Глава 680: «До чего же все опустились!»
Шестой день после перерыва в заседаниях ООН.
Газетная улица на Манхэттене в Нью-Йорке была забита владельцами киосков, которые размахивали пачками денег.
— Мне! Дайте мне!!
— Плачу на двадцать процентов больше!
У дверей каждого издательства творилось сущее безумие.
В девяностые, когда интернета еще не было, газеты, радио и телевидение оставались главными полями сражений в информационной войне.
Национальное радио Мексики каждое утро транслировало документальный цикл «Меч против наркотиков», посвященный успехам кампании.
Там всё было по-настоящему.
Даже павшие герои были настоящими, и у зрителей наворачивались слезы на глаза.
Любой человек, у которого была совесть, не мог остаться равнодушным.
Но ответный удар европейских медиа был не менее яростным.
Британская Би-би-си в вечерних новостях показала кадры того, как «мексиканские солдаты избивают мирных жителей».
Господи боже мой…
Вы хоть акцент-то британский могли сменить при озвучке? Такое чувство, будто у «мексиканца» полон рот навоза, настолько неправдоподобно это звучало.
Такие приемы…
Слишком топорно.
Итальянский телеканал RAI пригласил «экспертов по правам человека», которые со слезами на глазах рассказывали, что в мексиканской войне погибло «как минимум пятьдесят миллионов мирных граждан».
— Пятьдесят миллионов? Это же население целой Южной Кореи или Уганды! — Ведущий изображал крайнее изумление, нагнетая атмосферу.
Эксперт серьезно кивнул:
— Мы подтвердили это через доверенные источники. Именно пятьдесят миллионов!
— Пятьдесят миллионов, господа! Виктор – просто кровавый демон!
На фоне этого «бреда сивой кобылы» голос Мексики звучал куда рациональнее.
Посол Мексики во Франции на пресс-конференции в Париже просто швырнул на стол пачку банковских выписок:
— Вот записи переводов от группы LVMH через офшоры на счета наркоторговцев. Посмотрите, господа, сколько латиноамериканской крови на ваших предметах роскоши!
Едва он закончил, один из журналистов выкрикнул:
— А как насчет того, что ваш спецназ убивает мирных в Бразилии? Где доказательства обратного?
Спор о цифрах перерос в личные оскорбления, и в итоге французской охране пришлось выводить разбушевавшегося репортера из зала.
У штаб-квартиры Евросоюза в Брюсселе толпы протестующих шли с плакатами «Остановите бойню в Латинской Америке», но в их рядах мелькали странные личности с лозунгами «Наркоторговцы – тоже люди».
Позже выяснилось, что это были актеры, нанятые европейскими финансовыми группами. А в это время на площади Конституции в Мехико десятки тысяч людей собрались под лозунгами «Смерть наркотрафику». Кто-то расклеил на асфальте фотографии «несчастных наркоторговцев» из европейских газет, чтобы прохожие топтали их, выкрикивая: «Этим детоубийцам место в аду, а не в газетах!»
Перепалка в информационном поле из «цивилизованной дискуссии» превратилась в площадной мат.
Люди всё-таки народ простой.
— Твою мать! — летело со всех сторон.
Обозреватель испанской «Мундо» в своей колонке назвал Мексику «государством-изгоем Латинской Америки», на что мексиканская «Эксельсиор» тут же ответила: «Испанцы еще не отмылись от крови своих колоний, какое право они имеют поучать других?». Немецкий журналист в телеэфире назвал методы Мексики «фашистскими», а мексиканский коллега по радио парировал: «Вспомните, что нацисты вытворяли в сороковых, а теперь вы покрываете тех, кто убивает наших детей!»
Пока гремели медийные баталии, позиции стран прояснялись. Оплот капитализма – Европа – ожидаемо выступила единым фронтом.
Почти единогласный лагерь осуждения.
Пятнадцать стран ЕС выпустили совместную декларацию с требованием к Бразилии «немедленно прекратить огонь и сесть за стол переговоров». Германия и Франция объявили о приостановке импорта сельхозпродукции из Бразилии. Венгрия и Польша, хоть и не ввели санкции, проголосовали в Совете по правам человека на стороне Евросоюза.
Только Швейцария сохранила нейтралитет, но при этом тихо заморозила счета нескольких мексиканских компаний, связанных с фондами борьбы с наркотиками. Для понимающих людей всё было очевидно: швейцарские банки хранят слишком много грязных денег тех самых европейских кланов.
В самой же Латинской Америке всё смешалось, как в котле.
Куба и Венесуэла первыми поддержали Мексику.
Кубинский лидер на многотысячном митинге в Гаване заявил:
— Война Латинской Америки против наркотиков не должна стать заложницей европейских газет!
Венесуэла объявила об отправке в Бразилию гуманитарной помощи для пострадавших гражданских, а Колумбия, верная союзу «трех сил», открыла границы и заявила, что беда Бразилии – это беда Колумбии!
Остальные же страны региона начали играть в «дурачка».
Президент Аргентины на вопрос о ситуации в Бразилии долго мямлил и в итоге выдал:
— Нас больше заботит экспорт нашей говядины, дела других стран мы не комментируем.
Советник по нацбезопасности Перу Владимир Монтесинос объявил о временном закрытии границы с Бразилией, якобы чтобы избежать распространения конфликта.
На деле же оружие из Перу продолжало течь к наркоторговцам: в правительстве Перу кто-то явно взял на лапу от европейцев. Они не хотели ссориться с Мексикой, но и злить Евросоюз боялись, вот и выбрали тактику затворничества.
И нашим, и вашим.
Но нелепее всех повела себя Чили.
Вы же знаете этого «святошу»? Аугусто Пиночет – верный «западный пес», «совесть капитализма» и диктатор-силовик. Хотя он ушел с поста президента в 1990-м, он всё еще оставался главнокомандующим сухопутными войсками.
В свои восемьдесят лет он заявил журналистам:
— Латинская Америка принадлежит всем, а не кому-то одному.
Фраза была прозрачной – сразу стало ясно, на чьей стороне его симпатии.
В Национальном дворце в Мехико Виктор, читая отчеты о позициях соседей, не выдержал и рассмеялся:
— Аргентинцы трясутся за свои стейки, перуанцы набили карманы и молчат, а Чили…
— Старик зажился на этом свете. Когда люди живут слишком долго, они начинают вызывать брезгливость.
Касаре стоял рядом, его глаза хищно блеснули. Он всё понял.
Босс может и не говорить прямо, но дело будет сделано.
Надо помочь деду поскорее встретиться с создателем.
Он понял!
Ох как он понял!
Касаре зачитал свежее донесение:
— Звонил президент Бразилии. Аргентина отказала им в транзите продовольствия, а на перуанской границе поток оружия для банд только растет.
Виктор откинулся на диване, попыхивая сигарой и нахмурившись:
— Большинство этих стран живут за счет рынков Европы и США. Они боятся портить отношения с Брюсселем. Но они не понимают одного: если Бразилия падет, зараза расползется по всему континенту, и тогда им уже не отсидеться.
В глазах Касаре вспыхнула ярость. Он шагнул вперед, понизив голос до шепота:
— Босс, эти флюгеры – сплошная головная боль! Может, устроим им встряску? Подпалим им хвосты на их же земле, пусть покрутятся!
Виктор промолчал, сигара в его пальцах догорала.
Политика – штука сложная…
Ему бы тоже хотелось всё взорвать к чертям, перестрелять всех предателей, но… возможности не безграничны.
Если сейчас начать швыряться ядерными «грибами», то мировые «клешни» быстро обломают ему всё, что можно.
Раздался стук в дверь.
— Входи, — бросил Виктор.
Секретарь вбежал, сжимая в руках телеграмму. Его голос дрожал:
— Господин президент! В Штатах… там случилось нечто невероятное!
Виктор нахмурился. Секретарь обычно был невозмутим.
Он выхватил бумагу, пробежал глазами текст, и его зрачки сузились.
Касаре заглянул через плечо и тоже оторопел. Буш-младший под предлогом мирных переговоров заманил в Пентагон два десятка мятежных офицеров и перерезал их всех. Самая жуткая участь постигла майора Уильяма Харда, командира 32-го пехотного полка, который в свое время захватил Такому.
— Как именно это произошло? — Голос Виктора стал хриплым. Он не мог поверить, что человек, поднявший вооруженный мятеж, оказался настолько наивен, чтобы явиться на переговоры.
Твою же мать!
Да у него что, мозги атрофировались?
Ты же на переворот пошел, а не на званый ужин!
Виктор был на грани истерического смеха.
Секретарь сглотнул, пытаясь унять дрожь:
— Говорят, майор Хард поверил, что Буш-младший действительно хочет договориться. Всё-таки за ним была Такома и верные части. Но стоило ему войти в зал заседаний Пентагона, как двери заблокировали. Буш не стал разводить церемоний – приказал действовать. Хард пытался сопротивляться, но его охрану обезоружили заранее.
— В итоге его прижали к столу и перерезали горло армейским ножом. Кровь залила все документы. Он умер с открытыми глазами. Но Буш пошел дальше: приказал вывесить его тело у входа в Пентагон на два часа. В назидание всем, кто вздумает бунтовать.
Виктор видел много жестокости – и от наркоторговцев, и на войне. Но он никогда не встречал настолько феерических идиотов. Причем сразу два десятка. У этих людей были войска, была территория. Даже если не идти в лобовую, они могли запереться в Такоме и держать осаду месяцами.
И они поверили в сказки Буша о «мирном диалоге»? Сами пришли в логово на заклание?
— Он что, совсем спятил? — Пробормотал Касаре, не скрывая шока. — Пойти одному в Пентагон после мятежа? Он думал, Буш – мать Тереза? Или считал себя бессмертным?
— У этого Харда вместо мозгов вода была? Мятеж – это путь в один конец: либо ты побеждаешь, либо дерешься до последнего. Идти на переговоры без охраны к человеку, который тебя ненавидит… Он сам вручил Бушу нож, чтобы тот его прирезал.
Виктор глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.
— Вызови ко мне Джеффа Беннетта, Аугустина Пшевучиля и Джорджа Смайли.
Секретарь закивал. Он понял по тону лидера, что тот в ярости – ведь Виктор назвал всех по именам.
Касаре притих в углу, не рискуя вставлять реплики.
Через полчаса прибыли Джефф Беннетт и Аугустин Пшевучиль. Виктор молчал, его лицо было чернее тучи. Пришедшие переглянулись с Касаре, пытаясь понять, откуда дует ветер, но тот старательно отводил глаза.
Спустя еще десять минут вошел Джордж Смайли. Как только он переступил порог, Виктор глянул на часы:
— Ты где был? Шлюх в Штатах снимал или мужиков во Франции искал?
С этими словами он швырнул пепельницу в стену. Грохот заставил всех вздрогнуть.
Воздух в кабинете буквально застыл. Осколки хрусталя разлетелись по ковру.
Джефф Беннетт и Аугустин Пшевучиль вытянулись в струнку, боясь лишний раз вздохнуть.
Касаре и вовсе уставился в пол, словно там было написано решение всех мировых проблем.
Джордж Смайли побледнел. Он знал характер Виктора. В обычное время они могли шутить и общаться на равных, но опоздать, когда шеф в таком настроении, – это смертный грех. Особенно сейчас.
— Генерал, я… — Смайли попытался что-то сказать.
— Заткнись, — Виктор указал на осколки на полу. — Собери это.
Смайли не посмел возразить. Он тут же опустился на колени и начал голыми руками собирать острые фрагменты.
Беннетт и Пшевучиль обменялись короткими взглядами: дело дрянь. Хозяин в настоящем бешенстве.
Виктор встал из-за стола и подошел к Смайли, сверху вниз наблюдая за тем, как тот неловко возится с осколками.
— Этот идиот Хард и его двадцать безмозглых дружков… их трупы, наверное, еще не остыли.
— Своей тупостью они вручили Бушу-младшему идеальный инструмент для мгновенного наведения порядка в стране. Теперь давление с севера исчезло. Скажи мне, кто следующий на очереди?
— У вас что, вообще не было никакой информации?!
Пальцы Смайли порезались об стекло, выступила кровь, но он не остановился.
— А где наши люди? — Виктор повернулся к Беннетту. — Вы просили денег – я давал. Просили людей – я давал. И что? Теперь решили расслабиться?!
— Вы, похоже, напрочь забыли, как пахнет передовая!
Беннетт шагнул вперед, чеканя слова:
— Виноват, босс. По последним данным, акция Буша была молниеносной и крайне жестокой. Эффект устрашения сработал идеально. Колеблющиеся военные тут же присягнули правительству, мятеж в Такоме подавлен, солдат разоружают. Буш сейчас на пике своего авторитета.
Беннетт добавил мрачно:
— Ожидаем, что их дипломатическое давление усилится в ближайшее время. Не исключено прямое вмешательство. Они видят, что творится в Европе, и хотят поймать эту волну.
Виктор перевел взгляд на Аугустина Пшевучиля.
Наконец, его тяжелый взор снова остановился на Смайли, который закончил собирать стекло, пачкая ковер каплями крови из порезов.
— В такой момент опоздать на целых семнадцать минут.
— Дай мне хоть одну причину, чтобы я не отправил тебя на фронт менять Итана.
Смайли поднялся, не обращая внимания на кровь, и дрожащими руками достал из внутреннего кармана измятую записку. Он протянул ее Виктору, голос его сел от нервного напряжения:
— Босс… вот причина моего опоздания. Наш человек в «Кредит Суисс», рискуя головой, вытащил это. Это критически важно.
Виктор взял бумажку. Почерк был небрежным, спешным, чернила местами еще не просохли.
Но когда он дочитал до конца, его лицо потемнело еще сильнее.
— США просят Великобританию помочь с зачисткой мятежников? В окружении Брамо Рамсфелда есть британский крот?
Виктор ткнул запиской в лицо Смайли. Тот хотел было что-то пояснить, но Виктор одним резким движением разорвал бумагу в клочья и швырнул обрывки ему в лицо.
— И это всё?
— Смайли, я поставил тебя на координацию разведки, чтобы ты следил за когтями западных хищников, а ты притащил мне эту макулатуру?
— Никто не знает лучше меня, кто крутится возле Брамо Рамсфелда. Я что, по-твоему, не знаю про его шпионов?
Он сделал пару шагов по кабинету.
— Что рядом с Брамо есть англичанин – для меня не новость.
Виктор резко обернулся к Смайли, его взгляд был полон ядовитого сарказма:
— В прошлом году, когда британская «БАЕ Системс» подписывала контракт с Пентагоном, в офисе Картера внезапно нарисовался «советник по политике». Его дед – отставной контр-адмирал британского флота. Этот парень хвостом ходил за Картером, а потом прибился к Брамо. Ты серьезно думал, что я этого не знаю?
— Я собрал вас здесь не для того, чтобы слушать этот детский лепет! — Виктор с грохотом ударил по столу. — Я хочу знать, почему Уильям Хард оказался настолько тупым, что поверил Бушу!
Он поочередно впился взглядом в лица Беннетта, Пшевучиля и Смайли:
— Человек, который захватил целый город и бросил вызов правительству США, не понимал, что мятеж не прощает ошибок? У него были люди, была земля. Он мог держать оборону неделями! Но он поперся в Пентагон с кучкой таких же олухов. Это не просто глупость, это аномалия!
Беннетт сглотнул и попытался вставить слово:
— Босс, мы проверяли его досье. Он из техасской военной династии, парень горячий, и к тому же…
— И что «к тому же»?
Виктор оборвал его:
— К тому же он настолько дебил, что не знает цену переговорным козырям? Или он думал, что Буш предложит ему чашечку кофе и обсудит условия сдачи?
Пшевучиль поправил очки и заговорил вкрадчиво:
— Мы подозреваем, что в окружении Харда был информатор правительства. Или… ему дали некие гарантии, в которые он поверил. План Буша был слишком точным: даже личную охрану Харда нейтрализовали заранее. Сети были расставлены задолго до встречи.
— Подозреваете?
Виктор рванул ворот рубашки, сдерживая ярость.
— Мне не нужны ваши подозрения! Мне нужны факты! Мне нужно знать, на чем его поймали!
Он резко развернулся к Джеффу Беннетту. Тот невольно втянул голову в плечи, но продолжал стоять.
— Ты отвечаешь за внешнюю разведку! Ты должен был знать каждое движение в американском штабе! Были ли у Харда тайные контакты с Пентагоном после мятежа? Выходила ли на него третья сторона? Ты это проверял?!
Лицо Джеффа Беннетта побагровело:
— Мы… мы смотрели его логи связи. Но после начала мятежа он ушел на закрытые каналы. Наши спецы еще бьются над шифрами. А Буш ударил слишком быстро. Пока мы сообразили, Хард уже…
— Уже превратился в украшение для ворот Пентагона, так? — Закончил за него Виктор. — Я заваливаю вас ресурсами, чтобы вы ловили каждый чих в Штатах. И каков итог? Лидер восстания, способный перекроить карту Северной Америки, дохнет как баран на бойне, а вы даже не знаете, кто его туда привел!
Он внезапно ткнул пальцем в сторону двери и рявкнул:
— Вон! Пошли вон отсюда!
Троица замерла, не смея шелохнуться.
— Я сказал – вон!
— У вас три дня! Через три дня я хочу знать, кто предал Харда и на какую наживку Буш его выудил.
— Если через три дня вы снова придете ко мне с вашими «возможно» и «мы проверяем», можете сразу паковать вещи и катиться на передовую.
— Слушаемся! Мы всё выясним!
Они буквально вылетели из кабинета. Остановившись в коридоре, они переглянулись, не находя слов. Оставалось только тяжело вздыхать.
Виктор в кабинете всё еще не мог успокоиться.
— Черт! Мне и в страшном сне не снилось, что вы так деградируете. Стали изнеженными, ленивыми… Забыли, какой кровью мы прокладывали себе путь в самом начале!
Он схватил бокал с вином, осушил его одним глотком, пролив часть на дорогой пиджак. Пятно расплылось, как кровь. Швырнув бокал об пол, он грязно выругался:
— Мать вашу!
— Никакого покоя с вами!
…