Глава 655: «Древняя кара!»
Хильберто содержали под замком в глубине базы, в довольно чистой комнате – это была даже не камера, а скорее скромно обставленный гостевой номер.
Итальянцы обходились с ним вполне прилично.
Еда была горячей, был кофе и даже бутылка недурного итальянского вина. В словах охраны не сквозило особого унижения.
Такое обхождение позволило Хильберто немного расслабиться.
Может быть…
Потому что итальянцы сами когда-то были в плену? Прониклись сочувствием к товарищу по несчастью?
Он сидел на краю кровати, и чувство унижения от сдачи притупилось надеждой на авось.
Итальянцы… может, для них важнее обмен выгодами? Или они боятся международного резонанса? Главное, что его не отдали сразу мексиканцам, не отдали этому бешеному псу Виктору. Значит, есть пространство для маневра.
В голове он лихорадочно перебирал козыри для переговоров.
Секретные счета? Убежища других верхушек Кали? Он верил, что его жизнь стоит достаточно дорого, чтобы ее сохранить.
Только он поднял стакан и сделал глоток, пытаясь успокоиться, как…
— Бах!
Дверь в комнату грубо распахнулась!
Четверо или пятеро вооруженных до зубов итальянцев ворвались внутрь, как разъяренные звери.
Ни тени сомнения, ни слова объяснений – они сразу кинулись на Хильберто.
— Что вы делаете?! — Стакан выпал из рук Хильберто и разбился. Он в ужасе попытался отпрянуть, но два дюжих солдата мертвой хваткой вцепились в его плечи. Руки грубо вывернули за спину, пластиковая стяжка с резким щелчком впилась в запястья, заставив его охнуть от боли.
Двое других мгновенно повалили его на пол, придавив коленями поясницу и ноги так, что он не мог пошевелиться.
— Отпустите! Вы обещали! Гарантировали безопасность! — Хильберто извивался на полу, прижавшись щекой к холодному дереву, и орал во всю глотку, его голос срывался от ужаса. — Росси! Полковник Росси! Мы же договорились! Вы не можете! Я ценен! Я дам вам…
Его слова оборвались.
Чья-то тяжелая рука бесцеремонно запихала ему в рот носок.
Тошнотворный запах ударил в нос, заставив его лишь беспомощно мычать.
Он чуть не вывернул желудок.
Его глаза, налитые кровью, округлились от ужаса и нехватки воздуха. Он с недоверием смотрел на солдат, которые еще недавно приносили ему еду.
Ледяной холод прошел от пяток до макушки.
Что-то не так! Это не внутренние разборки итальянцев!
Даже если бы итальянцы решили его казнить, они бы не стали действовать так – словно конвоируют особо опасного рецидивиста! Чего они боятся? Что он что-то выкрикнет? Что-то раскроет?
— М-м-м! М-м-м-м!
Хильберто забился, как выброшенная на берег рыба, издавая отчаянные глухие звуки, пытаясь выплюнуть кляп, но в ответ получил лишь более жесткий нажим и удар кулаком. Его грубо вздернули с пола и, заламывая руки, потащили прочь.
У дверей он увидел полковника Росси.
Росси стоял в тени коридора, лицо его было серым. Он смотрел на пленника странным взглядом.
В этом взгляде была злость, была обида, и даже – Хильберто показалось, что он ошибся – тень… жалости?
Но желания вмешаться там не было точно.
— М-м! М-м! — Хильберто изо всех сил рванулся в сторону Росси, пытаясь взглядом потребовать ответа.
Но Росси лишь отвел глаза и раздраженно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Быстрее! Мексиканцы ждут! — Недовольно бросил Росси.
Мексиканцы!
Это слово, как вспышка молнии, прошило мозг Хильберто, вмиг уничтожив все его иллюзии.
Так вот оно что! Вот оно что! Краткое «доброе отношение» было лишь усыплением бдительности! Затяжкой времени! Они ждали тех, кто его заберет! В итоге они его просто продали! Продали тем, кто жаждал его больше всех и кто меньше всего собирался оставлять его в живых!
Твою же мать!
Итальянские твари!!
— М-м-м-м!! — Мычание Хильберто превратилось в стон отчаяния. Он отчаянно сопротивлялся, но сила солдат была подавляющей. Его протест был тщетен, принося лишь новые тумаки и рывки.
Его фактически волоком вытащили с базы и запихали в немаркированный бронетранспортер с закрашенными окнами.
Дверь с грохотом захлопнулась, отсекая шум поля боя и дневной свет.
Внутри горел лишь тусклый красный фонарь, отражаясь в настороженных глазах конвоиров.
Взревел двигатель, и машина, подпрыгивая на ухабах, тронулась.
На душе у Хильберто было пусто. Проклятье, нельзя было верить итальянцам!
Аэропорт!
Они везут его в аэропорт, чтобы отправить самолетом!
Внутри царила мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и его собственным тяжелым, спертым от страха дыханием. Пот пропитал одежду, становясь липким и холодным.
Он не мог больше соображать, не мог строить планы. Перед глазами стояло лишь хищное лицо Виктора и те жуткие инструменты мексиканских застенков, о которых ходили легенды.
Может, прямо сейчас попробовать покончить с собой?
Все, это конец. В руках мексиканцев не будет даже призрачного шанса. Итальянская «забота» была лишь последним ужином перед казнью.
Бронемашина резко выскочила на ровный участок, гравий заскрипел под шинами, последовал резкий тормоз. Задняя дверь с лязгом распахнулась, и внутрь ударил ослепительный свет прожектора, заставив Хильберто зажмуриться.
— Вытаскивайте его! — Вытаскивай его!
Несколько рук в черных перчатках бесцеремонно схватили Хильберто за шиворот и связанные руки, вытаскивая его из машины, точно тушу дохлой собаки.
В лицо ударил холодный ветер, приправленный запахом авиационного керосина.
Хильберто с трудом открыл слезящиеся от света глаза.
Он был на вертолетной площадке небольшого военного аэродрома. Рядом стоял транспортный самолет.
У самолета замер строй солдат.
На них была темная форма мексиканского спецназа. Отлично экипированные, рослые, в масках, открывавших лишь холодные, безэмоциональные глаза. Все они смотрели на Хильберто.
Офицер во главе отряда едва заметно кивнул. Двое мексиканцев тут же вышли вперед. Их движения были точными и мощными. Они перехватили Хильберто у итальянцев. Их хватка была куда крепче – Хильберто почувствовал себя зажатым в стальные тиски.
Его грубо толкнули к самолету, на борту которого красовался мексиканский флаг и военная эмблема.
— М-м-м… — кляп позволял лишь отчаянно мычать. Пот, смешанный со слезами унижения, капал на холодный бетон взлетной полосы.
Его зашвырнули в грузовой отсек. Люк с грохотом закрылся, отрезав его от свежего воздуха и последней надежды.
Рев двигателей стал оглушительным. Самолет начал разбег и наконец оторвался от земли, унося Хильберто туда, где его ждал самый страшный кошмар – в Мехико.
А в это время новость, подобная урагану, накрыла подпольный мир и международную прессу, затмив собой даже сводки с фронтов:
Один из верховных лидеров Картеля Кали, Хильберто, находившийся в розыске долгие годы, выдан Мексике!
Официальный представитель мексиканского правительства подтвердил: судебная машина в отношении Хильберто запущена немедленно!
Но по-настоящему кровь застыла в жилах после неофициального заявления Касаре. Тот говорил с журналистами легким, почти праздничным тоном, раскрывая леденящие душу подробности:
— Грязная крыса наконец попалась в нашу мышеловку. Он заплатит высшую цену за свои чудовищные преступления. В честь наступающего года и в назидание всем врагам мексиканского народа мы решили провести публичную казнь Хильберто в самом начале января.
Касаре сделал паузу:
— Метод? На древнем Востоке был такой способ, когда тело преступника разрезают на тысячи кусочков. Это называется «казнь Линчи». Это слово лучше всего выражает нашу решимость вырезать опухоль и очистить страну. Пусть новогодние куранты станут для него последним отсчетом.
Мир содрогнулся!
— «Линчи»?! — Люди, читавшие новости, будь то простые обыватели, полицейские или главы других картелей, не верили глазам, думая, что это ошибка перевода.
Пользователи в Сети на Востоке:…?? Вы там что, в феодализм провалились?
— Охренеть… Они серьезно?!
— Линчи?? Касаре, ты историю по комиксам учил?! Мы на это не подписывались!
— Хильберто, конечно, мразь та еще, но заявлять про Линчи… Это просто за гранью.
— Разве Хильберто был не у итальянцев? Тот полковник Росси с ним чуть ли не обнимался, и тут на тебе – продали мексиканцам?
— Что за игры у итальянцев? Они же всегда за «правила» и «сделки». Это же чистое предательство!
— Мексиканцы с катушек съехали! В какой век мы живем? Объявлять о такой казни на весь мир? Они что, не боятся санкций и осуждения?
— Осуждения? Да мексиканцам плевать! Им нужно запугать всех до икоты! Хильберто попал под каток, и ему конец.
— В Кали теперь, наверное, все в ужасе. Одного из главных вот так унизительно прикончат…
— Итальянцы опозорились на весь мир. Хильберто они теперь враг номер один… хотя он уже почти труп.
Слухи, догадки, шок и страх расползались повсюду.
И о том, что его ждет «Линчи», самому Хильберто сообщать не стали.
В тюрьме Альтиплано, в Мехико.
Мысли Хильберто путались.
Он воображал жуткие пытки: электрические ванны, крючья для кожи, дробилки для костей.
Но услышал: — «Линчи»?!
Тысячи разрезов? На глазах у всех?
Его прошиб озноб, тело непроизвольно дернулось в конвульсии.
Итальянцы! Росси! Сукины дети! Вы взяли мои деньги! Мою информацию! Все эти фальшивые чашки кофе и вино! Ваша манерная «забота»! Все это было ради этого момента! Чтобы доставить меня мексиканцам в целости и сохранности, как жертвенного агнца!
— У-у… у-у… — этот человек, державший в страхе Колумбию, зарыдал, не в силах сдержать всхлип…
Как это называется?
Это называется убить дух раньше тела. Я скажу тебе, как ты умрешь, а ты попробуй с этим дожить до утра!
Юго-Восточная Азия, глубь Золотого треугольника, тайный лагерь.
Духота, влажность, воздух такой густой, что его можно выжимать.
Насекомые роились вокруг тусклых ламп. В утлой деревянной казарме пахло дешевым табаком, потом и гнилью джунглей. Здесь нашел временный приют брат Хильберто – Чепе Сантакрус. Вдали от былого величия Кали, на стыке границ Северной Мьянмы, Лаоса и Таиланда, он пытался просто выжить.
Старый спутниковый телевизор был их единственным окном в мир.
На экране диктор CNN серьезным и потрясенным голосом зачитывал новость, похожую на взрыв бомбы.
Когда прозвучали слова «Хильберто», «экстрадиция», «Мексика» и «публичная казнь», дремавшие в казарме остатки людей Кали мигом вскочили.
— Представитель мексиканского правительства подтвердил начало судебного процесса. Но еще больший шок вызвало заявление господина Касаре: в знак назидания власти решили казнить Хильберто в начале года, использовав древнюю восточную пытку – «Линчи»…
— Линчи?! — Громила со шрамом на лице вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел. — Что они несут?! Дерьмо!
Все взгляды обратились к молчаливой фигуре в углу.
Чепе Сантакрус сидел в старом плетеном кресле, сжимая в руке почти пустую бутылку текилы. Он не отрываясь смотрел в телевизор. Блики экрана плясали на его лице, и в глазах, так похожих на глаза брата, неверие сменилось бушующей яростью.
— Итальянцы… — голос Чепе был похож на скрежет камней, низкий, хриплый, полный ненависти и жгучей обиды. — Сукины дети-предатели!
Он с силой швырнул бутылку в стену! Осколки и остатки спиртного разлетелись во все стороны, заставив подчиненных вздрогнуть.
Диктор продолжал вещать о шоке мирового сообщества, эксперты рассуждали о крахе доверия к Италии в вопросах борьбы с наркотиками и о том, какой скандал вызовет применение такой дикости, как «Линчи».
Но Чепе уже не слышал слов.
В его голове стояла картина: брата с кляпом во рту, как скотину, тащат в самолет. И лицо Касаре, объявляющего о казни с праздничной легкостью.
Вслед за яростью пришло беспросветное отчаяние.
Чепе замер, стоя спиной к людям, его плечи мелко дрожали. Он оглядел эту нищую, душную казарму, провонявшую плесенью. Посмотрел на лица своих людей – злые, но усталые и полные скрытого страха.
Это не Колумбия. Здесь не их территория.
Здесь Золотой треугольник, чужая земля.
Они прячутся здесь, как побитые псы, распродавая остатки ресурсов и вступая в сомнительные сделки с местными царьками, постоянно оглядываясь в поисках Интерпола или местных облав.
Тут выжить-то трудно, какая уж там месть?
— Брат… — голос Чепе дрогнул, но тут же захлебнулся в новой вспышке злобы. Он резко обернулся, глаза его были красны, как кровь:
— Виктор! Касаре! И вы, гребаные макаронники! Клянусь, пока я жив, я…
Его угроза оборвалась на полуслове.
К нему подошел подручный со спутниковым телефоном. Лицо его было серым. Он тихо произнес:
— Босс, наша последняя ниточка в Колумбии только что оборвалась. Правительственные войска при поддержке американцев зачистили всё. Мы… внутри страны у нас больше никого нет.
В казарме воцарилась гробовая тишина.
Чепе бессильно рухнул обратно в кресло, запустив пальцы в волосы. Он чувствовал себя ничтожным.
Когда за тобой нет силы, любые слова – просто сотрясение воздуха!
— Мы… мы даже не сможем похоронить его как человека… — он всхлипнул.
Виктор заставил наркоторговцев плакать.
Не становитесь наркоторговцами в следующей жизни.
…