Глава 609: «Картель Медельин лишился опоры!»
Очоа с тяжелой головой поднялся с огромной отельной кровати и тряхнул волосами.
Сегодня ему предстояла встреча с одной из влиятельных фигур в бирманском военном руководстве!
Кун Са оказался несговорчивым – не желал идти на уступки Картелю Медельин в вопросах бизнеса. Очоа пришлось искать обходные пути: через посредников он за два миллиона долларов вышел на бирманского воротилу в надежде, что тот замолвит за них словечко.
В Золотом треугольнике по-другому никак. Разве смог бы Кун Са превратиться из остатков разбитой армии в независимого лидера, если бы за его спиной никто не стоял? Тонкости местных связей здесь были глубже Марианской впадины!
8 августа, девять утра.
Очоа в строгом костюме вышел из отеля «Чайна-таун». Остановился он в одноименном районе Янгона: здесь было относительно спокойно. С началом политики открытых дверей власти Мьянмы смекнули, что у китайцев водятся деньги, и, чтобы те оставляли их здесь, усилили полицейское патрулирование.
Хотя странное дело: именно в Чайна-тауне люди пропадали чаще всего.
С Очоа было десятка полтора охранников. К тому же это территория Кун Са – даже если сделка не выгорит, зачем ему ссориться с Медельином? Репутация дороже.
Но стоило этому «лакомому куску» выйти на улицу, как его запах почуяли за три километра.
Когда он выходил из лифта, сидевший в холле уборщик на миг поднял голову, а затем снова склонился над шваброй, дважды нажав на рукоятку. В это же время на въезде в Чайна-таун стоял фургон с надписью «Молочная ферма Баоюй». Окна были наглухо затонированы, а внутри среди нагромождения аппаратуры сидели пять-шесть человек.
Вспыхнул красный огонек.
— Шеф, объект вышел!
Начальница азиатского отдела разведки Мата Хари сегодня была в легкой рубашке, с собранными в хвост волосами. Она выглядела решительно. Схватив рацию, она скомандовала:
— Пошли!
У входа ждали три бронированных «Мерседеса». Парочка туристов с рюкзаками, дурачась и толкая друг друга, приблизилась к замыкающей машине. Парень «случайно» задел зеркало заднего вида, и содержимое его рюкзака рассыпалось по асфальту.
— Эй! Вы что творите? — Водитель распахнул дверь и грубо оттолкнул парня, гневно хмурясь.
— Простите… простите, сэр, мы… мы нечаянно, — девушка преданно заглянула ему в глаза, ее голос дрожал от испуга.
Мужчины… они по природе своей теряют бдительность рядом с женщинами.
Увидев ее жалкий вид, водитель лишь хмыкнул и кивнул на землю:
— Живо собирайте.
— Да-да, конечно!
Парень с заискивающей улыбкой принялся собирать вещи. Пока спутница отвлекала водителя, он прилепил к днищу автомобиля коробочку размером с кольцо. Раздался негромкий щелчок – магнит схватился.
Закончив, парочка извиняющимся жестом поприветствовала водителя и, взявшись за руки, скрылась за углом.
Водитель лишь покачал головой.
В этот момент под охраной телохранителей вышел Очоа. Он шел уверенно, с достоинством; случайные прохожие на ступенях инстинктивно уступали ему дорогу. Охранник распахнул дверь, и Очоа сел в среднюю машину.
Едва коснувшись сиденья, он почувствовал странный укол беспокойства. Что-то было не так. Он невольно заерзал на месте.
— Что-то не так, сэр? — Спросил начальник охраны с переднего сиденья, заметив его движения в зеркале.
Очоа качнул головой:
— Нет, ничего. Едем.
— Трогай!
Старший отдал команду по рации, двигатели взревели, и кортеж медленно тронулся с места.
За поворотом на выезде из квартала мужчина с пультом в руках резко нажал на кнопку:
— Пошел ты к черту!!
БУМ!!
Хвостовую машину подбросило мощным выбросом жара и ударной волной! Сто граммов пластида C4 – страшная сила.
Люди в последнем авто даже не успели ничего понять – их разорвало в клочья. Взрыв зацепил прохожих и ударил в заднюю часть машины Очоа.
В стенах окрестных лавок зияли дыры от взрывной волны. Обезумевшие люди с криками метались, не зная, куда бежать. Раненые стонали на асфальте…
Очоа в салоне швырнуло на спинку переднего кресла. В голове загудело, мир поплыл перед глазами…
Охрана сработала профессионально. Головная машина мгновенно затормозила. Четверо бойцов выскочили с «Береттами 30X» калибра .32 ACP. Двое взяли периметр под прицел, двое бросились к машине Очоа, но двери заклинило – их перекосило от удара.
Врррумм…
Взревели моторы мотоциклов. Из двух переулков вылетели две «Хонды CG125». На каждой – по двое в шлемах.
Стрелки на задних сиденьях открыли огонь из пистолетов-пулеметов MAC-10 еще с тридцати метров, поливая охрану и машины свинцом.
Дистанция приличная. Любой, кто хоть раз стрелял из короткоствола, знает, как трудно целиться на ходу. Хотя MAC-10 – это вам не дамский пистолетик.
Тра-та-та-та-та-та!
Нападавшие появились слишком внезапно. Какими бы крутыми ни были телохранители, они не успели среагировать – их изрешетили в секунды. Поравнявшись с седаном, один из стрелков забросил гранату прямо в разбитое окно.
Мотоциклисты даже не притормозили – движения были отточенными и слаженными. Сразу видно – работали профи!
ГРОХОТ!!
Крышу бронированного авто подбросило взрывом. Перевернувшись в воздухе, она скрежетом рухнула на мостовую.
Всё – от первого подрыва до последнего выстрела – заняло не больше сорока секунд.
Когда прибыла полиция, убийц и след простыл.
— Скорую! Живо скорую! — Скомандовал офицер, глядя на полыхающее пламя. Он сорвал с пояса рацию:
— Центральная, вызывает патруль, запрашиваю поддержку!
Спустя десять минут над Чайна-тауном уже кружил военный вертолет «Белл-205A-1». Еще через десять минут вояки бесцеремонно оттеснили полицейских, взяв место происшествия под свой контроль. Копам оставалось лишь покорно наблюдать со стороны.
По конституции Мьянмы за армией закреплено 25% мест в парламенте, что дает им право вето на любые поправки и огромное влияние на госуправление. Но главное – экономика. Армия контролирует двух гигантов: MEC и UMEHL. Строительство, отели, туризм, драгоценные камни, нефть – под их крылом более 120 дочерних компаний. Армия здесь – это и есть государство.
На место прибыл полковник с каменным лицом. Подобная бойня в центре города – это плевок в лицо власти.
— Сэр, личность убитого установлена. Это Очоа, второй человек в Картеле Медельин. Он прибыл в страну по линии управления по привлечению инвестиций.
У полковника сузились зрачки. Он перешел на бирманский:
— Что еще нашли?
— Остатки C4 и гильзы от MAC-10. Убийцы работали идеально слаженно. Это не обычные бандиты.
— Чушь, я и сам вижу, что не обычные. Что с камер?
— Камеры… камеры не работали.
Полковник помрачнел:
— Ищите зацепки. Я доложу наверх.
Отойдя в сторону, он набрал номер одного из высокопоставленных чинов. Его голос стал заискивающим. Выслушав доклад, собеседник холодно ответил:
— Я принял информацию. — И повесил трубку.
Полковник вытер пот со лба, помедлил и позвонил Кун Са:
— Алло! У нас беда!!
…
В колумбийском городе Кали располагался штаб знаменитого Картеля Кали.
Здесь любили говорить: «Не вздумай здесь мутить воду, Господь Кали следит за каждым твоим шагом».
Эта организация славилась своей скрытностью и деловым подходом. В отличие от кровожадного Медельина, Картель Кали предпочитал действовать под маской легальности. Они изображали из себя респектабельных бизнесменов, управляя империей из небоскребов и со своих ферм, переправляя товар обычными сухогрузами, чтобы не привлекать внимания.
Их прибыли поражали воображение. В период расцвета они переправляли до 340 тонн кокаина в год, зарабатывая 23 миллиарда долларов. Это 460 тысяч долларов в минуту! У них была сложнейшая система отмывания денег: лучшие бухгалтеры и юристы прятали капиталы в панамских и европейских банках, вкладывали в землю и заводы, превращая наркоторговцев в «честных» предпринимателей.
Их активы были разбросаны по всему миру. Одно время их «бизнес» вполне мог бы войти в список Fortune 500. Многие сотрудники их зарубежных филиалов даже не догадывались, что головной офис занимается наркотой!
Невероятно, правда?
Кроме того, их система прослушки заставляла кусать локти даже ЦРУ. Стоило вам въехать в Кали, как вы оказывались под колпаком: таксисты, уличные торговцы – все работали на картель.
И конечно, они были целью номер один для «Антинаркотического союза Виктора».
Думали, раз тихие, то вас не тронут? Виктору плевать – если ты торгуешь отравой, он тебя вырежет под корень.
Особенно после смерти Мигеля Родригеса (одного из четырех крестных отцов, убитого в 199 главе), ненависть к Виктору в картеле стала безграничной. Они мечтали растерзать его на куски.
— Беда! Беда пришла! — Крик ворвался в кабинет, где лидер Хильберто обсуждал планы со своими братьями и дорогими военными советниками.
Хильберто недовольно нахмурился, но, узнав вошедшего, немного смягчился, хотя и прикрикнул:
— Уильям! Тебя не учили стучать?
Это был Уильям Родригес, 21-летний сын покойного Мигеля, ныне советник по безопасности. Хильберто и остальные дядья души в нем не чаяли: парень был рассудительным и талантливым. Именно он придумал прятать кокаин в выдолбленных бревнах и баллонах с хлором.
— Дядя, Очоа мертв! Его убили в Янгоне!
В кабинете воцарилась гробовая тишина.
Чепе Сантакрус и Эррера в смятении переглянулись и уставились на старшего брата, а затем на племянника:
— Как это случилось?
— Я созвонился с нашими людьми там. Говорят, его атаковали на выходе из отеля. Использовали пластид и автоматы. Кто за этим стоит – пока неясно.
Хильберто тяжело задышал. Было видно, что новость выбила его из колеи.
В его глазах Очоа был тем единственным столпом, на котором еще держался Медельин. Пабло Эскобар… у того официально подтвердили шизофрению, биполярное расстройство и бред преследования. Он превратился в развалину, редкие минуты просветления сменялись приступами паранойи. А Карлос Ладер… тот как жаба: пока не пнешь – не прыгнет. Остальные и вовсе были никчемны.
Очоа был мозгом, волей и авторитетом Медельина. С его смертью картелю пришел конец.
Окно было приоткрыто, и от внезапного порыва ветра Хильберто знобко передернул плечами. Спустя минуту он тяжело вздохнул.
Чепе Сантакрус и Эррера запаниковали.
— Брат, не вздыхай так! Ты же наша опора! — Вскрикнул один из них.
— Пути назад нет… — в этих словах было столько горечи и бессилия.
— Хильберто, не надо так пессимистично…
— Это не пессимизм… — Хильберто перевел взгляд на военных советников и вымученно улыбнулся, перейдя на английский:
— Господин Орлеан, прошу вас и ваших коллег отдохнуть. Нам нужно обсудить семейные дела.
— Конечно. — Белые наемники кивнули и вышли. Хоть они и не понимали по-испански, по лицам было ясно: дело пахнет керосином, словно контора завтра закроется.
— Это отчаяние! — Хильберто снова вздохнул. — У Медельина нет шансов. Союзные войска уже стягиваются к Боготе. Без авиации мы долго не продержимся…
Знаете, как называется самая большая группировка в мире? Государство!
— Наша единственная надежда – народная поддержка. Объявите награду за головы солдат союза: за каждого убитого рядового – 20 тысяч песо! За офицера – 200 тысяч!
— И никакой позиционной войны в городах. Уйдем в джунгли и горы Кордильер, в долину Каука. Будем вести партизанскую войну. Эти неженки из мегаполисов не вынесут нашей жары.
— И не жалейте денег на подкуп! Нам нужны свои люди в правительстве Колумбии, нам нужно знать каждый их шаг. Если получится, купите офицеров союза. 500 тысяч долларов, миллион, три миллиона! Если мало – давайте десять! Не верю, что кто-то устоит перед такой горой золота!
К концу речи Хильберто сорвался на крик. Но что это было, если не бессильная ярость? У них не осталось ничего, кроме денег.
Но по закону и по праву – Колумбия была признанным государством, членом ООН. А они… они были просто мятежниками!
— И самое главное…
— Ищите способ вывезти семьи. Никакой Европы или Северной Америки. Отправьте их туда, куда еще не дотянулись руки Мексики.
— Остались только Марианская впадина да Эверест, — пробурчал Уильям Родригес, но тут же осекся под грозным взглядом дяди.
— В Мьянму, на Ближний Восток, в Россию – куда угодно. Лишь бы выжили. Здесь нас ждет только смерть.
— И пусть это останется тайной. Эррера, я организую ложное сообщение о твоей гибели. После этого… забирай их и беги.
Эррера открыл было рот:
— Брат…
— Ты меньше всех светился. Наш род не должен прерваться на нас. Вся надежда на тебя.
Эррера, отвечавший в картеле за техническую часть, действительно редко попадал в поле зрения прессы, так что он подходил идеально.
— Виктор, чтоб ты сдох! — Проклял врага Чепе Сантакрус.
Видите? Он действительно впал в отчаяние.
Впрочем, всегда можно сдаться. Смерть – это лишь шанс на перерождение, а Виктор, может, даже позволит пролезть без очереди.
Но сопротивление ведет только в могилу.
В штабе союзных войск в Боготе Эрих Манштейн сидел в зале совещаний, с трудом перенося галдеж британских, французских и немецких генералов. Он повернулся к своему начальнику штаба, генерал-майору Фридриху фон Паулюсу:
— Можно я раздам им по гранате?
Паулюс примиряюще улыбнулся и замахал руками:
— Ну что вы, не стоит.
Он поднялся и постучал по столу:
— Тишина! Тишина, господа!
Но те продолжали гнуть свою линию. Тогда Эрих Манштейн вскочил, выхватил пистолет и выстрелил в потолок:
— ПАХ! ПАХ! ПАХ! ПАХ!
Четыре выстрела. Затем он навел оружие на присутствующих и оскалился:
— У меня осталась последняя пуля. Кто еще вякнет – пристрелю на месте!
…