Глава 633: «Кукловод за кулисами!»
Восемь вечера, тридцатое октября.
По всем правилам уже начался День мертвых. И в этот момент новость о массовых арестах в Национальном дворце легла густой тенью на великий праздник.
Дворец – это не просто правительственное здание, это символ.
Когда общественное брожение достигло пика, в вечерних новостях выпустили сорокаминутный спецвыпуск – строгий, серьезный.
Белый текст на синем фоне.
Диктор зачитывал торжественно и сурово:
«О решительном искоренении внутренней заразы и мерах против употребления наркотиков должностными лицами. Официальное заявление:
К согражданам!
С глубоким прискорбием и величайшим гневом мы обращаемся к нации.
В ходе тщательного расследования мы с ужасом обнаружили, что внутри нашей армии и государственных структур ничтожная горстка людей, растоптавших свои идеалы и предавших долг, поддалась пагубной привычке употребления наркотиков!!»
— Это же уму непостижимо! — Возмущались люди у экранов.
«Подобные деяния – это не только моральное падение, это открытый вызов закону, осквернение власти, дарованной народом, и прямая угроза безопасности страны! Такое терпеть невозможно.
Вождь Виктор не раз предупреждал: наркотики – это яд, разъедающий плоть нации. Государство всегда будет бить по этой скверне со всей беспощадностью. Наш принцип: стоять насмерть, выявлять и уничтожать!
Но когда речь идет о своих – о тех, кто наделен властью и доверием: чиновниках, партийцах, военных и полицейских – тяжесть их преступления во сто крат выше. Вы – наша крепость! Если внутри крепости завелись черви, разве это не смертельно? Вы – авангард! Если авангард подсел на иглу, как он поведет народ? Вы – стражи! Если страж не уберег себя, как он защитит Родину??»
«Перед лицом этого предательства, подрывающего основы государства, руководство выносит последнее предупреждение и объявляет о высших мерах:
Согласно утвержденному Вождем „Закону о госслужбе Новой Мексики“:
Первое. Беспощадная кара. Вводится „политика смертной казни“!
Любой сотрудник ведомств, чья вина в употреблении или инъекциях любых наркотиков будет доказана, вне зависимости от чина, заслуг и связей, подлежит немедленному увольнению со службы и исключению из рядов партии или армии.
Любой внутренний сотрудник, замешанный в наркопреступлениях – будь то контрабанда, сбыт, транспортировка, производство или пособничество – будет передан правосудию для скорейшего вынесения приговора. При отягчающих обстоятельствах и наличии неоспоримых улик – смертная казнь через расстрел! Никакой пощады! Меч закона занесен над каждым!
Любой руководитель или коллега, скрывший факт употребления или преступления, будет считаться соучастником со всеми вытекающими последствиями – от снятия с должности до уголовного преследования!
С сего дня во всех органах власти, армии и на госпредприятиях начинается тотальная, сплошная проверка на наркотики. Отказ от теста приравнивается к автоматическому увольнению и суровому наказанию!
За каждый выявленный случай в подразделении личную ответственность за халатность понесет руководство. Отсутствие контроля – это почва для роста метастазов!»
…
Это воззвание читали целых сорок минут!
У многих телезрителей сердце уходило в пятки.
В Мехико, в престижном районе Астурияс, где обычно селились чиновники среднего звена, за ужином в кругу семьи сидел Белия Ньюман – начальник отдела лицензирования экспорта и импорта. Он оцепенело смотрел в экран, и по его лицу катился пот.
Его отец, сидевший рядом, яростно выплюнул:
— Совсем совесть потеряли! Нас наркоторговцы в землю зарывали, а эти уже забыли всё? Расстреливать таких надо! По делом!
Белия с трудом сглотнул и покосился на отца.
— Ты смотри у меня, — отец повернулся к нему, в упор глядя в глаза. — Живи так, чтобы перед зеркалом не стыдно было. Не дай этой роскоши сожрать твою душу.
Белия не успел и рта открыть, как мать вмешалась, толкнув мужа в плечо:
— Что ты мелешь? Наш сын никогда так не поступит, он знает, где край.
Глядя на доверчивых родителей, этот краснобай, всегда находивший слова на службе, не знал, что ответить. Испарина на лбу выступала всё сильнее.
— Да что с тобой? Весь взмок. Неужто так жарко?
— Душно, что-то дышать нечем, — Белия Ньюман поднялся. — Пойду на балкон, проветрюсь.
Выйдя наружу, он тут же достал телефон и принялся обзванивать доверенных подчиненных. Никто не брал трубку. Холод липкого страха сковал его. Он набрал номер своего покровителя. Едва тот ответил, Белия хотел было облегченно вздохнуть, но услышал ледяное:
— Дело приняло слишком крутой оборот. Нужен козел отпущения.
Белия похолодел:
— Сэр, я…
— Если ты сейчас шагнешь вниз, на тебе всё и закончится. Твоих родителей, жену и сына я обеспечу и защищу. Но если не шагнешь… мы все трупы.
Голос таинственного собеседника был пугающе спокойным, почти безжизненным:
— Думаю, ты сделаешь правильный выбор.
Короткие гудки прервали разговор.
Белия Ньюман застыл с трубкой у уха. Зрачки его сузились. Он знал характер своего начальника: если он не возьмет вину на себя, его семью вырежут под корень.
Он открыл окно и глянул вниз. Там, внизу, мирно прогуливались люди.
Он обернулся, посмотрел на нежную жену, на маленького сына, на старых родителей. В душе поднялась волна невыносимой тоски – не стоило брать те деньги! Не стоило поддаваться алчности!
Но в этой игре вход – рубль, а выход – жизнь.
Губы его беззвучно зашевелились, будто прося прощения. Зажмурившись, он шагнул в пустоту. Разум Белии Ньюмана на мгновение отключился, он лишь почувствовал, как свистит ветер в ушах, а в следующую секунду до него долетел чей-то крик, и мир поглотила вечная тьма.
В квартире сын, словно почувствовав неладное, вскинул голову:
— Папа!
Родные бросились к балкону и увидели лишь пустой проем. Жена вскрикнула, ее руки судорожно схватили воздух, но было поздно.
Мать Белии охнула и тут же лишилась чувств. Отец добежал до края, глянул вниз – там уже собиралась толпа, кто-то звал на помощь, кого-то тошнило прямо на тротуар от увиденного.
Старик не выдержал, сердце прихватило, в глазах потемнело, и он рухнул замертво.
Спустя полчаса к дому подкатил автомобиль Управления внутренней безопасности. Увидев мигалки скорой и зевак, командир группы почувствовал неладное. Когда выяснилось, что погибший – именно Белия Ньюман, сработала профессиональная интуиция.
Диагноз был один: зачистка!
Кто-то очень влиятельный пытался оборвать ниточки.
Понимая, что дело пахнет керосином, командир немедленно доложил наверх. Информация дошла до шефа внутренней безопасности Джорджа Смайли.
— Директор, продолжаем копать? — Спросили на том конце.
— Копать! Еще как! Солнце Мексики – это Виктор, а вся эта нечисть – просто мусор. Какими бы крутыми они себя ни возомнили, им с нами не тягаться. Копать до самого дна!
Приказ Смайли придал оперативникам уверенности.
Но порой удар изнутри оказывается самым болезненным.
В ту же ночь, в течение трех часов после телеобращения, более двадцати чиновников по всей стране свели счеты с жизнью, словно пытаясь задавить следствие грузом тел.
Тридцать первого октября число самоубийств продолжало расти, затронув уже высшие эшелоны власти.
Начальник полиции Гвадалахары шагнул с крыши!
Министр безопасности штата Чиуауа найден утопленным в собственном доме!
Помощник губернатора штата Идальго вскрыл вены!
…
За один день не стало пятнадцати высокопоставленных функционеров штатов.
Джордж Смайли был потрясен. Это выходило за рамки его полномочий. Он сорвался в Национальный дворец, но на светофоре боковым зрением заметил, как прямо на него несется груженый самосвал!
Ужас сковал мозг, но рефлексы сработали быстрее – он ударил по газам. Самосвал, словно ведомый навигационной системой, не отставал, пока не протаранил на перекрестке обычную легковушку.
Смайли чудом уцелел.
Беспредел! Полнейший беспредел!
Он не остановился, гнал до самого дворца. Там контроль усилили втрое, машины досматривали с особой тщательностью.
Только под присмотром Рохуса Миша, заместителя шефа Секретной службы и личного телохранителя Виктора, Смайли поднялся к Вождю.
Виктор сидел в мундире и неспешно протирал золотой АК – трофей, изъятый у кого-то из врагов. Он едва поднял взгляд:
— Джордж, кажется, кто-то решил, что может меня сковырнуть.
Смайли вытянулся в струнку.
— Генерал…
Он невольно перешел на старое обращение. «Вождь» – это для народа, а «Генерал» – это для тех, кто прошел с ним через кровь и победы.
— Все эти «несчастные случаи» – попытка меня запугать. Намек: прекрати копать, иначе управлять страной будет некому, все вымрут. Ха-ха-ха! Какая дерзость, какая наглость! — Виктор явно был в ярости, раз смеялся так сухо.
Он встал и протянул Смайли лист бумаги:
— Кто бы мог подумать, что под самым нашим носом расцвел тайный союз. Глубокое подполье прямо в правительстве, сеть такая, что волосы дыбом.
Джордж Смайли принял список обеими руками. Имена шли плотными рядами, сплошь знакомые лица. Они сплетались в ветвистую структуру, огромную паутину, а на самом верху…
Смайли похолодел. Этих людей он знал слишком хорошо. Вся страна их знала. Они сидели по правую руку от Виктора на советах.
— Неужели это они?
— Установи за ними слежку. Ни один не должен покинуть пределы Мексики.
— Есть! — Смайли щелкнул каблуками, но помедлил. — А как быть с теми, кто в списке из числа военных чинов?
— Я дал им власть, я их и уничтожу. Об этом не беспокойся.
Смайли кивнул и, отдав честь, направился к выходу. У дверей он замер, раздумывая, стоит ли рассказывать о покушении на дороге.
Виктор опередил его:
— Не переживай, за твою обиду я спрошу сполна. Ты – мой человек, а я очень злопамятный.
У Джорджа Смайли потеплело на душе. Выйдя, он аккуратно притворил дверь, а в голове всё крутились увиденные имена.
— Ну почему именно он? — Прошептал он себе под нос.
… …
На склоне холма за Национальным дворцом располагался район, который в народе называли «Зоной влияния».
Здесь жили власть имущие, и не просто важные персоны, а элита…
В вилле под номером четыре жил человек легендарный.
В кабинете царил полумрак, горела лишь настольная лампа. Куаутемок держал на коленях полосатую кошку, лениво поглаживая ее по спине. Та довольно зажмурилась.
Он неподвижно смотрел на фотографию: на ней он, молодой и статный, обнимает жену с первенцем у Мемориала славы. Пятнадцать лет назад… Теперь он на вершине, но внутри лишь пустота. И самое главное…
Он калека.
Он прекрасно знал, как его называют за глаза…
Хромой президент, марионетка…
Раз-другой можно пропустить мимо ушей, но когда годы идут – разве это не разъедает сердце?
Почему Касаре цел? Почему Виктор в порядке? Почему из их троицы досталось именно ему?
Обида копилась долго.
Скрипнула дверь. Его жена Татьяна вошла с подносом, на котором дымился поздний ужин.
— Не засиживайся так поздно, — улыбнулась она. — Годы уже не те, врач велел беречься. Мы с детьми волнуемся.
Но Куаутемок даже не шелохнулся, продолжая сверлить взглядом фото:
— Какой же красавицей ты тогда была.
— А сейчас я что, подурнела? — С иронией спросила Татьяна.
Вопрос был невинным, но Куаутемок медленно повернулся и принялся изучать ее лицо с такой пугающей тщательностью, что женщине стало не по себе.
— Ты похорошела, но порой я тебя совсем не узнаю.
— Ну что за глупости ты говоришь? Будто я в ведьму превратилась. Давай-ка, кончай ворчать, выпей вот это. У китайского повара научилась – бульон из старой утки. Говорят, кровь разгоняет и силы восстанавливает.
Она налила чашку и протянула ему.
Куаутемок смотрел на маслянистые круги на поверхности супа. Минуту, не меньше. Затем поднял глаза:
— Сколько тут снотворного? Дай угадаю. Три таблетки? Пять? Или сразу десять?
Татьяна замерла. В глазах мелькнул панический блеск, но она быстро взяла себя в руки:
— Ха-ха, что за бред? Зачем мне сюда снотворное класть? Я что, по-твоему, собственного мужа убить хочу?
— Убивать ты меня не хочешь. Ты просто ждешь, когда я усну, чтобы связаться со своими «сообщниками», которых ты наплодила, прикрываясь моим именем, верно?
— Татьяна, ты погрязла в контрабанде и наркоторговле!!
… …