Глава 604: «Наука? Или мистика?»
Мир бурлил.
Проблемы Ближнего Востока, распри в США, коалиция в Европе… Относительно спокойно было разве что на полюсах да в Азии. Впрочем, Япония сейчас пребывала в крайнем смятении, опасаясь, как бы соседи-китайцы не нашли повод поквитаться за старые обиды.
А обид там накопилось на века.
24 июля.
Медельин объявил о наборе трехсот тысяч ополченцев и открыл вакансии для наемников. Принимались как одиночки, так и целые отряды. Минимальное жалованье – пять тысяч долларов в день!
25 июля Картель Кали объявил о создании совместно с Медельином «Анти-Коалиционного Фонда». Они выделили шесть миллиардов долларов на ведение войны и призвали всех коллег по цеху, а также противников Мексики, Виктора и мировой гегемонии, перечислять пожертвования на указанный счет.
Реквизиты крутили по всем каналам и в соцсетях.
Один из четырех «крестных отцов» Кали, Чепе Сантакрус, проникновенно вещал в камеру:
— Друзья, на весах морали и человечности нет безучастных зрителей. Даже перед лицом великой тени мы должны верить: свет миллионов сердец прорвет полог тьмы, и великая река звезд вновь потечет над полями свободы!
— Благодарю вас!
И ведь сработало! Речь, приправленная изрядной долей трагизма, возымела эффект. На счет начали поступать суммы, и в совокупности набралось весьма прилично.
Глядя на плачущего на экране Чепе и на испуганных жителей Медельина в кадре, Касаре почувствовал дискомфорт. Он покосился на босса:
— Может, выключить телевизор?
— Выглядит так, будто это мы тут главные злодеи.
Виктор стряхнул пепел с сигареты в пепельницу и выпустил струю дыма. — Информационной войны мы не боимся. Хотят воевать – будем воевать. Но главное сейчас – не допустить поставок оружия в Колумбию. Всегда найдутся те, кому плевать на риск, и те, кто жаждет вставить нам палки в колеса.
Торговцы смертью боятся только одного – отсутствия спроса! За деньги они тебе хоть в заднице ствол пронесут.
Касаре горько усмехнулся:
— Это будет непросто… Сухопутная граница Колумбии – это шесть тысяч триста сорок три километра. Пять стран-соседей: Панама, Венесуэла, Эквадор, Бразилия и Перу. И все они – рай для контрабандистов. Особенно Панама: через канал, а там по суше – и ты в Колумбии. А с моря на них смотрят Коста-Рика, Никарагуа, Гондурас, Ямайка, Доминикана, Гаити… Полная блокада практически невозможна.
Виктор на мгновение задумался и кивнул:
— Делай что должно. Если они не протащат туда атомную бомбу, мы не можем проиграть!
Слова прозвучали веско.
И то верно! Регулярная армия против бандитов, да еще с полным господством в воздухе – это всё равно что избиение младенцев.
27 июля.
Один из лидеров Медельина, Карлос Ладер, с воодушевлением сообщил журналистам:
— За два дня мы получили пожертвований на три миллиарда долларов. Мы выражаем глубочайшую признательность…
Он сделал паузу и достал листок:
— Благодарим Агентство США по международному развитию, Американский союз по правам человека, Национальную стрелковую ассоциацию США, «Анти-мексиканский союз», Израильское агентство международного сотрудничества, Японию…
Журналисты застыли в оцепенении. Он что, серьезно это озвучил?
Он же их всех подставил под удар!
Впрочем, репортеры были людьми тертыми. Увидев в глазах Ладера безумный блеск, они поняли: Медельин сделал это намеренно!
Они хотели спровоцировать конфликт между Израилем, США, фондами-донорами и Мексикой, чтобы затащить в это болото всех остальных.
Задумка была неплоха, но как вышло на деле?
Новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Оказалось, что помимо Штатов, куча организаций в открытую спонсирует наркоторговцев!
Интернет взорвался проклятиями.
— Совсем стыд потеряли в своих попытках уязвить Мексику!
— Если сегодня они предали справедливость, то что завтра? Когда прилетят инопланетяне, они и человечество предадут?
— Поистине, США – это мировая куча дерьма, а Израиль – «Дерьмо Ближнего Востока». Это просто омерзительно! Тошно смотреть!
— Норман Шварцкопф, чтоб тебя! Чтоб ты и весь твой род… Я лично применю свои силы, чтобы твоя внучка заболела и сдохла, в отместку за всех, кого погубили наркотики! — Гласил комментарий от пользователя с ником «Почетный член Американской ассоциации ведьм».
Бах!
Норман Шварцкопф, читая комментарии в своем компьютере, почувствовал, как давление зашкаливает. Последняя угроза заставила его сердце ёкнуть. К сообщению была прикреплена фотография: человеческий череп, исписанный непонятными знаками, а рядом – фото его любимой внучки.
В голову девочки на снимке был вбит гвоздь, пригвождающий фото к черепу, а сверху стекала какая-то мутная жижа. Зрелище было жутким.
— Мерзавцы! Твари! Выродки!
Шварцкопф изрыгал ругательства, позабыв о всяком достоинстве. Он метался по кабинету, нахмурив брови.
То, что Медельин его «сдал», создавало огромные проблемы.
Он как раз собирался начать переговоры с Мексикой, и тут такой пассаж! Это ведь всё может сорвать!
Нет!
Этого нельзя допустить!
Он сорвал трубку:
— Живо позовите ко мне Чарльза Грассли! Немедленно!
Минут через восемь в дверь постучали. В кабинет ввалился запыхавшийся председатель Сената Чарльз Грассли.
— Г-господин министр… Вы меня звали?
Он едва переводил дух. По конституции глава Сената стоял выше министра обороны – четвертый в очереди на президентство против шестого, но времена были такие, что заправляли всем военные.
Шварцкопф сверлил его взглядом, дыша тяжело, как загнанный буйвол:
— Почему переговоры с Мексикой до сих пор не начались? Чего ты ждешь?!
Грассли скорчил плаксивую мину:
— Мы связывались с их министром Геббельсом, но его требования… они просто запредельные.
— Что он хочет?
— Требует вернуть Нью-Мексико, признать южную часть Аризоны и часть Калифорнии территорией Мексики. Требует триста миллиардов долларов компенсации за ресурсы, вывезенные с этих земель с 1848 года, и за ущерб от войны. Хочет, чтобы Конгресс признал войну 1846 года актом агрессии и установил там мемориалы…
— Еще запрет на деятельность ВМС США в Калифорнийском заливе и полный контроль Мексики над бывшими территориальными водами.
…
Грассли выдал целый список условий.
— Хватит, хватит! — Прервал его Шварцкопф. Сенатор послушно умолк.
— Твою мать, этот Виктор что, решил, что я золотая рыбка? Он за кого меня принимает, за Господа Бога? — Министр ворчал, пытаясь скрыть за негодованием собственное бессилие.
Есть силы – воюй дальше! Нет сил – терпи и подписывай.
Правда всегда на стороне тех, у кого пушки больше.
— Согласуй дату, переговоры должны пройти как можно скорее. Я не хочу больше никаких сюрпризов. И прекратите любую помощь Медельину, не злите мексиканцев еще сильнее.
Грассли понял: это месть министра за «предательство» картеля.
— Я… я постараюсь побыстрее.
Шварцкопф прищурился:
— К середине августа я жду результат. Или ты вылетишь из своего кресла.
Сенатор помрачнел. — Сэр, мексиканцы требуют слишком многого.
— Ты продаешь Америку, а не свой собственный дом. Чего ты так убиваешься? — Бросил министр.
Грассли на секунду задумался – а ведь и правда. Выходя из кабинета, он тяжело вздыхал: его имя навеки занесут на позорную доску истории США.
Но что поделать, если мы слабее?
Он уже собирался уходить, как вдруг дверь кабинета министра распахнулась. Грассли вздрогнул. Неужели…
Неужели министр решил вдогонку еще и матом его обложить?
Он обернулся и увидел, как Норман Шварцкопф пулей вылетает из дверей. Лицо его было бледным, в глазах читался ужас. Не обращая внимания на окружающих, он бросился к лестнице.
— Что случилось? — Грассли, снедаемый любопытством, припустил следом.
Их пробежка всполошила персонал, но люди лишь провожали их недоуменными взглядами. Министр выбежал из здания и рванул к жилому сектору – это добрый километр пути, но он даже не замедлился.
Грассли, бежавший следом, уже готов был выплюнуть легкие.
Странно, зачем он домой побежал? Дома беда?
Когда он догнал министра, то услышал плач. Жена Шварцкопфа рыдала, прижимая к себе маленькую девочку, которая билась в конвульсиях. Рядом суетились медики.
— Алисия! Алисия! — Шварцкопф с болью в голосе звал внучку, но та не реагировала. Он в отчаянии повернулся к врачу.
— Возможно, эпилепсия… — начал тот и вдруг осекся. — А это что такое?
Врач коснулся лба девочки, и на его пальце осталась капля ярко-алой жидкости. Но стоило ему вытереть ее, как кровь проступила снова.
— Когда это началось? Раньше было? — Спросил врач у коллеги.
— Нет, только что!
Норман Шварцкопф застыл, не сводя глаз с этой капли. В его мозгу всплыли слова из того комментария:
«Норман Шварцкопф, чтоб тебя! Твоя внучка заболеет и сдохнет, в отместку за всех, кого погубили наркотики!»
— Не может быть! — Вскричал он, теряя над собой контроль.
Присутствующие оторопели.
— Что с тобой? Что случилось? — Жена в испуге смотрела на него.
Шварцкопф глубоко вздохнул, его губы дрожали:
— Ничего. Везите ее в больницу! Немедленно!
Врачи кивнули и поспешили к машине, увозя девочку в госпиталь Пентагона.
Министр остался стоять на месте. Лицо его было мрачнее тучи. Он посмотрел на замершего в дверях Грассли и внезапно спросил:
— Как ты думаешь… в этом мире есть… духи и боги?
Сенатор едва не прыснул от смеха.
Что за чушь! Религия – это бизнес, а не истина… По крайней мере, в Америке.
Он хотел было отшутиться, но, увидев серьезный вид начальника, осекся. Не понимая, к чему тот клонит, он ответил честно:
— Наука таких вещей не признает.
Ответ явно не удовлетворил Шварцкопфа. Он прикусил губу и понизил голос:
— Я могу тебе доверять, дружище?
Надо же… Теперь уже «дружище». А в кабинете чуть ли не собаками травил.
— Конечно! — Грассли усердно закивал.
— Помоги мне найти кого-нибудь из Американской ассоциации ведьм…
В голове Грассли будто стая ворон пролетела. Он совсем опешил. Что за бред? Ассоциация ведьм?
Это же какая-то полуподпольная шарашка, основанная еще во времена Салемских судов, сборище фриков, которых никто всерьез не воспринимает!
Вместо науки – мистика? И это говорит выпускник Вест-Пойнта?
Молчание сенатора заставило Шварцкопфа покраснеть от неловкости. Он и сам понимал, как это звучит, но то, что он только что видел, не лезло ни в какие ворота. Откуда кровь на лбу?
И почему, как только он пришел к власти, в стране начался такой раздрай?
Если это не проклятие, то что еще могло довести Америку до такого позора?
— Чарльз… — тихо позвал он.
Генсек Сената вздрогнул, встретившись взглядом с министром, и был вынужден кивнуть.
— Послушай, помоги мне с этим, и я сделаю тебя заместителем министра обороны по совместительству. Обещаю. Только поскорее! — Бросив это обещание, Шварцкопф поспешил прочь.
Грассли потер виски. Голова шла кругом. Как всё это понимать?
Др-р-р-р…
Завибрировал телефон в кармане. Грассли нехотя достал его, но, увидев имя звонившего, замер. Помедлив, он нажал на кнопку ответа:
— Добрый день, Уокер.
— Добрый день, мистер Грассли.
— Слушаю вас.
— Господин министр, должно быть, очень расстроен болезнью своей внучки?
Грассли похолодел. В голове зашумело:
— Твоих рук дело?
Джордж Буш-младший на том конце провода усмехнулся:
— Он ведь велел тебе искать ведьм, верно?
От этих слов по спине сенатора пробежал мороз. Казалось, за ним следят повсюду.
— Не бойся, я не бог. Просто хочу поговорить. Как насчет встречи сегодня вечером?
— Вечером…
— Когда мой отец был в силе, он ведь тебя не обижал? Он не раз говорил мне, что ты талантливый человек и истинный патриот. Неужели ты хочешь и дальше смотреть, как Америка катится в пропасть?
— Приходи. В восемь, на старом месте. Жду, — Буш-младший повесил трубку.
Чарльз Грассли тяжело вздохнул.
Он понимал, к чему клонит Буш…
Настоящая власть в Америке – это вовсе не стены Пентагона.
…