Глава 616: «Небеса никого не прощают!»
Ночь 15 августа выдалась на удивление прохладной!
Во Дворце Аль-Кадисия Удай пребывал в таком взвинченном состоянии, что места себе не находил.
Командир смертников Иззат Купер Закари и дядя Махир Суфиан Тикрити сидели рядом, не менее напряженные.
Троица молчала – слова были излишни.
— Ваше Высочество, выпейте чего-нибудь… — в дверях показалась женщина с натянутой улыбкой.
— Пошла вон!
Удай резко вскинулся и со свирепым лицом заорал:
— Кто тебе позволил войти? Вон! Вон отсюда!
Женщина побледнела, её руки затряслись, поднос едва не выскользнул на пол, но она из последних сил вцепилась в него от ужаса.
Если бы упал…
Удай бы точно её убил!
Он был настоящим тираном. Ходили слухи, как однажды он скормил льву слугу лишь за то, что тот нечаянно пролил чай на ковер!!
Бессмысленная жестокость, необузданный нрав и непредсказуемость – он внушал леденящий ужас. Но что поделать, если его отец – Саддам?
Удай нервно следил за настенными часами. Стрелка медленно приближалась к десяти вечера.
Бам…
Часы пробили, деревянная птичка выскочила из гнезда, и в этот же миг телефон в его руке дважды вибрировал. Он вздрогнул, схватил трубку и, слушая голос на том конце, задышал часто-часто:
— Хорошо! Хорошо! Отлично! Будь уверен, когда я стану президентом, я тебя не забуду!
Повесив трубку, он так и засиял глазами.
— Дело сделано! — Выпалил Удай.
Иззат и Махир впились в него взглядами.
— Ваше Высочество!
— Вперед! Собирайте людей. Сегодня мы поможем отцу отойти в мир иной!
Дядя Махир оскалился, его дыхание сбилось от азарта:
— По коням!
Трое заговорщиков бросились к выходу. У ворот их уже ждали четыре грузовика с солдатами. Удай, разумеется, не стал тесниться с ними – он запрыгнул в свой Lamborghini LM002, мощный внедорожник.
— Поехали!
Колонна с шумом покинула Аль-Кадисию и взяла курс на Вавилонский дворец.
В самом поместье за ними следили десятки глаз – слуги и челядь. Они не понимали, что происходит, но чутье подсказывало им: грядет нечто страшное.
Тем временем второй сын, Кусей…
Получил звонок от охраны Саддама. Голос в трубке сообщил, что президент срочно вызывает его. Кусей хоть и удивился, но медлить не стал.
Он был не чета Удаю. О нем шла «добрая» слава: сдержанный, прагматичный, волевой и способный. Его авторитет в глазах отца рос с каждым днем.
Кусей прыгнул в свой спорткар с номером «901» и рванул к Вавилонскому дворцу.
Мидбан Хади изнывал от напряжения. Он стоял у развилки перед Вратами Иштар, его веко нервно дергалось.
— Командир, вы чего там высматриваете? — Полюбопытствовал один из часовых.
— Ничего. Не спите на посту, несите службу как следует, — буркнул он, напустив на себя суровый вид.
…??
Стражам показалось, что командир сегодня какой-то дерганый, но значения этому не придали.
Вспышка…
Вдали мелькнул свет фар, а затем раздался нетерпеливый гудок. Мидбан Хади вздрогнул и поспешил навстречу. К воротам подкатила «Феррари». Взглянув на номер, он похолодел: «Какого черта Кусей приехал первым?»
Ты что, летел сюда, что ли?
Но он выдавил из себя улыбку:
— Ваше Высочество.
— Служба идет? Отец звал меня, — Кусей приоткрыл окно, голос его звучал мягко. Мидбану оставалось лишь кивнуть и махнуть страже, чтобы открыли ворота.
— Вот, возьмите коробку сигар. Только что прислали из Кубы. Подумал, вам на ночном дежурстве не помешает, — Кусей бросил ему коробку с пассажирского сиденья и укатил внутрь.
Мидбан Хади со сложным чувством смотрел вслед уходящим огням «Феррари».
Если честно…
Кусей был куда достойнее Удая. Тот мог запросто пристрелить старого соратника отца или походя обесценить чьи-то заслуги. Но у Мидбана не было выбора: его сын был в когтях у старшего брата.
Когда Удай еще курировал спецслужбы, в годы войны в Заливе, его сына поймали на коммерческих связях с американцами. Дело можно было замять, а можно было раздуть, и Удай тогда прижал Мидбана к стене. Пришлось подчиниться.
Эх…
Борьба за наследство и власть всегда была беспощадна!
Кусей припарковал машину во дворе и рысцой направился к входу. Навстречу ему вышел управляющий Саддама:
— Ваше Высочество…
— Отец вызывал меня.
Управляющий опешил:…?? Господин президент давно почивает. Он не отдавал распоряжений вызывать вас.
Кусей замер в замешательстве.
Бах…
Внезапно грохнул выстрел. Кусей и управляющий вздрогнули и выбежали наружу. Со стороны Врат Иштар взметнулись вспышки, а следом затрещали очереди.
— Быстро! Назад! — Управляющий изменился в лице и потащил Кусея обратно в здание.
В тот же миг гвардия внутри дворца по тревоге бросилась к воротам.
Мидбан Хади был вне себя от безумия. Перед ним на земле лежал убитый часовой. — Я сказал – открывай!! — Орал он.
Он не ожидал, что Удай и Кусей приедут один за другим. Но когда подчиненные увидели приближающиеся грузовики, они наотрез отказались открывать ворота. Загнанный в угол Мидбан понял, что мосты сожжены, и застрелил непокорного.
Он тыкал стволом в остальных, угрожая расправой!
— Измена! Это измена!!
— Открывай, или пристрелю!
Но оставшиеся гвардейцы тоже пошли на принцип.
Надо отдать Саддаму должное – он умел внушать преданность. Иначе почему позже, когда он потерял всё, столько людей пошли за ним на смерть? Гвардейцы были его личными телохранителями, и если Мидбан хотел бунтовать, это не значило, что другие его поддержат!
Застрявший перед воротами Удай, услышав стрельбу внутри, впал в панику…
Что происходит?
— Началось не по плану, нельзя ждать! Тарань их! Тарань! — Дядя Махир, услышав шум, окончательно потерял голову. Он вцепился в руку Удая и заорал:
— Или мы сейчас прорвемся, или нам… нам конец! Хана нам будет!!
К концу фразы его голос сорвался на визг…
Методы Саддама… те, кто их не видел, даже представить себе не могут.
В 79-м на банкете в честь дня рождения дочери он устроил засаду, силой заставил своего дядю Бекра, тогдашнего президента, объявить об отставке по ТВ и запер его под домашний арест.
А едва вступив в должность, Саддам прямо во время телетрансляции обвинил 68 высших чинов партии в «госизмене». Их арестовали и тут же казнили. Эту «кровавую свадьбу» записали на видео и разослали по всей стране. Триста участников того собрания, видевшие, как уводят их коллег, были сломлены психологически навсегда!
А знаменитая резня в деревне Эд-Дуджейль? После неудачного покушения шиитов Саддам приказал схватить тысячу жителей, из которых сто сорок три человека были замучены и казнены, а саму деревню сравняли с землей!!
Разве нормальный человек на такое способен?
Кроме того, он ввел «драконовские законы»: за насмешку над президентом – смерть; вору в первый раз отсекают левую стопу, за рецидив – клеймо на лоб; дезертирам – отрезать уши; врачам, лечившим «политических», грозило увечье лица…
Махир Суфиан Тикрити был очевидцем всего этого, он знал!
Видя, что Удай совсем растерялся, он выругался, вышвырнул водителя из грузовика, сам прыгнул за руль и, стиснув зубы, вдавил газ в пол, направив махину на Врата Иштар.
Удар был страшной силы, ворота не выдержали напора тяжелого грузовика и распахнулись!
Никакая задвижка не устоит против такой массы.
Но и кабина превратилась в хлам, передние стойки повело…
Увидев, что путь открыт, Удай наконец пришел в себя:
— В атаку! В атаку!
Если честно…
Сто двадцать бойцов «Отряда смертников» сами были в полнейшем ступоре. Им что сказали? Ночные учения!
Ну, учения так учения. А в итоге их притащили к Вавилонскому дворцу, и Удай явно затеял переворот!
Ужас перед Саддамом был в крови, многие начали пятиться…
Командир Иззат Купер Закари, видя, что дело дрянь, выхватил пистолет и в упор расстрелял двоих струсивших. — Шаг назад – смерть! — Рявкнул он. — Ворвемся – каждому по миллиону динаров!
На самом деле, это было не так уж много…
В 80-е и до 90-го иракский динар печатался швейцарской компанией – высочайшее качество, глубокая печать, трехцветные переходы, защитные нити. Первый портрет Саддама на банкнотах появился в 86-м – номинал 25 динаров, его образ в военной форме стал визитной карточкой… (бесстыдство!)
Официальный курс долго держался на уровне 1 динар ≈ 3.4 доллара (купюра в 25 динаров стоила около 80 долларов) – самая твердая валюта региона!
Но после войны в Заливе под санкциями Ирак перешел на местную печать. Новые деньги были примитивными, без защиты, Саддам на них уже был в костюме. Правительство печатало их пачками, спасая бюджет, что вызвало гиперинфляцию. Сейчас курс был примерно 600 динаров за доллар.
То есть обещанный миллион – это меньше тысячи семисот долларов.
Но у смертников пути назад не было, и они с боем пошли вперед.
Удай же пребывал в каком-то трансе, его лицо раскраснелось – со стороны можно было подумать, что он только что получил сексуальную разрядку.
Охраной дворца занималась Особая служба безопасности (SSO) – около пяти тысяч человек. Они охраняли резиденции и присматривали за другими силовиками, а возглавлял их лично Кусей Хусейн!
Мидбан Хади, которого подкупил Удай, был лишь одним из семи замов…
Во дворце находилось около восьмисот гвардейцев. Когда ворота пали, они стянулись к саду и открыли шквальный огонь!
— Вперед! Вперед! — Только и мог орать Удай.
Солдаты рядом с ним падали один за другим в лужи крови…
Сто двадцать человек…
Даже Ли Шиминю понадобилось восемьсот, да еще и такие герои, как Юйчи Цзинцэ. А ты со своими ста двадцатью… Ты что, решил мухоморов наесться – жить надоело?
Такие перевороты делаются молниеносно, одним ударом, но «Смертники Удая» не обладали такой мощью. Их зажали в саду бойцы SSO. Спустя десять минут подоспело подкрепление из ближайших частей.
Это означало крах Удая!
Бах…
Откуда-то прилетела шальная пуля и угодила ему в спину. Удай почувствовал, как всё тело пронзила судорога, и он мешком рухнул на землю.
— Ваше Высочество! — В отчаянии крикнул Иззат Купер Закари. Видя, как их кольцом сжимают гвардейцы, он засунул дуло автомата в рот и нажал на спуск. Затылок разлетелся кровавыми брызгами, он упал замертво.
Самоубийство было лучше, чем то, что сделал бы с ним Саддам!
Дядя Махир тоже дрался яростно, но против толпы не попрешь. Его изрешетили пулями – в теле было несколько десятков дыр, он превратился в кровавое месиво.
Минут через сорок всё было кончено.
Кто сдался, кто погиб.
Вавилонский дворец был завален телами…
Запах крови вперемешку с пороховой гарью висел в воздухе, вызывая тошноту.
Удая за плечи втащили в зал и с силой бросили на пол.
Саддам сидел на возвышении, его лицо было чернее тучи.
— Подонок! Мерзавец! Ты решил предать родного отца?! — Надрывался Кусей, осыпая брата ругательствами.
Угол рта Удая дернулся, он прохрипел:
— Заткнись! Ты, ублюдок!
Эти слова привели Саддама в ярость. Он сорвался с места и наотмашь ударил сына ногой по голове:
— Ублюдок?! Ублюдок?! Он твой брат! Вы одной крови, а ты называешь его ублюдком?!
Удай проявил стойкость – даже не охнул. С окровавленным лицом он с ненавистью смотрел на них:
— Брат? Родной брат? А он считает меня братом? Если бы считал, разве стал бы красть моё место?
— И ты, Саддам Хусейн!
— Ты же сам решил отдать власть ему! Так убей меня, убей своего первенца и передай трон ему. Если ты умрешь, а он взойдет на престол – я всё равно покойник. Так почему бы мне не рискнуть? Скажу тебе прямо: мне просто не повезло. Иначе судьба Бекра в семьдесят девятом сегодня стала бы твоей!
Руки Саддама задрожали…
Этот «Лев Ближнего Востока» сузил зрачки, глядя на лежащего перед ним окровавленного сына. Сердце его болезненно сжалось:
— Ты затеял мятеж!
— Мятеж – это самооборона. Самооборона – корень любого мятежа. С двадцати лет я помогал тебе править страной, одиннадцать лет я верой и правдой служил Ираку. Хоть одно дело я завалил? Одиннадцать лет! Неужели этого мало, чтобы доказать – мой нрав не мешает мне управлять государством?
— Ты поставил Кусея на моё место, лишил меня войск. Ты думал, я не пойму, что это значит? Ты всё понимал! Я знал, что становлюсь всё дальше от наследия! Отец!!
Удай сорвался на истеричный крик:
— Отец, почему ты так благоволишь Кусею!
— Брат…
— Заткнись!!
Саддам внезапно рявкнул на младшего, его глаза были налиты кровью. Он посмотрел на распростертого сына:
— Удай…
— Прошу господина президента называть меня «Ваше Высочество»! Высочество Ирака!!
Саддам беззвучно шевельнул губами, опустил голову и, медленно отвернувшись, махнул рукой:
— Уведите его. Под замок.
Гвардейцы подхватили Удая за руки и поволокли к выходу.
— Убейте меня! Убейте!! — Его крик еще долго разносился по коридорам, пока не затих вдали.
— Ты тоже иди.
— Отец…
— Вон!!
Кусей, втянув голову в плечи, выскочил из зала, но на его губах играла неудержимая улыбка. Когда в зале не осталось никого, Саддам тяжело осел на трон. Вся его былая мощь куда-то испарилась, тело била мелкая дрожь.
Он не мог понять, почему он как отец потерпел такой крах!
Он не понимал, почему сын, на которого возлагались такие надежды, поднял руку на него!
И самое главное…
Неужели власть действительно настолько сладка?!
Но если нет… почему тогда он сам когда-то предал собственного дядю?
В пустом зале…
Послышались приглушенные рыдания.
Небеса никого не прощают!
Вечером 15 августа 1993 года мятеж Удая Хусейна был подавлен. Его самого заключили под стражу в Тикритской резиденции!
…