Глава 678: «Сопереживающее преступление»?
Редакция газеты «Глобу».
Хуан вертел в руках анонимное письмо, подброшенное ночью в почтовый ящик у черного входа. Ни подписи, только сухие строчки, выбитые на машинке: «Президент отдал приказ. Если штаб не захватят, армия начнет штурм Росиньи. Жизни заложников в расчет не берутся!!»
Хуан не медлил ни секунды и сразу отнес послание главному редактору.
На следующее утро, когда первые экземпляры с жирным черным заголовком появились в киосках, бразильская общественность, пребывавшая в неведении, буквально взорвалась.
У газетного ларька на побережье Баии соленый морской бриз смешивался со зноем раскаленного песка.
— Господи Боже! Посмотрите на заголовок! Президент собирается плевать на жизни заложников? Это же живые люди!
Старик-торговец кокосами, до этого неспешно обтесывавший мачете скорлупу, замер и вскинул голову. Его морщинистое лицо исказилось от изумления.
Он поспешно поправил очки на переносице, пригляделся к буквам, и из его рта посыпались португальские ругательства с густым баиянским акцентом:
— Проклятые ублюдки! У них что, крокодилы совесть сожрали? В Росинье же дети! Старики! Штурм? Да это чистой воды убийство! Только палачи на такое способны!
Распаляясь всё сильнее, он с размаху вогнал мачете в кокос:
— Сукины дети!
Неподалеку группа туристов, только что вышедших из воды, привлеченная криками, подошла поближе. Женщина в сарафане, прочитав заголовок, ахнула и прижала ладони ко рту:
— О боже! Я ведь была на рынке в Росинье, там такие чудесные люди! Как можно так просто ими пожертвовать?
— Чудесные? — Фыркнул ее спутник. — В Бразилии, как и в Мексике, кругом одни дикари. Либо наркоту толкают, либо контрабандой промышляют. Хотя в футбол играют недурно.
Женщина бросила на него гневный взгляд:
— Это расизм, Джон.
Тот лишь скривился.
Господь тоже расист – иначе зачем ему создавать столько разных рас?
Меньше чем через час тираж газеты был полностью раскуплен.
Следом подсуетилась оппозиционная «Бразил Диариу». Они раздобыли еще более жареные факты, и вчерашняя фраза президента «придется действовать грубой силой» превратилась в громкое: «Президент готов принести заложников в жертву ради спасения лица государства». К статье прилагалось размытое фото трупа под окнами отеля с подписью: «Завтра на этом месте может быть ваш близкий».
В Бразилии девяностых не было интернета, новости разлетались через газеты, радио и листовки.
В эфире радиостанции Сан-Паулу ведущий Луис нарочито дрожащим голосом вещал:
— Дорогие слушатели, мы получили достоверные сведения: президент отклонил предложение «Красного командования» о переговорах и приказал выкатить минометы. Подумайте о детях в отеле, о стариках в больнице. Должны ли они платить за упрямство власти?
В полдень у волнореза на пляже Копакабана собрались первые две сотни человек. Возглавлял их студент в клетчатой рубашке по имени Рикардо. Он высоко держал картонку, на которой красной краской было выведено: «Нам нужны переговоры, а не кровь!»
Люди подхватили лозунг. Сначала вразнобой, потом всё слаженнее, пока их голоса не перекрыли шум прибоя.
Кто-то махал вырезанными из газет фотографиями заложников – на одной из них глаза французского туриста были полны слез и ужаса. Другие развернули транспарант: «Почему нельзя миром?!»
Толпа росла, втягивая в себя прохожих. Процессия двинулась от волнореза к Авенида Атлантика, в сторону президентского дворца. Проходя мимо отеля «Копакабана Пэлас», кто-то поднял камень и швырнул его в заваренную дверь. Звон удара о стекло вызвал бурю восторга. Наркоторговцы с АК-47, высунувшись с балкона второго этажа, внезапно помахали протестующим руками. Один из них даже сбросил вниз несколько бутылок воды, что вызвало волну ответных радостных криков.
— Смотрите! Они не демоны! — Закричал кто-то. — Они дают нам воду, а президент хочет взорвать их вместе с нами!
— Они человечные!
К часу дня заполыхал и центр Сан-Паулу.
Тысячи рабочих с инструментами перекрыли подступы к резиденции губернатора, скандируя требования остановить штурм. Кто-то поджег газеты, пламя перекинулось на припаркованный автомобиль, и через минуту звон лопающегося стекла огласил улицу.
Полиция прибыла лишь с водометами и слезоточивым газом – экипировка бразильских копов в девяностых была далека от совершенства. Им пришлось идти напролом сквозь разъяренную массу.
В дыму кто-то падал под струями воды, кто-то швырял в полицейских кирпичи. Учитель в очках, задыхаясь от газа, всё равно кричал:
— Насилие не выход! Говорите с ними!
В Овальном кабинете президентского дворца хрустальная люстра отбрасывала тусклые блики.
Тень президента Бразилии казалась неестественно длинной. Зажатая в пальцах сигара догорела до самого фильтра. Его брови были нахмурены, а руки до сих пор слегка подрагивали.
— Это не просто потеря контроля, это заговор, — он резко раздавил окурок в хрустальной пепельнице. В голосе кипела сдержанная ярость. Он перевел взгляд на советника по национальной безопасности Фернандо. — Посмотри на эти лозунги: «Переговоры вместо крови» – слово в слово как в утренней передовице «Бразил Диариу»! А те, кто кидал камни в отель? Откуда у них такая смелость?
На лбу Фернандо выступила испарина.
Он много лет работал с президентом и знал его крутой нрав. Тот победил на выборах лидера оппозиции Неймара именно благодаря обещаниям железной рукой искоренить наркотики. Но сейчас ситуация катилась в пропасть.
Народ легко поддается влиянию. Особенно в Латинской Америке – людей несет потоком.
— Господин президент, протестующих уже больше пяти тысяч. Губернатор Рио-де-Жанейро звонил, говорит – полиция на пределе. Может… временно отложим штурм? Выпустим заявление, чтобы успокоить толпу?
— Отложить? — Президент подошел к панорамному окну, глядя на редкие группки митингующих на площади перед дворцом.
— Отложить – значит признать поражение! Неймар только и ждет моей уступки, наркоторговцы ждут, когда я дам слабину, оболваненная толпа ждет извинений… Но кто вспомнит, сколько кокаина спрятано в Росинье? Кто вспомнит троих полицейских, расстрелянных «Красным командованием» в прошлом месяце?
Он резко развернулся и с силой ткнул пальцем в список заложников на столе:
— Если я уступлю сегодня, завтра каждый наркоторговец в Бразилии начнет захватывать людей. Стране конец!
Фернандо открыл было рот, но не решился возражать.
Он понимал опасения шефа. В 1994 году Бразилия только-только начала приходить в себя после гиперинфляции, доверие к власти было хрупким. Проявление слабости перед бандитами не только подорвет позиции президента, но и даст оппозиции повод для импичмента.
Но реальность кусалась: радио вовсю транслировало крики протестующих, газеты пестрели обвинениями в бесчеловечности, даже из армии доходили слухи, что солдаты недовольны приказом штурмовать, не считаясь с жертвами.
— Пусть спецслужбы не спускают глаз с Неймара, — президент глубоко вдохнул, его тон смягчился, но стал еще более зловещим. — Он так и не смирился с проигрышем и теперь хочет использовать этот хаос, чтобы свалить меня. И прикажите армии убрать минометы с глаз долой. Нечего давать оппозиции лишние козыри.
Только Фернандо кивнул, как телефон на столе залился резким звонком.
Выслушав пару фраз, советник изменился в лице. Он повернулся к президенту:
— Сэр, оппозиция созвала экстренную пресс-конференцию. Идет прямой эфир.
Президент выхватил пульт и включил телевизор.
На экране появился Неймар. Лидер оппозиции в безупречном темном костюме, с аккуратно уложенными волосами, стоял на трибуне перед десятками микрофонов.
Свет софитов в ночи придавал его лицу выражение глубокой искренности.
— Я знаю, что сейчас вся Бразилия в тревоге, — донесся из динамиков скорбный голос Неймара. — В Росинье дети, старики, простые горожане и… те, кого жизнь загнала в угол. Президент говорит о спасении престижа страны, но я спрошу: где этот престиж, когда наши соотечественники гибнут под огнем собственной артиллерии?
У президента перехватило дыхание. Он прищурился, лицо его перекосилось от злости.
Какое дешевое притворство!
Мерзость!
Неймар выдержал паузу, призывая журналистов к тишине, и продолжил:
— Бразилия велика. Достаточно велика, чтобы услышать каждого, даже тех, кто взял в руки оружие. Почему мы не можем сесть за стол переговоров? Зачем заменять диалог снарядами? Жизни заложников – это не просто цифры, это предел, через который не может переступить ни один бразилец. И жизни наркоторговцев – это тоже жизни наших сограждан.
Президент с размаху ударил кулаком по столу.
— Безумец… Ублюдок! Он просто хочет лечь под бандитов!
Фернандо смотрел то на экран, где Неймара облепили репортеры, то на перекошенное лицо начальника.
А по радио тем временем передавали, что в Рио протестующие начали штурмовать оружейные склады, а в Сан-Паулу рабочие заключили «временное перемирие» с полицией и вместе маршируют к зданию парламента штата с плакатами за мир.
…
Дожди в Париже всегда начинаются внезапно.
В три часа пополудни у газетного киоска на Елисейских полях вода струилась по темно-зеленому железному козырьку, разбиваясь о тротуар мелкой пылью.
Владелец киоска Жак протирал тряпкой обложку «Монд». Фотография фавелы Росинья на первой полосе слегка расплылась от сырости. На снимке бразильский ребенок, вцепившись в сетку рабицу, смотрел куда-то вдаль, сжимая в руке кусок черствого хлеба. На заднем плане смутно угадывались армейские бронемашины.
— Мсье, желаете свежий номер «Монд»?
Жак поднял глаза. Перед ним стоял мужчина в бежевом тренче, сжимающий в руке мокрый билет на метро. Взяв газету, тот пробежал глазами по заголовку «Бразилия: заложники между огнем и мнением народа» и нахмурился.
— Они действительно собираются штурмовать фавелу?
В его французском слышался бельгийский акцент. Он указал на бронемашину на фото:
— Я был в Рио по делам в прошлом месяце. На рынке в Росинье женщины дарили туристам плетеные браслеты, дети бегали за фургончиком с мороженым… Это не зачистка наркоторговцев, это уничтожение города!
Жак лишь усмехнулся. Ему было всё равно, кто там умирает.
Его волновали только громкие заголовки – чем они громче, тем лучше идет торговля.
Сквозь пелену дождя донесся шум.
Со стороны Триумфальной арки шла толпа студентов с плакатами. Возглавляла их девушка с красной лентой в волосах. На ее картонке по-португальски и по-французски было написано: «Дети Бразилии истекают кровью! Евросоюз не должен молчать! Пусть бразильцы знают – Европа за мир!»
Студенты, которых было не меньше тридцати человек, несли копии фотографий заложников из бразильских газет.
Меньше чем через два часа тема «Мир Бразилии» взлетела в топы европейских соцсетей.
Европейцы обожают такие вещи.
В Милане, у театра Ла Скала, оперная дива Элизабет вместе с труппой вышла на ступени и запела «Ave Maria».
В черном платье, с табличкой «Жизнь превыше всего», она пела так, что голос перекрывал шум площади. Прохожие замирали, кто-то подпевал, кто-то записывал свое имя в коробки «В поддержку Бразилии».
— Я была в Росинье, — в перерыве между пением Элизабет обратилась к обступившим ее журналистам со слезами на глазах. — Тамошние старики угощали меня обедом, дарили шарфы, связанные для внучек. Они не рабы наркоторговцев, они просто люди! Президент Бразилии хочет взорвать их дома, а Евросоюз молчит. Это не то, как должна вести себя цивилизация!
На Трафальгарской площади в Лондоне было еще многолюднее.
У колонны Нельсона собрались тысячи людей.
— Почему Бразилия не может поучиться у Норвегии? Решать проблемы переговорами! — Кричал студент в очках, размахивая бразильским флагом. — Тиран Виктор в Мексике убивает наркоторговцев, и теперь президент Бразилии хочет ему подражать. Неужели насилие – единственный ответ?
Толпа взревела от восторга. Кто-то поджег растяжку с надписью «Не станем второй Мексикой», пламя на лондонском ветру взметнулось вверх, освещая статуи львов.
Эти вопли быстро перекочевали в студии телеканалов.
На съемках «Вечернего ток-шоу» на BBC свет прожекторов был направлен на ведущего Тома и гостя – итальянского актера Рикардо.
Поначалу разговор шел о протестах. Рикардо со скорбным видом попивал кофе:
— Когда я вижу фото бразильских детей, я вспоминаю своего племянника в Неаполе. Они должны играть в футбол в парке, а не прятаться от снарядов в фавеле…
В этот момент кто-то из зрителей выкрикнул:
— Виктор – вот истинный виновник!
Рикардо поставил чашку, его глаза азартно блеснули:
— Вы правы! Все ругают бразильского президента, но никто не вспоминает мексиканца Виктора! Этого ханжу!
Он вскочил и, глядя в камеру, сорвался на крик:
— Он кричит о «железной руке», но скольких обычных лавочников он убил под видом борьбы с наркотиками? Сколько детей остались сиротами из-за его зачисток? Он не ищет правосудия, он упивается властью над жизнью и смертью!
В зале поднялся гул. Кто-то аплодировал, кто-то испуганно переглядывался.
Том пытался его утихомирить, но Рикардо оттолкнул его руку:
— Почему я должен молчать? Он – диктатор и тиран! Если Бразилия пойдет за ним, завтра пляжи Рио зальет кровью! Европейские политики боятся об этом говорить, так скажу я – руки Виктора по локоть в крови!
Он швырнул сценарий на пол:
— Вы думаете, его сделки по нефти с Бразилией – это просто бизнес? Он хочет превратить Латинскую Америку в свой задний двор! Господа из Евросоюза струсили, поэтому позволяют нам ругать Бразилию, но не смеют заикаться о Викторе. Это и есть ваша «цивилизация»?
Запись шоу прервали.
Но у передачи были миллионы зрителей по всему миру.
Телефон в посольстве Мексики при Евросоюзе раскалился докрасна. Репортеры осадили вход, требуя комментариев. На улице скандировали: «Вон из Латинской Америки!»
А в штабе бразильской оппозиции Неймар, глядя на повтор фрагмента шоу по телевизору, довольно улыбался.
— Сэр, звонили из европейских НКО, — помощник протянул папку. — Готовы выделить средства на поддержку прав человека. И правые из Франции приглашают вас выступить в Париже в следующем месяце.
Неймар взял бумаги и посмотрел в окно. Он набрал номер Элизабет и мягко произнес в трубку:
— Благодарю вас за поддержку Бразилии. Ваш голос заставил Европу услышать нас… Да, мир должен знать – насилие ничего не решит. В том числе насилие Виктора.
Положив трубку, Неймар откинулся на диван, глядя на карту Бразилии. Точка, где находилась Росинья, была обведена красным маркером. Рядом размашисто было написано: «Точка прорыва».
Послеполуденное солнце в Мехико палило с той особой яростью, что бывает только на Альтиплано.
Касаре влетел в кабинет, едва не наступая на собственную тень, даже не успев стереть пот со лба.
Посреди комнаты не было привычного длинного стола. На ковре цвета слоновой кости были разбросаны деревянные кубики.
Бруту, которому скоро должно было исполниться два года, в ярко-желтом комбинезоне увлеченно пытался водрузить синий кубик на вершину игрушечного замка.
Виктор стоял рядом на одном колене, терпеливо наблюдая за сыном:
— Осторожнее, Брут. Этот должен стоять точно посередине, иначе всё рухнет.
Белисария, сидевшая в кресле неподалеку, подняла глаза на вошедшего и спокойно кивнула.
Казалось, слухи о неверности мужа на ней никак не отразились.
Касаре замер на пороге.
— Босс… — он сглотнул, понижая голос на октаву. — Вы уже в курсе того, что творится в Бразилии? И про реакцию Европы?
Брут из любопытства вскинул голову и уставился на Касаре круглыми глазами, размахивая зеленым кубиком.
Виктор ласково погладил сына по мягким волосам и только после этого медленно поднялся.
Он указал на соседнее кресло:
— Садись. Рассказывай по порядку.
Касаре присел на край и, выложив папку на столик, заговорил быстро:
— Неймар раздул пожар до небес! Подтянул европейские фонды, связался с французскими политиками. Теперь вся Европа кричит о грядущей «резне в Рио», и вас туда же приплели. Видели ток-шоу на BBC? Итальянец Рикардо на миллионную аудиторию обозвал вас кровавым тираном. Сказал, что Бразилия просто копирует ваши методы!
— Несет полную чушь. Попадись он мне – я бы его в порошок стер!
Виктор молчал, доставая из кармана сигару.
— Неймар всё рассчитал, — произнес он спустя полминуты спокойным голосом. — Он знает, что слабое место президента Бразилии – доверие народа, а мое – влияние на весь регион. Впутав меня, он убивает трех зайцев: отвлекает бразильцев, давит на президента через Евросоюз и бьет по моему авторитету в Латинской Америке.
— И что нам делать?
Касаре не находил себе места:
— Выступим с заявлением? Поддержим бразильского президента официально? Или натравим разведку на Неймара, поищем на него компромат в Европе?
— К чему спешка, — Виктор качнул головой. — Я уже говорил с ним по телефону. Он не хочет сдаваться, он просто напуган протестами и шатаниями в армии. Чем сильнее Неймар давит на него через Европу, тем больше будет ответная реакция. Никто не хочет быть марионеткой в руках европейцев.
— Столкновение мнений и позиций… В Бразилии снова начинается идеологическая война.
— Значит, будем вливать деньги!
— Они купили СМИ? Мы сделаем то же самое. Пусть по всем каналам крутят ролики о преступлениях бандитов. И введите в Мексике понятие «Сопереживающее преступление». Любое сочувствие наркоторговцам отныне – вне закона!
…