Глава 679: «Похоже на раздел лагерей?»
Зал заседаний ООН.
Сегодня здесь было необычайно тихо.
На деревянной поверхности стола были разложены фотографии фавелы Росинья в Бразилии. Представитель Франции Пьер Лемель сдвинул снимки на середину стола и перешел в наступление.
— Господин Иоахим Риббентроп! — Голос Пьера, пропитанный парижским акцентом, дрожал от негодования. — У вас хватает смелости смотреть на эти кадры? Под обломками рухнувших домов погребены грудные младенцы, плачущие матери прижимают к себе детей, израненных осколками… Вот она, так называемая «железная рука» Мексики в борьбе с наркотиками! Это не борьба, это бойня!
Иоахим, занимавший место представителя Мексики, медленно поднял взгляд. На нем был безупречно выглаженный темно-серый костюм, галстук завязан волосок к волоску, и лишь покрасневшие глаза выдавали крайнюю степень усталости.
Он не ответил сразу. Вместо этого он протянул руку и взял крайнюю фотографию. На ней, в узком переулке трущоб, несколько наркоторговцев в камуфляжных штанах целились из автоматов в журналиста с камерой, а на стене за их спинами красовалось граффити «Красное командование».
— Господин Лемель, — Иоахим пренебрежительно усмехнулся. — Вы, кажется, забыли о том офицере полиции, которому наркоторговцы отрубили руки. Его дочь до сих пор боится выходить на улицу в сумерках. Вы видите только детей в руинах, но почему вы не замечаете страха в глазах тех же детей, когда наркоторговцы используют их как живой щит?
— Демагогия! Это просто демагогия! — Представитель Великобритании Дэвид Кэмерон с силой ударил по столу. — Вы подменяете понятия! То, что Мексика поддержала президента Бразилии в его решении идти на штурм, – по сути, попытка насилием скрыть неспособность управлять страной! Вы называете тех людей наркоторговцами, но где доказательства? Пуля не может взять кровь на анализ. Может ли она доказать, что каждый труп под этими руинами запятнан кровью наркосделок?
В зале мгновенно поднялся гул. Представитель Италии постучал по микрофону:
— Господин Риббентроп, пятнадцать стран Евросоюза уже получили коллективную петицию от жителей Бразилии. Им нужны мирные переговоры, а не минометы! Мексика же лишь подливает масла в огонь. Неужели вы не успокоитесь, пока не превратите Латинскую Америку в филиал ада на земле?
Иоахим внезапно встал. Он не стал включать микрофон перед собой, а медленно подошел к центру стола, обводя взглядом каждое лицо, полное гнева или сомнения.
— Господин Кэмерон спросил меня, может ли пуля взять кровь на анализ, — его голос звучал негромко, но твердо. — Тогда я хочу спросить вас: когда наркоторговец привязывает бомбу к животу беременной женщины, вы сначала проводите идентификацию личности этой бомбы? Когда наркоторговцы прячут товар в школьных ранцах, вы требуете сначала сделать лабораторный анализ порошка?
Иоахим Риббентроп взял стопку фотографий у своего заместителя Артура Циммермана и, выбрав одну, продемонстрировал присутствующим.
— Господа, это фавела Росинья. Здесь наркоторговцы вкладывают АК-47 в руки пятнадцатилетних пацанов. — В голосе Иоахима зазвучала сдержанная ярость. — Тот подросток с автоматом был убит вчера в столкновении с бразильской армией. Согласно вашей логике, он – невинная жертва? Но его ствол уже был наведен на солдат, пытавшихся спасти мирных жителей! Ваши «доказательства» в тот момент, когда наркоторговцы превращают детей в оружие, делают вас соучастниками убийства!
Лицо Пьера Лемеля пошло красными пятнами. Он потянулся к микрофону, но взгляд Иоахима буквально пригвоздил его к креслу.
— Господин Лемель, вы изволили заявить, что Латинская Америка превращается в ад. Не забывайте, что три года назад в Мексике ежедневно двадцать детей теряли родителей из-за войн картелей. На пляжах Канкуна плавали расчлененные трупы. Именно мы силой вышвырнули наркоторговцев из школ и больниц. Теперь мексиканские дети могут спокойно ходить на учебу – это вы называете адом?
— Вы твердите, что жизнь превыше всего, но разве ваши ценности распространяются только на тех, кого еще не успели прирезать бандиты? — Голос Иоахима сорвался на крик. — Президент Бразилии не идет на компромисс не потому, что он «Хладнокровное убийство», а потому что знает: если сегодня поклониться наркоторговцу, завтра во всех фавелах Латинской Америки появятся дети с оружием! Мексика поддерживает его не ради насилия, а ради того, чтобы те дети, которых еще не коснулась зараза, получили шанс увидеть завтрашнее солнце!
Дэвид Кэмерон открыл было рот, чтобы возразить, но Иоахим оборвал его:
— Вы спрашиваете, как мы подтверждаем, что они наркоторговцы? Я отвечу прямо: в Мексике на каждую ликвидированную банду есть полные записи сделок, показания свидетелей и улики. Перед штурмом бразильская армия эвакуировала семьдесят процентов мирного населения. А что сделали наркоторговцы? Они заперли людей в домах, используя их жизни как моральный щит, а вы теперь берете эти «фотографии руин», состряпанные по их заказу, и вещаете с вершин вашей нравственности о нашей аморальности!
Он резко наклонился, опершись руками о стол.
— Я знаю, о чем вы думаете. Вы боитесь, что хаос в Латинской Америке ударит по интересам Европы, боитесь, что наша «железная рука» разрушит ваш так называемый «цивилизованный порядок». Но ваша цивилизация – это смотреть, как бандиты меняют детскую кровь на пачки денег, и призывать к переговорам. Это видеть, как гибнут солдаты, спасая гражданских, и кричать о недопустимости насилия!
— Да пошли вы к черту, лицемерные твари! — Внезапно выпалил он. — Вы привыкли смотреть на всех свысока, но уясните одно: в борьбе с наркотиками компромиссов не будет.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Иоахим выпрямился, поправил галстук и заговорил снова спокойно, но с непоколебимой решимостью:
— Мексика не перестанет поддерживать президента Бразилии. Потому что мы знаем: если сегодня мы отступим на шаг, завтра еще больше детей погибнет от рук наркоторговцев. Вы можете объединиться и душить нас санкциями, можете называть нас тиранами в своих газетах, но пока хоть один бандит использует ребенка как щит, наши пули не закончатся!
Спустя долгое время генеральный секретарь ООН Бутрос Гали прочистил горло, нарушая молчание:
— Ввиду серьезных разногласий сторон, заседание объявляется временно закрытым…
Иоахим не стал дослушивать. Он достал телефон и отправил сообщение Касаре: «Дебаты в Совбезе окончены. У Евросоюза пока нет реальных рычагов, но они так просто не отступят».
Ответ пришел почти мгновенно, коротко: «Принято».
Прошло чуть больше часа.
Как только стеклянные двери зала заседаний распахнулись, вспышки фотокамер засияли подобно ливню. Журналисты заполонили мраморные коридоры, вытягивая микрофоны и диктофоны навстречу выходящим делегатам.
Пьер Лемель оказался в самом центре толпы. Поправив полы пиджака, он изобразил на лице глубокую скорбь, машинально потирая в кармане ту самую фотографию из фавелы Росинья.
— Мы категорически против силового решения проблемы наркотиков, — его резкий парижский акцент перед камерами наполнился деланным состраданием. — Триста килограммов кокаина заслуживают уничтожения, но не ценой младенцев под руинами! Так называемая «железная рука» некоторых стран – это, по сути, пренебрежение правом на жизнь. Пятнадцать стран Евросоюза продолжат следить за нуждами бразильского народа. Мирные переговоры – единственный путь.
Следом шел Дэвид Кэмерон. Он взял предложенную журналистом бутылку воды, открутил крышку, но пить не стал, лишь подчеркнул, держа бутылку в руке:
— Мы никогда не отрицали необходимости борьбы с наркотрафиком, но есть принципиальная разница между точечными ударами и тотальным штурмом. Господин Риббентроп не может доказать причастность каждой жертвы к криминалу. Подобная размытая презумпция виновности лишь множит число невинных жертв. — Он сделал паузу, многозначительно глянув в сторону латиноамериканских делегатов. — Евросоюз рассмотрит гуманитарную резолюцию с требованием к Бразилии приостановить военную операцию ради безопасности гражданских.
Представитель Италии стоял у панорамного окна, демонстрируя в камеру пачку листов с подписями:
— Это петиция от жителей Бразилии, здесь более ста тысяч имен. Им нужны не минометы, а безопасные улицы. Мексика, подталкивая регион к эскалации насилия, поджигает пороховой погреб Латинской Америки. Мы призываем мировое сообщество оказать давление и остановить ухудшение ситуации.
В другом конце коридора Иоахим прислонился к колонне, наблюдая за окруженными прессой европейцами. Сигарета в его руке догорела до самого фильтра, а он сделал лишь пару затяжек.
К нему подошел бразильский представитель Карлос Алвес и, кивнув на экран, где транслировали интервью Пьера, процедил сквозь зубы:
— Ни слова о том, что бандиты используют людей как щиты. Твари!
— Привыкай, — Иоахим затушил окурок и бросил его в урну. — Когда три года назад Мексика начала зачистку, они поливали нас так же.
— Тогда они чуть ли не войска в Мексику собирались слать на помощь картелям, но реальность доказала, что правда за нами.
— Эти люди… ради своих выгод они готовы объявить наркоторговцев святыми. Помяни мое слово, скоро начнется массовое отбеливание этих ублюдков в прессе.
Пророчество сбылось быстро.
На третий день после перерыва в заседаниях ООН у газетных киосков в Европе толпились горожане.
Заголовок «Пари Таймс» кричал жирным шрифтом: «„Простой человек“ из трущоб». На фото был изображен немолодой мужчина в застиранной рубашке, сидящий на старом деревянном стуле. На стене за его спиной висел пожелтевший семейный снимок: мальчик в школьной форме, девочка с косичками и старик в инвалидном кресле, сжимающий выцветшее распятие.
В статье журналист представил «глубокое интервью» с соседом этого наркоторговца по имени Амадо.
— Он никогда не повышал голоса, каждое утро помогал старушке-соседке донести воду, — рыдал сосед в тексте статьи. — У его сестры врожденный порок сердца, отец в прошлом году сломал ногу на стройке, в доме не было денег даже на хлеб. Как ему было выживать, если не торговать? Когда ворвались солдаты, он варил лекарство для матери. Как он мог стать воплощением зла?
— Мы все просто честные бедняки! — Взывал текст.
Почти одновременно британская «Дейли Телеграф» выпустила репортаж «„Невинные“ под прицелом: правда о выживании в Росинье». Журналист щедро расписывал будни бандита Ронни Малона: «Он раздавал детям конфеты, помогал торговцам приглядывать за лавками и даже в ливень забирал бродячих собак к себе в хижину. А те триста килограммов кокаина… он говорит, что просто придержал сумки для „друга“, даже не подозревая, какую смерть они несут».
В конце статьи было приложено письмо сестры Ронни, написанное корявым почерком: «Пожалуйста, отпустите моего брата, он сделал это только чтобы прокормить нас».
Эти слезливые истории распространялись по европейским СМИ как вирус.
Немецкий «Шпигель» опубликовал фото родственников наркоторговцев с плакатами «Верните наших близких», а итальянская «Коррьере делла Сера» разразилась колонкой о том, что борьба с наркотиками не должна вестись ценой разрушения семей. В каждой строчке сквозило: зло наркоторговцев порождено бедностью и безысходностью, а истинный корень зла и нарушений прав человека – это «железная рука» Мексики и Бразилии.
По ту сторону Атлантики, в США, настроенная против Мексики «Даллас Морнинг Ньюс» била прямой наводкой по Виктору.
Заголовок первой полосы резал глаза: «Логика убийства мексиканского „тирана“: пули вместо управления». Статья цитировала «анонимные дипломатические источники», утверждавшие, что в мексиканской войне с наркотиками массово гибнут мирные жители, а тридцать процентов трупов, выдаваемых за бандитов – это просто недовольные правительством граждане.
Газета ехидно прокомментировала фото разгневанного Иоахима из ООН: «У этого политика, смеющего заикаться о „двойных стандартах“, в глазах нет ни капли уважения к праву на жизнь».
В саду Национального дворца в Мексике Виктор остановился, слегка коснувшись кончиками пальцев аккуратно подстриженной зелени самшита.
— Скоро осень, — негромко произнес он.
Касаре шел следом. Он коротко отозвался и, помедлив, добавил:
— Босс, общественное мнение в Европе окончательно перекосило.
Он протянул газету, указав на фото «честного парня Амадо» в «Пари Таймс».
— Наша разведка выяснила, что «эксклюзивные наводки» этим СМИ поставляли конторы, именующие себя «правозащитными организациями». На деле их спонсируют старые европейские финансовые кланы. Те самые, чьи латиноамериканские сети сбыта мы раздавили во время инцидента «Красные туфли».
Виктор взял газету, пробежал глазами по кричащим заголовкам, и на его губах промелькнула бледная усмешка.
Он поднял взгляд на бронзовую статую Идальго в глубине сада – героя войны за независимость Мексики.
— Касаре, тебе не кажется, что нынешняя ситуация до боли напоминает раздел лагерей перед Первой мировой? — В его голосе не было и тени тревоги. — С одной стороны – старые элиты, вцепившиеся в свои кормушки, с другой – новые силы, ломающие старый порядок. Только тогда грызлись за колонии, а сейчас – за новый мировой уклад. Понятия «правильно» или «неправильно» для них никогда не имели значения.
Касаре замер, не совсем понимая, к чему этот исторический экскурс.
— Вспомни инцидент «Красные туфли». Скольким людям мы перекрыли денежные потоки? — Виктор продолжил прогулку неспешным шагом. — Европейские фонды через наркодоллары Латинской Америки поддерживали свои империи роскоши. Американские политики на взносах картелей карабкались вверх. Раньше они ждали, что мы сами оступимся, но теперь видят, что бразильская зачистка приносит плоды. Они понимают: если подождать еще, их вырвут с корнем. Вот и идут ва-банк.
Он остановился и обернулся к помощнику:
— А весь этот шум в прессе – их старый трюк. В Первую мировую Антанта называла Тройственный союз «врагами цивилизации», во Вторую – страны Оси тоже заявляли, что спасают мир. Суть одна: прикрыть свои интересы моральной оберткой. Сейчас они лепят из наркоторговцев «жертв обстоятельств», а из нас – тиранов. Какая разница?
— Но международный фон сейчас явно не в нашу пользу, — Касаре все же не мог скрыть беспокойства. — Президент Бразилии звонил вчера. На него давит оппозиция, используя европейские заголовки, требуют остановить армию. Если Евросоюз продавит гуманитарную резолюцию, на Латинскую Америку обрушатся все возможные санкции.
— Придавят? — Виктор усмехнулся и достал сигару. Касаре тут же поднес зажигалку.
Среди клубов дыма взгляд президента стал жестким.
— Они забыли, что Мексика вышвырнула наркоторговцев со своей земли два-три года назад, и нам для этого не требовалось ничье разрешение.
Он затянулся и выпустил дым, добавив с иронией, за которой скрывалась стальная уверенность:
— И вообще, радуйся, что сейчас против нас вякают Франция и Италия. Ты же не хотел бы иметь в союзниках тех, кто при первой возможности выбрасывает белый флаг?
Видя спокойствие Виктора, Касаре почувствовал, как тревога уходит.
— И что мы будем делать, босс?
— Репутация – штука изменчивая. Приходит и уходит. Им нравится сочинять сказки? Мы швырнем им правду в лицо. Пусть разведка подготовит досье о связях этих финансовых групп с картелями и передаст надежным СМИ. Устроим им информационную дуэль.
Он помолчал и добавил:
— И передай президенту Бразилии: поставки оружия будут вовремя. Мы отправим еще одну группу спецназа, пусть обучат его людей противодействию тактике живого щита. А что касается резолюций Евросоюза… грош им цена в базарный день.
— Запомни, Касаре: война с наркотиками не выигрывается уступками. Мы выстояли под давлением в Мексике, выстоим и сейчас. Эти западные господа думают, что нас можно сломать газетными утками? Они так и не поняли, что мексиканцы меньше всего на свете боятся чужих угроз.
В этот момент послышались шаги. Секретарь президентского дворца торопливо подошел с экстренной депешей в руках.
— Господин президент, — секретарь протянул бумагу, его лицо было крайне серьезным. — В фавеле Росинья обнаружена партия оружия, профинансированная европейскими структурами. Там даже противотанковые ракеты французского производства. Кроме того, пограничники перехватили груз наркотиков, шедший в Мексику. За ними стоит отставной чиновник ЦРУ.
— И еще… в самих Штатах ситуация начинает выходить из-под контроля.
— Началась свалка!
Виктор взял депешу, быстро пробежал ее глазами, и его улыбка стала шире. Он передал бумагу Касаре.
Тот вчитался в текст:
— Я немедленно займусь этим. Эти доказательства облетят весь мир.
— Иди, — Виктор махнул рукой. Глядя в спину уходящему Касаре, он снова повернулся к статуе Идальго.
Справедливость восторжествует.
…