, что рядом с Бушем трутся британцы. Теперь, в контексте сделки с Кеннеди, картинка начала складываться:
— Касаре, как думаешь, Буш решился бы на такое без поддержки других сил? Например, местной элиты или даже Евросоюза?
— Кеннеди сильны, но чтобы удержать всю американскую армию, одних их мало. Буш наверняка наобещал и другим – скажем, открыл рынок вооружений для европейских концернов.
Чем больше Виктор размышлял, тем сильнее росло его беспокойство:
— Пусть Смайли копает дальше. Упор на связи главы аппарата Буша с европейским капиталом. Особенно интересуют британская BAE Systems и французская LVMH. История с переводом денег наркоторговцам от LVMH еще не закрыта. Если они спелись с Бушем, то это уже не просто борьба с наркотиками. Это заговор Европы и США с целью проглотить всю Латинскую Америку!
Касаре энергично закивал.
Виктор откинулся на спинку сиденья, наблюдая за мелькающим пейзажем. Новостройки реконструируемого района остались позади, их сменили фешенебельные кварталы Мехико. На рекламных щитах пестрели логотипы европейских люксовых брендов, в неоновом свете сновали прохожие. Они и не подозревали, что на севере, в США, идет кровавая «чистка власти», и что антинаркотическая война в их собственном регионе может в любой момент превратиться в месиво по воле западных кукловодов.
— Европейские СМИ каждый день вопят о нашей «жестокости», — процедил Виктор. — Но почему они молчат о том, что Буш в Пентагоне положил больше людей, чем мы при зачистке фавел в Бразилии? Кеннеди за пост вице-президента отправляют людей на бойню, и никто не кричит о гуманитарной катастрофе?
Касаре молчал. Он знал, как бесится босс: Мексика делает правое дело, а ее мешают с грязью, в то время как США проворачивают гнусные интриги и переманивают людей на свою сторону ложью и деньгами.
От такой несправедливости у кого угодно лопнет терпение.
Виктор глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев сейчас был плохим советчиком. Смерть Хадсона – лишь начало. Как только Буш-младший укрепит тылы, он неизбежно развернется в сторону Латинской Америки. Против Мексики.
Европа уже вовсю клеймит Бразилию. Если к ним примкнут Штаты, латиноамериканские страны-флюгеры разбегутся в разные стороны еще быстрее.
— Пора бы хорошенько припугнуть кое-кого в Латинской Америке, — внезапно произнес Виктор.
В его глазах появилась холодная решимость:
— С этими флюгерами бесполезно миндальничать – только грубая сила! Мы не можем проиграть войну с наркотиками в Бразилии. Если падем там, весь регион окажется под пятой картелей и западных корпораций. И тогда мы либо сдохнем, либо станем их послушными марионетками.
— Слушаюсь! — Отчеканил Касаре. — Я всё организую. Пусть послы выходят на связь прямо сегодня. Никакого времени на раздумья. Нужно опередить американцев.
Машина пересекла центральную площадь Мехико. На площади Конституции еще виднелись следы вчерашнего митинга.
Лозунг «Смерть наркоторговле!» трепетал на ветру, пока дворники убирали обрывки листовок.
Виктор смотрел в окно, и его голос вдруг смягчился:
— Слушай, а ради чего мы так надрываемся?
Касаре на секунду замер, а затем серьезно ответил:
— Чтобы старики больше не плакали, чтобы дети могли учиться, а наша цивилизация не загнулась. Чтобы у каждого был безопасный дом. Чтобы над Мексикой и всей Латинской Америкой перестали измываться янки и европейцы.
Виктор ничего не ответил, лишь продолжал провожать взглядом транспаранты.
Автомобиль остановился у Национального дворца. Виктор толкнул дверь и взглянул на белое величественное здание. Шаг его был тверд.
Он знал: впереди дни куда более тяжелые, чем всё, что было раньше. Но он не отступит. Как когда-то в трущобах он с ножом в руках шел против бандитов, так и сейчас – он выставит против западных шакалов свои доказательства и кулаки. Против лжеца Буша и всех, кто хочет сорвать их войну за будущее.
— Пошли, — бросил он Касаре. — В конференц-зал. Вызывай Беннета и Пржеучила. Смерть Хадсона – это только цветочки. Нужно спешить, нельзя дать Бушу, Кеннеди и всей этой своре янки загнать нас в угол.
— Борьба не прекращается ни на миг!
…