Глава 651: «У меня есть старший брат Виктор!»
Лондон, зал для брифингов на Даунинг-стрит, 10.
Время перевалило за полночь. За окном замер сонный Лондон, но внутри резиденции премьер-министра атмосфера была настолько гнетущей, что казалась застывшей.
Часы на экране неумолимо отсчитывали секунды.
Текст заявления, который по многу раз перепроверяли и взвешивали каждое слово премьер-министр, ключевые члены кабинета министров и личный секретарь королевы, был наконец утверждён.
Премьер-министр дрожащей рукой поставил под ним свою подпись.
Конечно, эти британцы не были настолько благородны, чтобы смириться. Они явно затевали какую-то пакость.
И действительно, они решили схитрить.
Они специально выбрали три часа утра по лондонскому времени – момент, когда американские СМИ уже заканчивают работу, азиатские ещё не проснулись, а континентальная Европа погружена в самый глубокий сон. Именно это время назначили для официальной публикации.
— Публикуйте, — голос премьер-министра был полон изнеможения и хриплого смирения.
Спустя несколько минут этот текст под заголовком «Заявление офиса премьер-министра касательно совместной операции в Колумбии» тихо появился в малозаметном разделе официального сайта правительства Великобритании. Никаких пресс-конференций в прямом эфире не проводилось.
В журнале публикаций рядом с именем оператора стояла пометка: «Запланированная публикация (03:00 GMT)».
Они полагали, что ночная мгла станет лучшим прикрытием и поможет максимально размыть эффект от этого заявления.
Однако они недооценили нюх современных медиа и оперативность глобальных новостных сетей.
В лондонском Сити система круглосуточного мониторинга Bloomberg мгновенно зафиксировала обновление на правительственном сайте.
Ночной редактор, только что допивший третью чашку кофе и отвечающий за отслеживание экстренных политических новостей, скользнул взглядом по заголовку. Его зрачки расширились, а сон как рукой сняло.
— Твою мать! — Выкрикнул он. Его пальцы застучали по клавишам, и на терминалах Bloomberg немедленно замигал красный сигнал экстренного оповещения.
Почти одновременно с этим ночные смены лондонских бюро Reuters, AFP и Associated Press всколыхнулись, подобно потревоженному рою пчёл.
Никогда не стоит недооценивать трафик, который приносят подобные новости!
Черт возьми!
Это же напрямую влияло на их годовые бонусы.
Резкие звонки телефонов, дробный стук клавиатур и приглушённые шокированные возгласы мгновенно разрушили тишину офисов. Журналисты с бешеной скоростью выхватывали текст, переводили ключевые абзацы и лепили кричащие заголовки:
— Срочные новости: Правительство Великобритании приносит беспрецедентные извинения Мексике за провал операции в Колумбии.
— Унижение: Лондон признаёт ошибки разведки и в шокирующем заявлении превозносит мексиканское командование (Reuters).
— Закат империи? Великобритания вынуждена смиренно признать вину перед Мексикой за военные просчёты? — Формулировки AFP были ещё более колкими.
Хотя над «империей, над которой никогда не заходит солнце», солнце давно уже только и делало, что садилось.
Эти сообщения, подобно камням, брошенным в тихий пруд, мгновенно подняли огромные волны в мировом медиапространстве.
Множество редакторов и ведущих, разбуженных звонками, вскакивали с постелей и мчались в студии телеканалов и радиостанций.
Суть извинения, которое пытались по-тихому выпустить глубокой ночью, заключалась в следующем:
«Правительство Соединённого Королевства настоящим делает заявление относительно недавних серьёзных неудач в ходе совместной зачистки под кодовым названием Колумбия.
В результате тщательного внутреннего расследования было установлено, что основной причиной трудностей на начальном этапе операции стали существенные недостатки и задержки в предоставлении разведданных со стороны союзных сил. Данные не отражали реальную динамику целей и уровень угрозы. Кроме того, структура британского командования на передовой проявила неспособность к эффективной и своевременной координации в быстро меняющейся боевой обстановке. Эти факторы привели к незапланированному и опасному хаосу в начале действий.
В этот критический момент правительство Соединённого Королевства обязано открыто признать и выразить глубокую благодарность командующему мексиканских федеральных сил безопасности за проявленный исключительный профессионализм, выдающееся умение оценивать ситуацию на месте и решительность в кризисном управлении. Именно мексиканский командующий в решающий момент взял на себя фактическое руководство совместной операцией. Благодаря его хладнокровию, эффективности и адаптивному искусству командования, тактика была быстро и успешно скорректирована, что позволило переломить ситуацию, достичь ключевых целей и минимизировать потери среди личного состава всех сторон.
Правительство Соединённого Королевства выражает глубокое сожаление и приносит искренние извинения мексиканским партнёрам за дополнительные риски и тяготы, вызванные нашими просчётами в разведке и командовании. Мы полностью понимаем обеспокоенность мексиканской стороны и обещаем извлечь из этого суровые уроки, пересмотрев все соответствующие процессы, чтобы не допустить повторения подобных ошибок.
Правительство Соединённого Королевства подтверждает свою приверженность углублению партнерства с федеральным правительством Мексики в сфере безопасности и верит, что путём открытого диалога и взаимного уважения обе стороны смогут преодолеть вызовы этого инцидента ради региональной стабильности».
Заявление сохраняло «лицо» британского дипломатического языка, будучи обёрнутым в такие слова, как «существенные недостатки», «задержки», «недостаточность» и «сожаление». Но самым важным была первая фраза. Что значит «задержка разведданных от союзников»?
Получается… вроде как и не мы виноваты!
Когда небо на востоке начало светлеть и на Лондон опустилось туманное, сырое утро, это заявление, которое пытались протащить под покровом ночи, уже разошлось по всем часовым поясам мира через заголовки газет, выпуски новостей и каждый уголок интернета.
Перед Букингемским дворцом мощные брандспойты коммунальных служб смывали следы вчерашних беспорядков. Струи воды стекали по холодным каменным ступеням, унося грязь, но они не могли смыть витавшее в воздухе ощущение унижения.
Ну да, те самые фекалии.
Протестующие оказались людьми без капли приличия – швыряли дерьмо направо и налево.
Тоже мне, возомнили себя обезьянами в зоопарке.
А в далеком Мехико, в Национальном дворце, Виктор только что закончил завтрак и просматривал свежие газеты.
Отложив британское издание, он произнёс:
— Касаре, видишь? Сплошные «недостатки», «задержки», «сожаления»… Типичный британский тон. Они упаковали катастрофу как технический сбой, будто просто чашку чая опрокинули.
Его голос был спокоен.
— Их врождённая заносчивость, когда приходится глотать обиду, превращается в лицемерие.
Взгляд Виктора скользнул по тексту:
— Признание выдающегося профессионализма мексиканского командующего? Им это больнее, чем если бы их обложили матом. Эти «Разжигатели» на словах признали поражение, а в душе затаили злобу. Они не успокоятся. Как только придут в себя, пакостей исподтишка станет только больше.
Касаре слегка подался вперёд:
— Босс, раз у них ещё остались силы играть в словесные игры, может, подкинем им забот поважнее? Чтобы они поняли: правила теперь диктует не только Даунинг-стрит.
Виктор поднял глаза:
— Говори конкретнее.
— Ирландия! — Ровным голосом ответил Касаре.
— Мирный процесс в Северной Ирландии – самый натянутый нерв Британии. У Шинн Фейн туго с партийными фондами, а у некоторых более радикальных фракций финансы и вовсе поют романсы.
Он сделал паузу:
— У нас есть каналы, которые невозможно отследить. Через легальные бизнес-инвестиции или культурную поддержку благотворительных фондов мы можем направить средства определённым организациям в Дублине или Белфасте. А куда эти деньги пойдут в итоге и на какое дело – это уже не нам контролировать. Борцам за свободу нужно заявить о себе, а голос нынче стоит дорого.
Смысл был предельно ясен: финансировать ирландских республиканцев и поджечь задний двор Великобритании.
Ого-го!
Это действительно значило сыграть на нервах британцев!
Виктор посмотрел на Касаре и не удержался от смешка:
— Ну и подлец же ты, в тебе целое ведро желчи.
— Это не желчь, босс, это верность Мексике и вам! — Толстяк Касаре похлопал себя по животу, добродушно ухмыляясь.
— Раз им нравится мутить воду, пусть эта палка испачкается в дерьме, от которого они не скоро отмоются. Сделай всё чисто, Касаре. Пусть англичане поймут, что за попытки играть с Мексикой в «технические ошибки» приходится платить. Их «сожаления» должны быть утолены настоящими проблемами.
— Будет сделано, босс! — Касаре кивнул. — Они получат такой ответ, который не рискнут опубликовать на сайте. Гарантирую, он впечатлит их куда сильнее, чем их ночная публикация.
Виктор переключился на более насущные военные вопросы:
— Раз они извинились, то формально завершение операции в Колумбии ложится на нас. Но военные действия – лишь один из инструментов. Нужна экономическая и социальная стабильность. Пусть Армандо Бенедетти выступит с заявлением. Пора.
Касаре энергично закивал.
Колумбия, Президентский дворец:
Почти одновременно с приказом Виктора сигнал государственного телевидения Колумбии переключился на прямую трансляцию из резиденции президента.
Президент Армандо Бенедетти сидел за рабочим столом на фоне огромного национального флага. Его лицо было суровым, взгляд – пронзительным. Без лишних вступлений он перешёл к делу:
— Народ Колумбии!
— Мы только что провели совместную хирургическую операцию по удалению раковой опухоли нашей нации. Процесс был сопряжён с вызовами, но результат доказал цену нашей решимости и способностей. Чтобы закрепить этот нелегко доставшийся мир и построить более справедливую и сильную Колумбию, моё правительство объявляет сегодня о масштабном плане экономического возрождения.
— Мы достигли соглашения с нашими надёжными партнёрами – Мексиканским имперским банком и организацией ПИРЧ. Колумбия получит беспроцентные кредиты на общую сумму сто двадцать миллиардов долларов.
— Эти колоссальные средства будут направлены на:
— Первое: масштабное инфраструктурное строительство. Восстановление дорог, мостов, школ и больниц, разрушенных конфликтом; создание новых транспортных сетей, связывающих отдалённые районы; модернизацию наших портов и энергетических объектов.
— Второе: прямую помощь беднейшим гражданам и профессиональное обучение для трудоустройства. Мы гарантируем, что никто не будет забыт в процессе трансформации страны.
— Однако восстановление государства требует справедливого распределения бремени, — голос Армандо внезапно стал холодным и безапелляционным. — Эти инвестиции и будущее процветание не должны ложиться только на плечи простых людей. Поэтому моё правительство немедленно инициирует принятие законов о введении налога на богатство и налога на крупные сельскохозяйственные угодья.
Он подался вперёд, глядя прямо в камеру, словно пронзая взглядом каждого потенциального противника:
— Я знаю, что эта политика заденет чьи-то интересы. Я понимаю, что некоторые привыкли получать всё даром, привыкли выжимать богатство из этой земли и страданий народа. Я даже могу представить, как прямо сейчас кто-то замышляет сопротивление.
На губах Армандо появилась кривая усмешка:
— На это у меня есть только одна фраза:
— Ну, попробуйте.
— Моя армия и миллионы колумбийцев, поддерживающих перемены и жаждущих справедливости, начеку. Любая сила, пытающаяся помешать возрождению нации или разрушить социальную справедливость, будет беспощадно раздавлена.
— Будущее Колумбии – это результат нашей общей борьбы, и мы будем защищать его вместе. Реконструкция начинается сейчас!
Кадр замер на решительном лице Армандо, после чего сигнал прервался.
Телеобращение Армандо Бенедетти стало подобно взрыву еще одной бомбы на выжженной войне колумбийской земле.
Новость мгновенно облетела страну и разошлась по всему миру.
Буря в прессе? Разумеется.
Ряд ведущих западных СМИ и правозащитных организаций немедленно разразились острой критикой. Заголовки кричали: «Президент Бенедетти открыто угрожает инакомыслящим», «Колумбия скатывается в бездну диктатуры», «Налог на богатство грозит бегством капитала».
Управление Верховного комиссара ООН по правам человека выразило глубокую озабоченность угрожающей риторикой и потенциальными нарушениями прав человека.
В ответ мексиканский спецпосланник в ООН Иоахим Риббентроп прямо заявил им: «Не ваше собачье дело!»
В парламентах некоторых европейских стран депутаты призвали пересмотреть отношения с Колумбией, выражая тревогу по поводу обвинений в «систематической зачистке оппозиции».
Внутри страны несколько СМИ, ранее занимавших независимую позицию или принадлежавших оппозиционным олигархическим кругам, опубликовали осторожные статьи, в которых деликатно выражали опасения по поводу «радикальности мер» и сомнения в том, что «налог на богатство не подорвёт экономическую активность».
Раздавались и голоса, обвинявшие Армандо в том, что он «тиран, поставленный Мексикой», «предатель родины» и человек, «разрушающий экономический фундамент Колумбии».
Однако ожидаемой волны массовых протестов, яростного сопротивления элит или признаков военного переворота… не последовало.
Жить-то хочется!
Братцы, они просто до смерти перепугались!
До и во время совместной операции Армандо провёл эффективную, тотальную и бесшумную «хирургическую зачистку» политических оппонентов, политиков, связанных с наркокартелями, открыто протестующих бизнес-лидеров и закостенелых правых местных группировок.
Тюрьмы были переполнены, но ещё больше людей просто бесследно «испарилось».
Оставшиеся потенциальные противники в политике, бизнесе и армии, глядя на пустующие кресла в залах заседаний и списки коллег, внезапно уехавших «на лечение за границу» или ставших жертвами «несчастных случаев», сидели тише воды, ниже травы.
Армандо делом доказал, что его угроза «раздавить» – отнюдь не пустые слова.
Армейская верхушка была вычищена, заменена или запугана ещё до начала активных действий.
А к этому стоит добавить ещё и мексиканских солдат…
Для простых же людей, измученных годами войн и нищеты, беспроцентный кредит в сто двадцать миллиардов, планы строительства и пособия для бедных были реальной, осязаемой надеждой.
К тому же, обещанный «пирог» был очень велик.
Начертанный Армандо план «справедливости», хоть и был запятнан кровью, бил точно в цель их насущных нужд. Возможно, они чувствовали страх, но сильнее была апатия и готовность принять порядок, наведённый силой, в ожидании обещанной доли.
Угроза «раздавить», по их мнению, касалась «тех, кто сидел у нас на шее», а не их самих.
Что касается старого «Разжигателя» в Вашингтоне, то их представитель согласно протоколу выпустил заявление об «умеренной обеспокоенности», в очередной раз упомянув важность «соблюдения прав человека», «инклюзивного диалога» и призвав к тому, чтобы «все меры принимались в рамках правового поля».
— Послать войска? — Такой вариант в отчётах Пентагона даже не рассматривался всерьёз. Слишком дорого, слишком призрачны выгоды, да и у себя в стране забот полон рот. Но самое главное…
— А кто тебя спрашивает?
Эта грубая уличная фраза точно описывала текущую международную реальность.
США больше не были тем мировым полицейским, который размахивал дубинкой по любому поводу. По крайней мере, в отношениях с Мексикой и её сферой влияния они стали беспрецедентно осторожны, если не сказать… бессильны.
Армандо Бенедетти стоял у окна президентского дворца, глядя на относительно спокойные улицы Боготы. Он знал о критике, но понимал, насколько она слаба и ничтожна.
Страна не может прогрессировать, когда в ней слишком много голосов!
Он был в этом глубоко убеждён. Хаотичная демократия, бесконечные партийные распри, политика, заложница интересов групп влияния, общественное мнение, взбудораженное западными ценностями – всё это тянуло Колумбию в трясину.
Теперь Мексика дала ему силу, и он железом и кровью нажал на кнопку беззвучного режима.
Ему не нужно было «пусть расцветают сто цветов», ему нужен был один голос – его собственный. Голос, способный заставить государственную машину эффективно и безжалостно двигаться в заданном им (и его покровителями) направлении.
Критика? Да пусть её.
Пока штыки в надёжных руках, казна пополняется кредитами из Мексики, бедняки получают подачки, а противники исчезают или замолкают, да ещё и бывший гегемон занят собой…
В этой партии он, Армандо Бенедетти, уже победил.
— Слава Виктору, — прошептал он.
Теперь он даже в молитвах заменил имя Иисуса.
…
Получив приказ Виктора и услышав безапелляционное обещание «раздавить» из уст президента Армандо, мексикано-колумбийские силы резко усилили натиск на Медельин. Наступление превратилось в сокрушительный поток, не знающий преград.
Прошлые разведывательные обстрелы сменились ковровыми бомбардировками.
Небо словно раскололось, пронзительный свист заглушил остатки воли к сопротивлению в городе.
Тяжёлые гаубицы и реактивные установки мексиканской артиллерии довели политику «максимального давления» до предела.
Вспышки взрывов сливались в единое пламя, ударные волны метались по узким улочкам, в мгновение ока стирая в порошок тщательно подготовленные укрепления. Дым и пыль взвились к небесам, превращая день в сумерки.
После нескольких часов насыщенного огня артиллерия перенесла удары вглубь, расчищая путь пехоте.
Механизированные части и взводы пехоты мексикано-колумбийского союза, ожидавшие приказа за городом, стальной лавиной хлынули на улицы.
Гусеницы дробили щебень, бронемашины прошибали руины.
На этот раз не было сложных уроков уличного боя, не было осторожной зачистки каждого дома. Был лишь простейший, самый эффективный и жестокий способ продвижения: прокладывать путь подавляющим огнем, давить любое препятствие стальной мощью.
Скорость продвижения поражала.
В центре Медельина, в наполовину обрушившемся трехэтажном здании.
Здесь находился временный командный пункт остатков боевиков Картеля Медельин – один из последних узлов, где ещё теплилась связь.
В воздухе стояла гарь, пыль и густой запах крови.
Стены были изрешечены пулями, потолок угрожающе провисал.
Полтора десятка уцелевших бойцов забились в относительно целый угол. На их лицах смешались грязь, пот и леденящий душу ужас.
Оружие было либо сломано, либо патроны были на исходе. В их глазах застыло тупое отчаяние.
Мелкий главарь с изрезанным лицом по кличке Эскорпион, когда-то наводивший страх на весь квартал, теперь тщетно надрывался в шипящую рацию:
— Повторяю! Мы в окружении!
Ответом ему были лишь мёртвые помехи.
Эскорпион с силой швырнул рацию об пол, так что детали разлетелись в разные стороны.
Тяжело дыша, он обвёл налитыми кровью глазами приунывших подчиненных и хрипло выругался:
— Твою мать!
В этот момент снаружи донесся грохот гусениц, перемалывающих обломки и щебень.
— Идут… они идут… — молодой наркоторговец, забившийся в угол, застучал зубами, его тело сотрясала крупная дрожь.
Эскорпион метнулся к пролому в стене и осторожно выглянул наружу.
В конце улицы показался тёмно-зелёный монстр.
Это была характерная для мексиканской армии боевая машина пехоты. Её толстая броня была исцарапана пулями и покрыта копотью взрывов. Турель пулемета на крыше медленно вращалась, и чёрный зев ствола, словно глаз самой смерти, сканировал руины по обеим сторонам улицы.
Следом за бронемашиной шли группы солдат в тёмной полевой форме и закрытых шлемах. Их движения были стремительными и выверенными, тактическое построение – плотным, а стволы оружия всегда были направлены туда, где могла таиться угроза.
— Это… это мексиканцы! Солдаты Виктора! — Вскрикнул другой боевик, увидев их. Он словно лишился костей и сполз на пол. Его взгляд мгновенно остекленел, в нём остался лишь чистый, непередаваемый ужас. Он бессвязно забормотал:
— Конец… всё кончено… они здесь… они не оставят никого в живых…
Гордость, которую они пытались черпать у англичан, была мгновенно разбита вдребезги.
Сердце Эскорпиона едва не остановилось.
В памяти всплыли жуткие подробности прошлого боя с мексиканскими солдатами: их снайперская точность, беспощадные зачистки и «эффективная обработка» пленных.
Эти мысли ворвались в его сознание, сдавливая грудь сильнее, чем грохот двигателей снаружи.
Он своими глазами видел, как его товарищи, пытавшиеся сопротивляться или бежать, падали под огнем мексиканцев, словно подкошенная пшеница.
Декларация о «политике максимального давления» обрела плоть в виде этой молчаливо наступающей стальной лавины за окном. Послание было ясным: сдавайся или будешь стёрт в порошок.
Эскорпион резко отпрянул от окна, жадно хватая ртом воздух. Пот мгновенно пропитал его грязную майку.
Он огляделся: с лиц его людей сошли последние капли крови. Кто-то начал тихо всхлипывать, кто-то уткнулся лицом в колени, дрожа как лист на ветру, а у кого-то взгляд стал совершенно отсутствующим, будто душа уже покинула тело.
Последние крохи воли к сопротивлению испарились в тот миг, когда они увидели эту тёмно-зелёную форму. Остался лишь первобытный страх смерти и осознание ледяной эффективности мексиканских солдат.
— Бросайте оружие… — голос Эскорпиона был сухим, как наждак, он дрожал от смирения перед судьбой и желания убедить самого себя. — Руки вверх… чтобы они видели…
Если сдаться, может, и убьют, но если не сдаться – убьют точно!
Что выберешь ты?
Несколько старых винтовок и пистолетов были нерешительно выброшены из окна. Они упали на заваленную обломками мостовую с глухим стуком.
Полтора десятка пар рук, испачканных грязью и дрожащих от страха, поднялись над разбитыми подоконниками и проломами стен, замирая под прицелом мексиканских солдат.
— Выходите по одному, медленно, руки на виду!
Этот голос, прозвучавший как последний приговор, окончательно добил наркоторговцев. Психика нескольких самых слабых не выдержала – в воздухе, пропитанном отчаянием, разлился резкий запах мочи.
Медельин, ставший камнем преткновения для британцев…
Менее чем за двадцать часов снова оказался в руках союзных сил Мексики и Колумбии.
…