Глава 639: «Британский разжигатель!»
Тяжелые двери конференц-зала распахнулись, и на вошедших обрушилась волна шума.
Более десяти послов почти одновременно вскочили со своих мест. Их взгляды впились в Виктора: кто-то смотрел с уважением, кто-то с холодным спокойствием, а кто-то едва сдерживал ярость!!
Посол Колумбии Улисес Мендоса с налитыми кровью глазами тяжело дышал, напоминая готового к броску быка.
— Господин вождь! — Мендоса первым перешел в атаку, его голос сорвался на хриплый крик. — Медельин! Целый город! Куда он делся за одну ночь? Вы обязаны немедленно дать объяснения! Это гуманитарная катастрофа в чистом виде! Это… это акт государственного терроризма! — В порыве он подался вперед, едва не перевалившись через длинный стол.
Виктор с каменным лицом прошел к главному креслу. Касаре и президент Луначарский сели по бокам.
Виктор нахмурился:
— Куда делся Медельин? А разве он не в Колумбии стоит? Куда он мог деться! Я что, по-вашему, фокусник, чтобы целые города заставлять исчезать?
Мендосу чуть кондрашка не хватила. Он понял, что с ним просто нагло паясничают.
— Сядь!
— Ты как смеешь орать в моем присутствии? У тебя совесть есть? — Прикрикнул на него Виктор, взглянув так свирепо, что Мендоса вздрогнул. К нему мгновенно вернулось осознание того, что человек перед ним…
Далеко не святой!
Но Мендоса внезапно пошел на принцип.
Его лицо исказилось, губы мелко задрожали, а в глазах – неужели? — Блеснули слезы.
Касаре внутренне усмехнулся. «Ах ты ж…»
«Мать твою, да он играет!!»
— Целый город! Миллионы соотечественников! Возможно, их больше нет!! Если это не катастрофа, то что?! Вождь Виктор! Неужели это спланированный вами геноцид?! — В его голосе звучало отчаяние.
— Да пошел ты к черту! — Касаре с силой грохнул ладонью по столу так, что бумаги подпрыгнули.
Он резко встал и, тыча пальцем в Мендосу, разразился ругательствами:
— Что ты там вякаешь, клеветник!! Кто тебе сказал, что Медельина нет? Предъяви доказательства! Если не предъявишь – клянусь, твой поганый язык сегодня останется здесь!
— Забыл, чья помощь помогла вам удержать ситуацию? Забыл, чьи ресурсы спасали ваших беженцев? Если бы не Вождь, наркокартель Медельин уже маршировал бы по Боготе! Псы и те благодарнее вас!!
— Я вижу, вы только хапать умеете, а отдавать – хрен там!
— Ты, ты и ты! Если бы не мы, хрен бы вы тут послами сидели!
Боевой задор у Касаре был что надо.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Лицо Виктора окончательно потемнело. Он обвел тяжелым взглядом присутствующих и остановился на Мендосе. Его голос прозвучал низко:
— Довольно, посол Мендоса. Оставьте свои актерские этюды. Говорите прямо: чего вы хотите?
Гнетущее молчание было нарушено.
Посол Великобритании Джордж Кавендиш откашлялся. Его поза была элегантной, но тон – непоколебимо жестким:
— Господин вождь, догадки бессмысленны. Чтобы прояснить истину и успокоить мировое сообщество, мы единогласно считаем необходимым немедленно направить независимую консультативную группу из представителей стран-союзниц на место, где находился Медельин, для проведения инспекции. Это единственный путь к фактам и предотвращению неверных выводов.
Виктор медленно перевел взгляд на него:
— О как?
— Независимая группа? Инспекция? — Повторил он с издевкой, оглядывая британца с ног до головы.
— Мистер Кавендиш, — голос Виктора был негромким, но отчетливо перекрывал любой возможный шум. — Вы, или, как вы выразились, ваше «единогласное мнение» – это единственный путь? — Он слегка подался вперед, не скрывая сарказма.
— Дайте-ка вспомнить, когда в прошлый раз вы были так же единогласны? Ах да, на пляжах Дюнкерка, когда ждали лодок от своих американских кузенов, чтобы те вытащили вас, балласт эдакий?
Лицо Джорджа Кавендиша мгновенно окаменело!
«Твою же мать…»
Это было уже не просто оскорбление, это был удар ниже пояса.
— Инспекция? — Голос Виктора внезапно сорвался на крик. — Что инспектировать? Есть ли у Мексики силы заставить город исчезнуть? Или насколько богато ваше воображение?
Он со всей дури хлопнул по столу – еще сильнее и звонче, чем Касаре. Мощная древесина, казалось, застонала, а документы и стаканы подлетели в воздух.
— Слушайте сюда! — Виктор вскочил и указал на них пальцем. — Никто! Никто не смеет угрожать Мексике! Никто не смеет указывать Мексике, что делать, и требовать распахнуть двери, чтобы вы разгуливали, как по зоопарку, по земле, на которой мы сражаемся! Это исключено!
Его слова звучали чеканно:
— Мы обеспокоены происходящим в Медельине больше любого из вас, но для выяснения обстоятельств нужно время, а для установления истины – процесс! Ваша обязанность – ждать! Ждать наших официальных, авторитетных сводок, а не разбрасываться здесь своими домыслами и так называемой «международной тревогой», выдвигая против меня и Мексики беспочвенные обвинения и оказывая давление!
Слова эти звучали всё более странно, напоминая попытку замять дело. Британец уже открыл рот, чтобы возразить, но Виктор снова откинулся на спинку кресла:
— Так что засуньте подальше свои фокусы с консультативными группами. Ваше требование отклонено. А теперь – сядьте, замолчите и не доводите до того, чтобы я вам врезал.
От таких слов лицо англичанина перекосило. Его фактически смешали с грязью.
Когда Кавендиш сел, он бросил взгляд на колумбийца. Посол Мендоса зашевелил губами, явно желая выдавить еще пару обвинений, чтобы спасти лицо или вновь разжечь эмоции.
— Господин вождь, но как же… как же жизни миллионов людей… — В его голосе снова послышались плаксивые нотки – он пытался вернуться к роли жертвы.
Однако стоило ему произнести слово «жизни», как у Виктора лопнуло последнее терпение!
Без малейшего предупреждения Виктор схватил стоявшую под рукой тяжелую хрустальную пепельницу – ту самую, которую использовал во время курения – и с силой метнул её!
Раздался свист рассекаемого воздуха!
«Дзынь-бабах!!»
Пепельница с невероятной мощью и точностью врезалась в стол прямо перед Мендосой! До его пальцев оставалось не больше десяти сантиметров!
На дорогой поверхности красного дерева мгновенно образовалась глубокая вмятина, во все стороны полетели осколки пепла и брызги воды, пара капель попала на искаженное от ужаса лицо Мендосы.
Грохот и внезапная вспышка насилия заставили всех вздрогнуть.
Мендоса и вовсе едва не лишился чувств. Он издал короткий визг и отпрянул назад, как ошпаренный, едва не перевернув стул.
— Я сказал: заткнись!! — Взревел Виктор так, что зал, казалось, зашатался. — Если еще хоть раз вякнешь в моем присутствии – в следующий раз пепельница полетит не в стол!!
Посол Мендоса был окончательно деморализован. Кое-как поправив стул, он вжался в него, не смея пикнуть. В его глазах застыл беспредельный ужас.
Остальные послы сидели тише воды ниже травы, боясь даже вздохнуть, чтобы не стать следующей мишенью.
Грудь Виктора тяжело вздымалась, бешеная ярость в глазах начала медленно угасать.
Он выпрямился, поправил воротник, слегка сбившийся от резкого движения, и обвел взглядом перепуганные лица:
— Сорок восемь часов, — произнес он. — Через сорок восемь часов придут новости из Медельина. До тех пор – если кто-то еще раскроет рот, не пеняйте на нарушение дипломатического этикета.
Его взгляд задержался на британском после – эти слова предназначались именно ему.
Виктор не был идиотом. Он прекрасно видел их перемигивания. Не нужно быть гением, чтобы понять: англичанин хочет замутить воду в Латинской Америке и пытается перетянуть колумбийцев на свою сторону.
Черт возьми, война еще не кончилась, а он уже плетет интриги!
Британцы… вечно от них тошнит!
В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием послов. Вмятина на столе красноречиво напоминала о недавней буре.
— Заседание окончено.
Не желая тратить больше ни секунды на пустую болтовню, Виктор встал.
Ножки кресла со скрежетом проехались по мраморному полу.
Касаре и президент Луначарский последовали за ним. Троица, не оборачиваясь, размашистым шагом покинула зал.
Как только дверь закрылась, напряжение в комнате спало, словно из проколотого шарика вышел воздух. Послы обмякли на своих местах, но никто не решался заговорить вслух – лишь прерывистые вздохи и испуганные переглядывания.
Посол Великобритании Джордж Кавендиш был бледен как полотно. Он поправил свой безупречный узел галстука подчеркнуто элегантным жестом, пытаясь вернуть себе достоинство, которое Виктор так безжалостно растоптал.
В народе это называется: «хотел выпендриться, да в лужу сел».
Он первым поднялся и, не проронив ни слова, направился к выходу, хотя шаг его был заметно быстрее обычного.
Остальные послы тоже опомнились и начали поспешно покидать зал, стремясь как можно скорее убраться из этого места, пропитанного насилием и унижением.
Снаружи, у Национального дворца, сгущались сумерки.
Автомобили послов ожидали в назначенной зоне.
Колумбийский посол Мендоса едва ли не бегом бросился к своей машине. Лицо его было серым, на лбу выступил холодный пот.
Он что-то быстро бросил водителю, но машина не тронулась с места, застыв на мгновение.
Спустя несколько секунд Мендоса выскочил из салона, воровато огляделся и быстрым шагом направился к стоявшему неподалеку черному седану с элегантными обводами и маленьким флагом «Юнион Джек» на крыле.
Он открыл дверь и нырнул внутрь.
Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир. В салоне пахло дорогой кожей и сигарами.
Джордж Кавендиш уже сидел на заднем сиденье. Он сбросил свою маску светской вежливости и смотрел на Мендосу крайне недоброжелательно.
— Ничтожество! — Прошипел Кавендиш. — Не выдержал даже малейшего давления. Слезы? Это ты здорово придумал! Тут каждый второй – актер, ты-то на что рассчитывал? Получил предупреждение пепельницей?
Мендоса вытирал пот, губы его всё еще дрожали:
— Мистер Кавендиш, Виктор ведь правда мог меня убить! Вы не видели его глаз…
— Оставь этот спектакль для трусов! — Нетерпеливо перебил его Кавендиш. — Сейчас не время для причитаний! Жесткость Виктора превзошла все ожидания. На него не действует ни международное давление, ни моральный шантаж. Сорок восемь часов… Хм, и что же он выдаст через сорок восемь часов? Искусно состряпанную ложь? Или… продолжит валять дурака?
Он глубоко затянулся сигарой. Дым клубился в тусклом свете салонной лампы, вторя путаным мыслям дипломата.
— Мендоса, возможно, исчезновение Медельина – это шанс для всех нас. Огромный шанс перекроить карту Латинской Америки!
Голос Кавендиша звучал вкрадчиво, почти соблазнительно:
— Мексика Виктора поднимается пугающими темпами. Его мощь неизвестна, а методы… непредсказуемы. Его «новый порядок» держится на силе и насилии, а это совсем не то, что хочет видеть цивилизованный мир.
Он повернулся к собеседнику, его глаза лихорадочно блестели:
— Традиционные интересы и влияние Британской империи в Латинской Америке должны быть защищены и укреплены! А Колумбия, как ключевая страна континента, обладает уникальным положением и потенциалом.
— Подумайте, Мендоса. Представьте себе Колумбию, избавившуюся от тени наркокартелей и получившую мощную внешнюю поддержку! Она вполне могла бы стать новым столпом стабильности в Южной Америке, новым… решалой.
— Решалой? — В мутных глазах Мендосы на мгновение вспыхнула жадность, на время вытеснив страх. Это слово было для него, для его страны слишком соблазнительным.
— Именно! — Отчеканил Кавендиш. — Но при условии, что мы сломим этот деспотичный контроль Виктора над Латинской Америкой и особенно над вами! Инцидент в Медельине – идеальная брешь в его железном занавесе! Мы не можем попасть внутрь для проверки, но… слухи всё равно поползут. Появятся зацепки. Нам нужно, чтобы вы внутри Колумбии задействовали все каналы. Собирайте любую информацию об исчезновении Медельина! Фотографии, свидетельства, странные явления… Всё, что прольет свет на правду! И одновременно…
Он придвинулся ближе к Мендосе, перейдя на шепот:
— В Боготе, в структурах Организации американских государств – продолжайте нагнетать обстановку! Клеймо «гуманитарной катастрофы» и «государственного терроризма» должно намертво прилипнуть к Виктору! Нужно, чтобы вся Америка содрогнулась от тревоги! Изолируйте его! Сбейте его моральный авторитет! Подготовьте почву для наших дальнейших действий.
Сердце Мендосы забилось чаще.
Страх никуда не делся, но жажда власти и обещания британца подействовали как инъекция адреналина. Он энергично закивал, в его взгляде снова зажглась смесь амбиций и хитрости:
— Я всё понял, мистер Кавендиш. Ради будущего Колумбии… ради нового порядка в Южной Америке, я знаю, что делать. Я немедленно свяжусь с Боготой, мы поднимем все ресурсы. Виктор не сможет вечно скрывать солнце ладонью!
— Вот и славно, — Кавендиш удовлетворенно откинулся на спинку сиденья, его губы тронула тонкая улыбка. — Помните, время поджимает, Виктор дал всего сорок восемь часов. Мы должны найти истину… или создать достаточно убедительную правду до того, как он сплетет свою ложь. Идите. Действуйте быстро и скрытно.
Дверь черного седана снова открылась, и Мендоса тенью выскользнул наружу, нырнув в свою машину.
Оба автомобиля почти одновременно тронулись с места, бесшумно растворяясь в густой ночи у Национального дворца. Свет фар разрезал тьму, словно две ядовитые змеи, ползущие в разные стороны. После них остались лишь глубокие заговоры и предчувствие грядущей бури.
В салоне своего авто Кавендиш задумчиво смотрел на проносящиеся мимо огни Мехико. Угрозы Виктора временно разрядили обстановку, но это лишь заставило подводные течения бурлить сильнее. Невидимая война за правду о Медельине и господство в Латинской Америке только начиналась. Он взял зашифрованный спутниковый телефон и начал набирать номер.
— Нам тоже нужно ускорить наш план!
…