Глава 618: «По-американски: где прошел солдат – там чисто, где прошел бандит – там пусто!»
Любой, кто хоть немного знаком с историей, знает истину.
Суть империи – это продукт, рожденный из слияния общих интересов. В истории Китая было 422 императора, и если центральная власть не могла удержать узду, местные кланы и магнаты тут же поднимали знамена мятежа!
Таков неумолимый ход вещей.
Это как «Череповой и костяной союз», рвущийся к власти сверху, и кланы, подрывающие фундамент снизу – здесь нет противоречия.
Почти ни одна феодальная монархия не выдерживала такого двойного удара. Не выдержит и… Американская империя!
Пентагон.
— Убить! Убить! Убить всех вас! Передушить!!
По коридорам ведомственного госпиталя разносились яростные крики, перемежающиеся с усталыми окриками врачей. Министр обороны Норман Шварцкопф в больничной пижаме носился по отделению. Внезапно он заприметил врача в очках и, прежде чем тот успел опомниться, вцепился ему в горло, бешено тряся:
— Виктор! Ты Виктор! Я прикончу тебя!!
Его лицо было искажено такой гримасой безумия, что у свидетелей кровь стыла в жилах.
Окружающие на миг оцепенели от ужаса.
Когда бедный доктор уже начал синеть, санитары наконец навалились на министра и оттащили его. Но Норман Шварцкопф не унимался. Его затащили в палату и намертво привязали ремнями к кровати…
Его жена, Бренда Холсингер, закрыв лицо руками, горько плакала. Ее волосы были всклокочены – казалось, она не прикасалась к расческе уже вечность.
Врачи переглянулись и, понурив головы, вышли.
В палате не осталось никого из его так называемых «Золотых Рыцарей». Даже «Мясник» Трент Тейлор, которого он лично вытянул наверх, не соизволил явиться!!
Он «безумствовал» уже довольно долго. Маленькую внучку родители увезли на лечение в Германию. Норман Шварцкопф поначалу противился, крича, что это «колдовство», но дочь в ответ осыпала его проклятиями. После бурного скандала она решительно забрала ребенка и покинула Штаты.
Со стороны все это выглядело…
Жалко.
Постепенно Норман Шварцкопф перестал биться. Он внезапно позвал:
— Бренда…
Жена тут же подскочила, схватила его за руку, обливаясь слезами:
— Я здесь, милый, я здесь.
Норман Шварцкопф посмотрел на нее с бесконечной нежностью. Его взгляд был поразительно ясным, в нем не осталось ни капли сумасшествия.
— Уезжай из США. В Германию, в Европу – куда угодно, только не оставайся здесь.
— О чем ты говоришь… Все будет хорошо, вот увидишь.
Норман Шварцкопф приподнял голову:
— Ты тоже считаешь меня психом? Они не дадут мне жить. Только прикидываясь дурачком, я могу защитить вас. Не верь никому. Думаешь, я не знаю, что никакого колдовства нет? Я знаю это лучше всех!
— Кхе-кхе-кхе…
— Но именно потому, что я в здравом уме, я понимаю: в стране полно людей, жаждущих моей смерти. И эти люди смогли подобраться к Эллисе. О чем это говорит? О том, что меня предали все!
— Включая Трента Тейлора, твоего племянника!!
У Бренды Холсингер мурашки пошли по коже. Она смотрела на мужа, и ее губы дрожали. Неужели все это время он просто играл роль?
Вспомнить только: Норман Шварцкопф лаял по-собачьи, ползал по полу, бросался на каждого встречного, видя в нем Виктора. Он даже избил двух психиатров и разгромил дорогостоящее оборудование.
Диагноз был суров: маниакальный синдром, шизофрения, биполярное расстройство…
И теперь он заявляет, что это маска. Можно представить, какой шок испытала Бренда.
Норман Шварцкопф мертвой хваткой вцепился в ее ладонь:
— Уходи! Беги из страны. Америку не спасти, ей конец. Не заставляй меня терзаться за тебя. Уезжай!
Бренда могла только рыдать.
В этот момент дверь внезапно распахнулась…
Нормана Шварцкопфа словно переключили. Его тело забилось в конвульсиях на койке, и он истошно заорал:
— Вон! Вон! Пошли прочь!!
— Тетушка…
Вошел не кто иной, как Трент Тейлор. Он выглядел великолепно: бодрый, с горящим взором, излучающий властность. Теперь он был фигурой крупного калибра – после того как он расправился с ЦРУ, он стал главным разведывательным воротилой в стране!
Как говорится, высокое положение облагораживает дух.
Даже если видишь собаку короля Таиланда, волей-неволей скажешь ей: «Привет».
Трент Тейлор осторожно поддержал тетку под локоть и с тревогой взглянул на дядю:
— Как он? Есть улучшения?
Бренда Холсингер заколебалась, но в итоге выбрала сторону мужа. Она смахнула слезы и сдавленным голосом произнесла:
— Врачи говорят, все очень серьезно. Хронический стресс вызвал нервный срыв. К тому же… давление зашкаливает. Если так пойдет и дальше, его ждет инсульт или инфаркт.
В глазах Трента Тейлора на миг мелькнуло беспокойство, но следом за ним… едва заметное торжество??
Он уже давно переметнулся к Бушу-младшему!!
Тот звонок из больничного туалета был адресован именно ему.
Поработав на эту семью, он осознал, что такое истинная политическая династия!
Буш-старший мертв, но он был президентом. А Буш-младший? Пользуясь влиянием клана, он творит историю. Грубо говоря…
Америка может рухнуть, все могут погибнуть, но люди из таких семей – никогда. У них везде партнеры и союзники: в Европе, в Азии.
Не каждый же день рождаются такие, как Хуан Чао.
Что был на их фоне Норман Шварцкопф, кроме своих двухсот фунтов живого веса? Ничего.
Трент Тейлор хотел на вершину, и если ценой был дядя… что ж, прости, старик.
В крайнем случае, потом найду тетушке партию подостойнее!
Он нацепил маску скорби и вздохнул:
— Америке не хватает дяди. А снаружи творится черт знает что. Демонстрации не стихают, за головы вашей семьи уже назначили награду.
— Что?!
Бренда Холсингер вскрикнула от ужаса:
— И что же делать, Трент? Твой дядя всегда был к тебе добр, ты должен помочь. — Она вцепилась в руку племянника, сжимая ее при каждом слове и не сводя с него глаз, словно пытаясь передать какое-то тайное послание.
Но тот ничего не заметил – или не захотел замечать. Он притворно кивнул:
— Не волнуйтесь, я рядом. Никто и близко не подойдет к больнице. Я гарантирую вашу безопасность. Присматривайте здесь за дядей, все будет в порядке. Кстати, тетушка, Синтия звонила?
Синтия была старшей дочерью Нормана.
Бренда Холсингер внутренне напряглась. Ей тоже почудилось что-то неладное в племяннике. Он расставил своих людей караулить мужа – не попытка ли это отрезать его от внешнего мира?
Как это называется?
Информационная блокада?!
— Да, звонила. Врачи так и не могут понять, что с Эллисой. Она очень расстроена…
Трент Тейлор кивнул:
— Господь её сохранит.
Сверившись с часами, он нашел повод и откланялся. Как только дверь закрылась, Бренда и Норман посмотрели друг на друга. В их глазах стояли слезы.
— Уезжай скорее. Обо мне не беспокойся, сейчас я в безопасности. Они не дадут мне умереть. Им нужен марионеточный лидер, на которого можно будет свалить весь позор.
И это была чистая правда.
В будущей истории США и всего мира Норману Шварцкопфу была уготована самая черная роль. Если бы в Америке существовала традиция посмертных имен, ему бы точно досталось что-то вроде «Безумный».
В мирной Америке можно делать деньги, но в хаосе их можно делать куда больше.
…
Америку лихорадило…
Особенно Калифорнию и Нью-Мексико!
2 сентября командование фронта в Альбукерке, штат Нью-Мексико, издало приказ: всем войскам покинуть город!
Генерал Фредерик Франкс все же решился на отступление.
Когда он на своем «Хаммере» во главе колонны покидал Альбукерке, вдоль дорог стояли толпы разъяренных жителей с плакатами. Вслед солдатам летели проклятия.
— Предатели! Иуды! Трусы!
— На наши налоги мы кормили псов? Почему вы бросаете нас?!
Генерал Фредерик Франкс помрачнел. Он и сам хотел бы сражаться, но боевой дух солдат был на нуле. А главное – Пентагон урезал страховые выплаты!
Во время войны в Заливе компенсация состояла из многих частей: семья погибшего получала единоразовую выплату около 6000 долларов (до войны было 3000, после – удвоили). Эти деньги шли на экстренные нужды: похороны, перелеты родственников.
Дополнительно выплачивалось пособие от армии: около 100–120 тысяч долларов на обустройство дальнейшей жизни.
А теперь… 50 тысяч за смерть. И это при курсе, который за три года просел ниже плинтуса!
Но самым циничным было количество «пропавших без вести». По отчетам их было уже более трех тысяч. А за пропавших платить не полагалось.
Генералу Франксу было невыносимо стыдно за такое руководство.
Он понимал: будь он на месте солдата, давно бы переметнулся к мексиканцам. То, что фронтовики еще не палят по своим штабам, – уже чудо за такие-то гроши.
— Эх…
Он тяжело вздохнул.
Бам…
Едва вздох сорвался с губ, как грохнул выстрел. Генерал преобразился в лице:
— Откуда огонь? Кто стрелял? Не отвечать! Не открывать ответный огонь!!
Но прежде чем приказ успел разойтись по цепи, до предела взвинченная армия сорвалась.
Пуля, прилетевшая неизвестно откуда, сразила водителя головной машины – наповал. И тут же чей-то голос в толпе проорал:
— Отбирайте у них пушки!!
Толпу легко спровоцировать на насилие…
Особенно когда люди на взводе. Десятки гражданских с пистолетами и карабинами бросились к колонне, пытаясь разоружить солдат.
Это стало искрой в пороховом погребе.
Вместе с Франксом отступали два полка знаменитой 7-й пехотной дивизии из состава 1-го корпуса.
Солдаты и так были злы из-за позорного поражения…
А тут еще какие-то «мирные» лезут, да еще и палят? Это стало последней каплей.
— Огонь на поражение! Всем подразделениям – к бою! — Проревел в рацию какой-то майор.
Тут же в эфире зазвучал другой голос:
— Отставить! Генерал Фредерик Франкс запретил стрелять!
— Да пошел ты к черту! Срать я хотел на генерала! Если не заткнешься, я и тебя пристрелю! Огонь!! — Майор уже не соображал, что творит. Позорное бегство из Нью-Мексико все равно сулило трибунал или отставку, так почему бы не «оторваться» напоследок?
Солдаты 7-й дивизии начали бойню.
Тяжелые пулеметы на бронемашинах ударили по толпе…
Тра-та-та-та-та!
Людей в первых рядах косило, как спелую пшеницу. Пули крупного калибра буквально разрывали тела в клочья.
— В атаку! Вперед!!
Американцы, видно, забыли, что такое солдатский бунт. Сегодня им предстояло узнать на собственной шкуре старую истину: «Вооруженный раб страшнее врага».
В истории было немало примеров. Когда в 1926 году банда Бай Лана бесчинствовала в Хэнани, они сожгли сотни деревень и вырезали тысячи мирных жителей. Жестокость солдат не знала границ.
Американское общество и так недолюбливало своих военных. А сколько раз уже случались американо-мексиканские войны?
Две! За короткий срок.
И оба раза их втаптывали в грязь. Сухопутные войска, лишившись господства в воздухе, словно разучились воевать. Потеряв блеск героев Второй мировой, в ближнем бою они выглядели жалко. Острословы язвили, что янки умеют только гонять демонстрантов.
А солдаты в ответ копили обиду на «неблагодарный народ».
Конфликт зрел давно. Многие в цивилизованном мире забыли, что армия – это машина для убийства.
Внезапная бойня застала людей врасплох. Да и что могла сделать толпа против регулярных частей?
Фредерик Франкс выскочил из машины, надрывая горло, приказывая прекратить огонь, но его никто не слушал.
— Пошел нахер! Это ты, кретин, довел нас до этого!
Тот самый майор Аллен, чьи крики гремели в рации, был человеком грубым и неотесанным. Он не кончал престижных академий и давно затаил злобу на «паркетных» генералов, мешавших его карьере. Увидев Франкса, он в приступе безумия вскинул автомат.
Грянул выстрел!
Командующий фронтом генерал Фредерик Франкс рухнул, хватаясь за грудь. Его глаза были расширены от неверия. Адъютанты и охрана с криками подхватили его и затащили в машину, но рана была смертельной.
— Круши их всех!!
— Командующего подстрелили эти выродки-тираны! Отомстим за генерала!! — Неистово вопил майор Аллен, поливая свинцом разбегающихся в ужасе людей.
Всё превратилось в кровавую игру.
Озверевшие солдаты не ушли из Альбукерке. Напротив, они начали грабить, насиловать и убивать.
Цветущий город в мгновение ока стал филиалом ада!
Кто-то пытался сопротивляться, но это лишь подливало масла в огонь.
Трупы валялись повсюду…
Женщин насиловали на глазах у мужей и детей. Альбукерке захлебывался в криках боли.
Процесс стал неуправляемым.
Один канадский журналист, забившись в угол комнаты, дрожащими руками снимал происходящее. В кадр попали двое дюжих солдат, которые тащили за ноги в подворотню кричащую девушку…
Ее отчаяние лишь раззадоривало их.
— Черт! Она меня укусила!! — Рявкнул один из солдат и, выхватив нож, вогнал его в горло несчастной.
Девушка повалилась в лужу крови, ее взгляд затуманился, рука бессильно потянулась к небу в немом призыве о помощи.
Журналист в ужасе отпрянул, его била крупная дрожь. Он развернул камеру на себя и, глотая слезы, прошептал:
— Конец. Альбукерке пал. Вы не представляете, как страшен солдат, потерявший разум и человеческий облик!
— Возможно… возможно, я тоже сегодня умру. Мне очень страшно.
Грох!
Дверь слетела с петель. Журналист вскинул голову и увидел заросшего щетиной солдата с налитыми кровью глазами. Тот вскинул винтовку.
— Не стреляйте, не стреляйте, я пресса, я нейтрален…
Договорить он не успел. Сухая дробь выстрелов оборвала его мольбу.
Трагедия в Альбукерке продолжалась с восьми вечера 2 сентября до полудня следующего дня!
Только тогда остатки 7-го корпуса мелкими группами начали покидать город.
А за их спинами остался город…
Заваленный трупами.
…