Глава 671: «Я тоже разбогатею!»
Аварийные лампы центральной больницы Мехико отбрасывали мертвенно-бледный свет на стены коридоров. На белом халате Изабеллы Гарсии, главного врача госпиталя, виднелись пятна подсохшей темно-красной крови. Она только что вышла из третьего изолятора; глаза за защитными очками налились багровыми нитями от усталости, но взгляд оставался ледяным и сосредоточенным.
— Всем отделениям внимание, — голос её, охрипший после тридцати часов работы без сна, раздался из динамиков раций. — Случаи лихорадки Ласса обрабатывать по протоколу особо опасных инфекций. Освободить двадцать палат с отрицательным давлением, подготовить восемьдесят резервных аппаратов ИВЛ в реанимации. С этого момента переход на четырехчасовые смены для всего медперсонала.
В лаборатории в конце коридора Рикардо Мендес, ведущий вирусолог, с помощью автоматической пипетки отбирал пробы колы. Под гул центрифуги, вращающейся на запредельных оборотах, он вдруг с силой грохнул ладонью по столу:
— Нашел!
На контрольном мониторе отчетливо проступила структура патогена, захваченная электронным микроскопом. В белковую оболочку спор сибирской язвы была искусственно вживлена аминокислотная последовательность нейротоксина кобры. — Эти ублюдки скрестили биологическое оружие с нервно-паралитическим ядом. Инкубационный период сжат до десяти минут. Летальность – сто процентов!
— Отправляй шифрованный отчет в Национальный дворец, — Изабелла ворвалась в лабораторию, сжимая в кулаке листок с последними сводками. — На текущий момент в городе сто восемьдесят семь подтвержденных случаев, сто пятьдесят три человека мертвы. По лихорадке Ласса – сорок два новых пациента среди беженцев, все в районе аэропорта Канкуна. Наших тест-систем хватит только до завтрашнего утра.
Мендес внезапно сорвал перчатку, обнажив багровую припухлость на запястье:
— Я только что случайно коснулся образца. — Он схватил бутыль со спиртом и принялся заливать руку. — Вколите мне противокобриную сыворотку и вакцину от сибирской язвы. А потом переправьте данные моих исследований в Женеву, в ВОЗ. Скажите им, что это генное оружие, а не естественная мутация.
Зрачки Изабеллы сузились, но она мгновенно схватила рацию:
— Охране – заблокировать лабораторию! Никому не входить и не выходить! Подготовить для доктора Мендеса протокол реанимации высшего уровня. И еще: оповестить все аптеки. Мы изымаем все запасы сыворотки и пенициллина. Ссылайтесь на приказ Министерства обороны!
В это же время в больнице при Университете штата Мехико старшая медсестра Анна раздавала защитное снаряжение. У одной молодой медсестры лопнула перчатка; девушка задрожала всем телом. Анна наотмашь влепила ей пощечину:
— Хватит ныть! Сейчас время для слез, что ли?
Она сорвала свои запасные перчатки и швырнула их девчонке:
— Подумай о тех, кто падает замертво прямо в метро! Их дети всё еще ждут отцов домой!
В коридоре поднялся шум. Трое солдат в костюмах химзащиты вкатили носилки. Пациент на них бился в конвульсиях, белая простыня пропиталась кровавой пеной, хлещущей из носа и рта. Анна узнала в нем охранника, который еще вчера приносил ей кофе. Она резко отвернулась, голос её дрогнул:
— В палату с отрицательным давлением. Готовьте гемодиализ. Известите родных… пусть готовятся к худшему.
…
В зале заседаний Совета Безопасности ООН в Нью-Йорке дым стоял похлеще, чем гарь в Мехико. Иоахим Риббентроп, специальный представитель Мексики в ООН, комкал в руках отчет Мендеса. Сидящий напротив представитель США неспешно приводил в порядок свои бумаги:
— Господин Риббентроп, классификация инцидента с гражданским населением как теракта без неоспоримых улик вряд ли соответствует нормам международного права.
— Улик? — Риббентроп вскочил, ударив по столу так, что документы разлетелись по полу. — Генное оружие в кока-коле – это не улика? Поддельные визы у беженцев с лихорадкой Ласса – не улика? Или вы признаете это войной только тогда, когда вирус доползет до Уолл-стрит?
Эти американцы вечно создают проблемы. Мир вокруг уже давно напоминает эпоху враждующих царств, а они всё гнут свою линию: если Мексика «за» – они «против», если Мексика «против» – они «за»!
— Ну давай, убей меня, если сможешь! — Буквально читалось в их вызывающих позах.
Риббентроп схватил банку колы – образец из обычного минимаркета в Мехико – и с силой грохнул её перед американцем:
— Посмотрите на это! Гибрид сибирской язвы и змеиного яда. Кто, кроме наркокартелей и террористов, по-вашему, пойдет на такое дерьмо? Ваше ЦРУ кичится всеведением, так почему бы вам не рассказать мне, как часто счета подставных фирм в Панаме пересекаются с транзакциями наркокартелей?
Представитель России постучал по столу:
— Господин Иоахим, успокойтесь. — Он пододвинул папку. — Наши спутники зафиксировали аномальную биологическую активность в Золотом треугольнике. Возле бамбуковой хижины Кун Са за последние три месяца приземлялись семь грузовых самолетов без опознавательных знаков. Даты вылетов полностью совпадают с денежными переводами мексиканской наркомафии.
Дыхание Риббентропа стало тяжелым. Он указал на эмблему Совбеза:
— В сорок пятом вы создали эту организацию, чтобы хранить мир. Сейчас мою страну вырезают биологическим оружием, мирные люди умирают, просто глотнув газировки, а вы рассуждаете о достаточности улик? — Он рванул ворот пиджака, обнажая шрам от пули на груди, полученный в антинаркотическом рейде. — Я заявляю вам: это не несчастный случай. Это объявление войны!
Когда заседание закончилось, журналисты в коридоре облепили его, словно акулы, почуявшие кровь.
Риббентроп сорвал галстук и холодно усмехнулся в объективы камер:
— Кое-кто решил, что вирусом можно поставить Мексику на колени? Мечтать не вредно! — Он повысил голос так, что микрофоны зафонили. — Это спланированный теракт. У нас достаточно доказательств. И следующим шагом будет расплата. Убийцы заплатят кровью!
Французский репортер выкрикнул вслед:
— Означает ли ваше обещание возмездия начало масштабного военного конфликта в Латинской Америке?
Риббентроп посмотрел прямо в камеру:
— Конфликт? Нет. Это охота. — Он сделал режущий жест рукой у горла. — Мы найдем всех причастных крыс. Спрячутся ли они в Золотом треугольнике или в аду – мы вырвем им хребты и поиграем их головами в футбол!
В бамбуковой хижине в штате Шан, что в Мьянме, Чепе Сантакрус и его люди наблюдали за происходящим по телевизору. Увидев выступление Риббентропа, Чепе разразился диким хохотом и пнул стоящую рядом бочку с ромом. Спиртное вперемешку со льдом залило пол.
— Слыхали? Этот старый хрыч грозится оторвать нам головы! — Чепе выхватил «Пустынного орла» и выстрелил в потолок. Пуля прошила бамбуковую крышу, спугнув ворон снаружи. — Генерал Кун Са, гляньте-ка! Мы всего лишь послали им немного колы в подарок, а они заскулили, как побитые псы!
Кун Са неспешно раскуривал сигару. Сквозь кольца дыма он смотрел на далекий Меконг:
— Скулят? Это только начало.
Он указал на лицо Риббентропа на экране:
— Если этот старый лис решился на публичный вызов, значит, мексиканская медицина выдержала первый удар. У них появилась почва под ногами.
— Почва? Завтра я сделаю так, что им будет не на чем стоять, кроме собственных трупов!
Чепе рванул на себе рубаху:
— Я уже распорядился, чтобы лаборатория в Марселе прислала новую партию. На этот раз подмешаем в детские смеси. Посмотрим, как запоет этот спецпосланник ООН, когда мексиканские мамаши увидят в бутылочках своих детей чуму!
Подошедший адъютант протянул спутниковый телефон:
— Босс, новости из Панамы. Управление по борьбе с наркотиками США, кажется, решило вмешаться. Их флот рыщет в Карибском море, говорят, будут помогать Мексике с блокадой.
— Управление по борьбе с наркотиками? Кучка сукиных сынов в костюмчиках!
Чепе швырнул брикет кокаина в стену; белый порошок рассыпался, словно снег. — Передайте нашим в Панаме: пакуйте споры сибирской язвы в контейнеры под видом гуманитарной помощи и отправляйте в Майами. Пусть американцы знают: сунешь нос в чужие дела – превратишь свои пляжи в морги!
Кун Са внезапно закашлялся, прижимая к губам платок. Когда он отнял его, на ткани осталась темная кровь:
— Не заигрывайся.
Он придавил окурок сигары к тыльной стороне ладони Чепе:
— Наша цель – заставить Виктора отступить, а не втянуть в это весь мир.
— Отступить? — Чепе отдернул руку, капли крови с ожога упали в ром. — Виктор приказал взорвать наши лаборатории в Колумбии, убил троих моих братьев. И после этого я должен отступить?
— Это война. Либо победа, либо смерть. Третьего не дано!
Снаружи послышался рев моторов. Три внедорожника затормозили у маковых полей. Из машин вышел Чжан Цюань – второй человек в группировке Кун Са по прозвищу «Шрам». В руках он держал стальной кейс. Внутри ровными рядами лежали шприцы, наполненные мутной жидкостью.
— Штаммы чумы прибыли, — на лице Чжан Цюаня от глаза до подбородка тянулся глубокий шрам, отчего его улыбка напоминала оскал змеи. — Как и приказывал господин Кун Са, мы подмешали это в вакцины, которые Мексика отправляет Сальвадору в качестве помощи. Послезавтра они пересекут границу.
— Красавец! — Чепе приобнял Чжан Цюаня за шею и всучил ему свой пистолет. — Представь, как будет весело, если мы вколем это самому Виктору?
Кун Са, глядя на их безумие, вдруг рассмеялся, и смех его был похож на хрип дырявых кузнечных мехов:
— Помните, как американцы разнесли мои склады с опиумом крылатыми ракетами? — Он взял шприц из кейса и посмотрел сквозь него на свет. — Тогда они тоже кричали, что сотрут меня в порошок. И что же? Я до сих пор пью здесь ром, а тот генерал, что отдавал приказ, уже давно кормит червей.
Он швырнул шприц Чепе:
— Дай мексиканцам понять – правила игры устанавливаем мы. Пошлют армию – взорвем аэропорты. Перекроют нам кислород в бизнесе – превратим их столицу в город мертвых.
Кун Са встал и подошел к порогу, глядя на бескрайние плантации опийного мака:
— На этой земле выживает не самый сильный, а самый беспощадный.
Чепе вскинул флягу и одним глотком осушил её, глядя в сторону Мексики. Ром обжигал горло, стекая по шее к старому пулевому ранению и принося острую, почти экстатическую боль:
— Виктор, Риббентроп… тупицы! — Он с силой грохнул пустую флягу оземь. — Готовьте гробы!
Мьянманские солдаты во дворе открыли огонь в воздух. Очереди из АК-47 эхом разносились по долине, смешиваясь с диким хохотом наркобаронов.
Чепе схватил видеокамеру и сделал характерный жест рукой у горла:
— Передайте друзьям в Мехико: следующая посылка уже в пути. Этот вкус они запомнят на всю жизнь!
Факс в углу застрекотал, выдавая новый лист. Карлос подхватил его и присвистнул:
— А мексиканцы забавные ребята. Заслали спецназ в Панаму, хотят накрыть наш перевалочный пункт. — Он протянул бумагу Кун Са. — Может, дадим им отведать чумы?
Кун Са даже не взглянул на лист, лишь указал сигарой на Панамский канал на карте:
— Пусть приходят.
В его улыбке читалось жестокое предвкушение:
— Очень хочу посмотреть на рожу этого спецпосланника ООН, когда американские вояки начнут вылавливать трупы из канала.
Чепе расхохотался, да так, что пыль посыпалась с бамбуковых стропил:
— Черт, это гениально! Весь мир узнает: кто нас тронет – тот забудет про спокойный сон! — Он зачерпнул горсть кокаина и сунул в рот; белый порошок заставил его закашляться, но в глазах горел огонь безумия. — Завтра утром я хочу видеть в новостях, как их президент рыдает на всю страну!
Где-то далеко в водах Меконга сухогруз, замаскированный под рыбацкое судно, шел ночным курсом. В контейнерах с маркировкой «Медикаменты» под палубой тихо позвякивали пробирки со штаммами чумы. Они подпрыгивали на волнах, словно бомбы с часовым механизмом, ожидающие своего часа.
Заседание окончено.
Когда Чжан Цюань толкнул дверь хижины, свет керосиновой лампы дрогнул под навесом. Вечерний ветер, пропитанный влагой маковых полей, качнул тени на глинобитных стенах.
Его жена, А-Сю, сидела на корточках у очага, переворачивая жареную рыбу. Капли масла брызгали на её темно-синий фартук, а в густом дыму плыл соленый аромат рыбного соуса.
— Отец! — Чжан Мин, восемнадцатилетний сын, вскочил с деревянной табуретки. Рукава его зеленой футболки были в мазуте. Юноша был худощав, но в чертах его лица уже угадывался профиль отца до того, как его изуродовал шрам. Только в глазах не было мрака – лишь жадное беспокойство, свойственное горским детям.
А-Сю обернулась, звякнув лопаткой о край сковороды:
— Почему так поздно? Снова господин Кун Са задержал тебя? — Она приняла у мужа холщовую сумку; пальцы её замерли на мгновение, нащупав через ткань острые углы чего-то твердого, но спрашивать она не решилась. В этом доме были вещи, о которых лучше помалкивать.
Чжан Цюань сорвал с шеи потную тряпку и вытер лицо. Шрам в тусклом свете отливал багрянцем:
— Да, готовим новую партию к отправке. — Он покосился на смартфон в руках сына; на экране мелькали новости из Мехико. — Опять эту ерунду смотришь?
— Это не ерунда, — Чжан Мин поспешно убрал телефон в карман. — В Мексике беда. Говорят, кто-то отравил колу, куча народу погибла.
Чжан Цюань вдруг усмехнулся с плохо скрываемой гордостью. Он приложился к бутыли с рисовым вином, и хмельная влага потекла по подбородку:
— Если бы только колу.
Он не сразу сообразил, что сболтнул лишнего. Только когда А-Сю толкнула его локтем, он прикусил язык, но было поздно.
Глаза Чжан Мина вспыхнули, как у кота перед мышиной норой:
— Пап, так вы про это знаете?
— Не твоего ума дело, — Чжан Цюань перевел тему, отправляя в рот кусок хрустящей рыбьей кожи. — В следующем месяце поедешь в Бангкок, в университет. Не забивай голову чем попало.
— В Бангкоке скучно, не то что в Мехико, — пробормотал парень, сжимая телефон в кармане. — Мой друг по переписке, Эй-Джей, он там учится. Пишет, что город похож на поле боя, везде копы с пушками.
Чжан Цюань уже порядком захмелел, и алкоголь размыл границы осторожности.
Он ударил кулаком по столу, шрам на его лице дернулся, как живой червь:
— Поле боя? Это только цветочки. — Он понизил голос, но Чжан Мин, подавшийся вперед, ловил каждое слово. — Через пару дней там начнется такое веселье, что нынешнее покажется детским садом. То, что мы им послали, заставит их кровью умыться.
А-Сю резко толкнула его:
— Да что ты такое несешь!
Чжан Цюань мгновенно протрезвел. Он злобно зыркнул на жену, но отрицать сказанное уже не стал.
Сердце Чжан Мина заколотилось, как бешеный барабан. Он сделал вид, что полез за упавшим осколком тарелки, и краем глаза заметил, что молния на отцовской сумке разошлась. Внутри виднелись пластиковые упаковки черных шприцев – точно таких же, какие он видел тайком у склада группировки Кун Са.
— Я в уборную, — Чжан Мин вскочил, спотыкаясь на ходу.
Он влетел в свою каморку, заваленную старыми учебниками, задвинул щеколду и выхватил телефон. Экран осветил его раскрасневшееся лицо. В списке контактов светилось имя: «Эй-Джей – Мехико». С этим китайским студентом он познакомился в прошлом году на международном конкурсе техников.
Как только на том конце сняли трубку, Чжан Мин зашептал, едва переводя дух от волнения:
— Эй-Джей, ты не поверишь, что я только что узнал!
— Что там еще? Я в общаге прячусь, снаружи сирены так воют, что здание трясется, — донесся сквозь помехи голос друга, сопровождаемый звоном разбитого стекла. — У тебя-то что стряслось?
— Мой отец… они отправляют в Мексику «подарочки», — голос парня сорвался на писк, но каждое слово было четким. — И это не обычный товар. Будет большой шум. Я думаю, за такую инфу можно выторговать спорткар. Ну, тот, с дверями-крыльями, как на фотке, что ты присылал. Ламборгини! Как думаешь?
На том конце воцарилась тишина. Лишь тяжелое дыхание прерывало молчание. Спустя полминуты Эй-Джей переспросил дрожащим голосом:
— Что за… что за товар? Это связано с этими отравлениями?
— Я не знаю точно, что это, — пальцы Чжан Мина, сжимавшие трубку, побелели. — Но я видел шприцы в сумке отца. Такие же он брал на совещание к Кун Са. И он сказал, что в Мексике скоро будет «веселье» в десять раз круче прежнего.
Вдалеке захлопали очереди – это часовые на холме проверяли оружие перед сменой караула.
Чжан Мин вздрогнул:
— Всё, мне пора. Отец идет. Запомни: на этом можно поднять кучу бабла. Больше, чем на любой тачке!
Он сбросил вызов. Когда он открыл дверь, Чжан Цюань стоял прямо перед ним. В свете керосинки его лицо со шрамом выглядело зловеще:
— С кем это ты там болтал?
— Да так… с одноклассником, задачи обсуждали, — голос парня дрогнул, он не смел поднять глаз.
Чжан Цюань долго буравил его взглядом, а потом криво усмехнулся:
— Готовься к учебе в Таиланде. И не занимайся дурью.
Он развернулся, и лямка его сумки глухо ударилась о стену. Что-то твердое внутри выпирало сквозь ткань, напоминая бьющееся сердце.
В своей каморке Чжан Мин сполз по двери на пол. Холодный пот пропитал его футболку.
Он еще не понимал, к чему приведет этот звонок. Он лишь чувствовал, как в груди разгорается пожар – смесь жажды роскошной жизни и нестерпимого желания вырваться отсюда.
Он ненавидел Мьянму. Это место… оно было проклято.
А в студенческом общежитии Мехико Эй-Джей сжимал раскаленный смартфон. Надпись «Вызов завершен» жгла глаза.
За окном выли сирены скорых, то приближаясь, то растворяясь в ночи. Он внезапно схватил диктофон и нажал кнопку сохранения. Там, среди помех, звучал голос Чжан Мина с его горским акцентом и безумная фраза о спорткаре.
— Я тоже разбогатею! — Выдохнул он.
…