Глава 667: «Прекрасная картина»
Фраза Касаре про «прекрасную картину» мгновенно воспламенила и без того кипящее медиа-пространство.
На следующий день заголовки всех крупных европейских газет только об этом и трубили.
«Фигаро» жирным шрифтом вопрошала: «Какой такой „картиной“ любуется Мексика?», а «Таймс» разместила это изречение рядом с фотографиями сине-желтых флагов Каталонии и взрывов в Стране Басков под подзаголовком: «Геополитическая игра за одной ироничной фразой».
Даже обычно сдержанная «Эль Мундо» не удержалась от комментария: «Это не дипломатический оборот, это неприкрытая провокация. Складывается впечатление, что Мексика сидит в первом ряду и аплодирует испанской междоусобице».
В мадридской резиденции премьера Гонсалес разорвал газету с этой цитатой в клочья. — Картина? Я покажу ему, что такое ад! — Орал он на главу разведки. — Ройте! Ройте до самой преисподней! Бабло Каталонии, пушки ЭТА, эти внезапно возникшие пиарщики – за всем этим стоят мексиканцы, я уверен!
Слишком уж метко высказался Касаре.
Расследование с самого начала напоминало отчаянную попытку утопающего ухватиться за соломинку.
Агенты НЦИ, словно ищейки, пустились по следу денежных потоков в лабиринтах мировых финансов.
Они выяснили, что те анонимные миллионы, упавшие Каталонии перед референдумом, формально пришли из офшора на Карибах, но конечная ниточка вела в Гватемалу, к некоему фонду под названием «Фонд сотрудничества и развития Америк».
Что было еще подозрительнее: о председателе этого фонда не было никакой информации, а крупнейшим спонсором значилась мексиканская государственная нефтяная компания.
— Мало, — Гонсалес швырнул отчет на стол. — Неправительственная организация? Пожертвования? Это вы называете уликами? Мне нужны железные доказательства!
Глава разведки, вытирая пот, протянул другую папку:
— Мы запеленговали шифрованную связь верхушки ЭТА с военным атташе мексиканского консульства во Франции прямо перед терактами. Содержимое уничтожено, но время переговоров совпадает с моментом появления нового оружия у басков. Кроме того, в тех профи-командах пиарщиков в Барселоне опознали нескольких ключевых фигур, которые в прошлом году проходили тренинги у левых партий в Мексике.
Глаза Гонсалеса азартно блеснули. Он принялся мерить кабинет шагами. — Плевать. Сливайте это в прессу. Пусть все знают, как низко пали мексиканцы.
Мексика не вступала в игру открыто, но действовала как искусный режиссер: снабжала сцену деньгами, технологиями и связями. Когда эти слухи начали расползаться, реакция Европы стала неоднозначной. Президент Франции в частном разговоре с Гонсалесом посоветовал «действовать осторожно, чтобы не превратить ситуацию в открытую войну между Латинской Америкой и Европой», а канцлер Германии публично призвала к «дипломатическому решению», отказавшись прямо обвинять Мексику во вмешательстве.
Только Великобритания, на фоне своих проблем в Ирландии, внесла в Совбез ООН предложение осудить «вмешательство внешних сил во внутренние дела суверенных государств». Имен не называли, но все понимали, в чей огород этот камень.
В Национальном дворце Виктор читал копию этого предложения. — Потомок Черчилля неплохо справляется с ролью «Разжигателя», — усмехнулся он.
Он передал документ Касаре:
— Пусть МИД ответит в духе: «Британии стоило бы сначала разобраться с выстрелами в Белфасте, а потом рассуждать о суверенитете».
Касаре кивнул, но с беспокойством добавил:
— Испанцы копают всё глубже. «Фонд сотрудничества Америк» уже под колпаком. Может, стоит…
— Не нужно, — перебил его Виктор, пригубив кофе. — Слишком чистые вещи всегда вызывают подозрение. Пусть останется пара пятен для правдоподобности.
В его глазах мелькнула жестокая искра. — К тому же, даже если у них будут все козыри на руках – что они сделают? Сейчас вся Европа над ними потешается. Они рискнут объявить нам войну и восстановить против себя всю Латинскую Америку?
— Бросьте. Они что, поплывут через Атлантику? Только если у них моторы в задницах вырастут.
Тем не менее, Мексика начала аккуратно заметать следы. Фонд внезапно объявил о приостановке работы из-за «проблем с финансированием», военный атташе в Париже уехал домой «по состоянию здоровья», а профи-пиарщики в Барселоне растворились в толпе.
Но ответный удар всё же последовал.
Испанские ультраправые вместе с союзниками из Италии и Венгрии устроили в Брюсселе митинг «В защиту европейской цивилизации». Там латиноамериканцев поливали грязью, называя «паразитами цивилизации», и даже показали поддельное фото Виктора в нацистской форме на фоне каталонского флага.
Хотя подделку быстро разоблачили, в соцсетях поднялась буря. В Аргентине и Колумбии начали жечь испанские флаги, а Латиноамериканский альянс объявил о приостановке переговоров по торговле с Евросоюзом.
Все осыпали друг друга проклятиями, но время неумолимо шло.
Настал день голосования.
Улицы Барселоны встретили утро странной тишиной. Ни маршей, ни криков – только бесконечные очереди людей к избирательным участкам. Сине-желтые флаги всё так же висели на балконах, но на многих окнах появились и флаги Испании – их накануне ночью раздали волонтеры, прибывшие из Мадрида.
В момент оглашения результатов солнце Барселоны как раз коснулось шпилей Саграда Фамилия, окрасив площадь в золотисто-багряный цвет.
— Прошло! Мы победили! — Кто-то вскинул вверх образец бюллетеня, и этот крик утонул в океане ликования. Сторонники независимости обнимались, плакали и пели гимн, который они за эти дни выучили наизусть. Им казалось, что они уже видят контуры своей новой страны.
Но на окраинах площади, за окнами с испанскими флагами, люди молча задергивали шторы. Один старик смотрел на бушующую толпу, машинально потирая значок с гербом Испании на подоконнике. Из его груди вырвался едва слышный вздох.
Весть молнией долетела до Мадрида. Телефон в резиденции премьера зазвонил ровно в ту секунду, когда данные подтвердились.
Гонсалес выслушал доклад без тени удивления – он ждал этого. Он взял трубку красного телефона спецсвязи, и его голос был подобен льду:
— Начинайте операцию «Единство». Первая танковая дивизия – немедленный переход через реку Эбро. Взять под контроль порт Барселоны, аэропорт и узлы связи. Передайте командующим: при любом сопротивлении огонь открывать без предупреждения.
Короткое «Слушаюсь» в ответ, и Гонсалес уже шел к камерам. Прямой эфир из его офиса транслировали по всем каналам страны на фоне огромного государственного флага.
— Граждане Испании, — голос премьера звучал властно и сурово. — Сегодня мы стали свидетелями фарса, срежиссированного внешними врагами с целью расколоть нашу страну. Я официально заявляю: незаконный референдум в Каталонии не имеет никакой юридической силы.
Он сделал паузу, глядя прямо в объектив, словно в глаза каждому, кто праздновал на площади:
— То, что вы приняли за свободу – лишь иллюзия, выстроенная на мексиканские деньги. Они сидят за океаном и разжигают у нас пожар своими пушками и ложью, надеясь, как грифы, поживиться на трупе великой страны. Но они просчитались. Испания – это не тот пирог, который можно резать как вздумается!
Бегущая строка внизу экрана сообщала: «Бронетехника вошла в провинцию Таррагона», «Национальная гвардия заняла телецентр Барселоны». Голос Гонсалеса сорвался на крик:
— Приказываю всем немедленно сложить эти тряпки, именуемые флагами независимости, и вернуться в рамки закона! Любое посягательство на единство короны будет расценено как мятеж!
— И помните! — Он ткнул пальцем в камеру. — Тем мексиканцам, что давали вам деньги и лозунги, плевать на ваше будущее. Когда на улицах засвистят пули, а ваши дома превратятся в руины, они будут попивать кофе в своих виллах в Мехико, любуясь «картиной». Но испанская армия докажет им: наша решимость защищать родину глубже Атлантического океана!
Когда картинка сменилась кадрами с улиц, идиллия Барселоны уже была растоптана.
На фоне сине-желтых знамен послышался нарастающий гул бронемашин.
Кто-то пытался строить баррикады из мусорных баков и бросать бутылки с горючей смесью, но полиция со щитами неумолимо теснила толпу. Над городом на бреющем полете прошли вертолеты ВВС Испании, заглушая крики ревом двигателей.
В здании парламента Каталонии лидер сепаратистов надрывно кричал в микрофон:
— Мадрид развязал гражданскую войну! Мы будем стоять до конца! — Но его слова заглушил треск выстрелов за окном – это был предупредительный огонь, пули срезали флаг на крыше, оставив глубокие отметины в каменной кладке.
Виктор смотрел на беснующегося в телевизоре Гонсалеса, мерно постукивая пальцами по столу. В кабинет вошел Касаре, его лицо было крайне серьезным:
— Испанская армия перекрыла все въезды в Барселону. Мировое сообщество начинает высказываться в поддержку Мадрида. У нашего посольства собираются протестующие.
Виктор выключил телевизор. — Контроль? Он правда думает, что танки могут склеить разбитую страну? — Он подошел к карте мира и указал на Гибралтарский пролив. — Передай нашим представителям в Латиноамериканском союзе: пора обсуждать энергетическое эмбарго против Испании. А что до обвинений Гонсалеса…
Он повернулся к Касаре с тонкой усмешкой:
— Пусть МИД выпустит заявление. Мол, Мексика всегда уважала суверенитет других стран и призывает Испанию к сдержанности и диалогу с собственным народом. Чем благороднее будет тон, тем сильнее он взбесится.
Касаре едва успел отправить черновик, как он уже появился на правительственном портале.
Не прошло и получаса.
Телефон спецсвязи в кабинете взорвался резким звонком.
Виктор поднял трубку, и оттуда сразу раздался с трудом сдерживаемый гнев представителя Евросоюза:
— Господин Виктор, заявление вашего МИДа – это подливание масла в огонь! Совет Европы уже пришел к консенсусу: будет создана комиссия по расследованию вашего вмешательства. Мы не исключаем введения торговых санкций.
— Торговые санкции? — Виктор негромко рассмеялся, выбивая пальцами ритм по столу. — Когда испанские конкистадоры торговали нашей смертью в обмен на золото и серебро, в Брюсселе почему-то не вспоминали о правилах.
Он сделал паузу. — Передайте господам в их готических кабинетах: печати на латиноамериканских таможнях весят куда больше, чем их средневековые грамоты. Пусть ждут ответа!
Он с силой бросил трубку.
В ту же секунду вбежал Касаре с зашифрованной депешей:
— Шеф, новости из Бразилии. Спецназ по борьбе с наркотиками перехватил в бассейне Амазонки три тонны кокаина. Судно зарегистрировано на панамскую пустышку, но в памяти спутникового телефона – звонки на рыболовецкую станцию на Канарских островах.
Виктор подошел к карте и с силой ткнул в устье Амазонки:
— Вот оно. Испанцы не могут достать нас напрямую и пытаются ударить по Бразилии. Борьба с наркотиками задела слишком много интересов. Наркобароны, отмывающие деньги в Европе, сейчас с радостью помогут Испании создать проблемы бразильцам.
— Предупредить Бразилию? — Спросил Касаре.
— Не просто предупредить, а вручить им подарок.
Виктор достал из сейфа папку:
— Это данные нашей разведки. Список счетов в европейских банках, через которые отмывались деньги колумбийских боевиков. Акционерами трех из этих банков являются структуры, подконтрольные испанской королевской семье. Пусть МИД Бразилии «случайно» сольет это в Интерпол как результат расследования по тому судну. Посмотрим, как европейские поборники морали будут объяснять связь своих банков с картелями.
Когда Касаре забирал папку, его пальцы словно обжег холод этой информации.
Шифрованный сигнал прорезал ночь над Атлантикой, доставив список грязных денег в Бразилиа. Через три дня ориентировки Интерпола украсили все аэропорты Европы. Директора старейшего банка Мадрида увели в наручниках прямо с пресс-конференции; на глазах у сотен репортеров из его кармана выпал орден, пожалованный монархом.
Гонсалес, глядя на этот позор по телевизору, вдребезги разбил старинную вазу в кабинете. Радиостанция на Канарах была закрыта, но эхо выстрелов на Амазонке продолжало звучать, словно пощечины правительству Испании.
Его загнали в угол.
Он стал посмешищем и внутри страны, и за ее пределами.
А в Национальном дворце Мехико Виктор поднял бокал перед картой. Лунный свет заливал контуры Латинской Америки, отражаясь в его глазах глубоким океаном.
Буря над Атлантикой только начинала набирать силу!
…