Глава 592: «Разведка не всесильна, и люди тоже!»
28 июня.
В Мехико с небывалым размахом отмечали «День великой победы над наркотиками».
В этот самый день год назад, в 1992-м, мексиканские войска взяли Тоналу – последний оплот сопротивления, что ознаменовало начало новой эры.
Наркоторговцы тогда толпами бежали в Гватемалу и дальше на север.
Проблема, терзавшая страну с начала века, была выжжена каленым железом.
Разумеется, основным спонсором торжеств выступили группировки – желающих раскошелиться хватало. Старые кланы, тесно связанные с наркотрафиком, пошли под нож, а их место заняли новые люди. Они сняли сливки с войны и теперь были самыми преданными сторонниками Виктора.
Праздник начался в девять утра…
Колонны демонстрантов состояли из семей погибших солдат, обычных граждан и работников предприятий. Тысячи людей несли портреты своих близких. Шествие началось от замка Чапультепек и растянулось по улицам до самой центральной площади города.
Путь длиной около восьми километров занял несколько часов.
Толпа дошла до цели лишь к двум пополудни…
Вдоль всего маршрута стояли полицейские с автоматами наперевес. Зрители по бокам махали флагами и радостно кричали.
В толпе то и дело мелькали крепкие молодые люди с короткими стрижками и цепкими взглядами. Они были в штатском, но за версту выдавали в себе оперативников. Их присутствие не скрывали – пусть каждый карманник или злоумышленник трижды подумает, прежде чем что-то затеять.
Во главе с президентом Куаутемоком на трибуне присутствовали высшие чины: министр полиции Роберт Пил, министр просвещения Анатолий Луначарский, глава гражданской администрации Альфред Розенберг. Они спускались к людям, тепло улыбались и обменивались парой слов с горожанами.
— Сеньор, сеньор!
Сухонький старик протянул руку к Куаутемоку. Тот пожал ее и мельком глянул на грудь ветерана – там висело добрых семь-восемь орденов.
— Проходите вперед, отец, — мягко произнес президент.
Толпа расступилась. Старик прижимал к груди фотографию молодого парня в военной форме, который застенчиво улыбался в объектив.
— Кто это?
Старику на вид было лет семьдесят. В уголках глаз скопилась непрошеная слеза, кожа на руках была сухой, как пергамент. Он погладил снимок:
— Мой внук, Арисменди.
Он коснулся орденов, и в голосе его зазвучала гордость:
— Он был в Тихуане вместе с фюрером. Прошел все сражения. Четыре медали первой степени за борьбу с наркотиками, две второй, четыре третьей… Сам фюрер его принимал, назвал «Тигром борьбы с дурью и истинным Герреро».
Молодежь вокруг ахнула, услышав о таких заслугах. Те, кто стоял сзади, начали приподниматься на цыпочках, чтобы рассмотреть героя на фото.
— Клавдиус Дэвис Арисменди?! — Вдруг подал голос Альфред Розенберг.
— Да-да, он самый! Сеньор, вы его знали? — Старик просиял, глаза его заблестели.
Куаутемок повернулся к министру:
— Ты в курсе?
Розенберг кивнул с явным сожалением в голосе:
— Господин фюрер не раз упоминал это имя. Он планировал отправить парня в военное училище сразу после освобождения страны, все бумаги уже были готовы. Но он пал прямо перед самым рассветом. Говорят, когда фюрер узнал об этом, он долго молчал.
Какая потеря!
Живи он сейчас, через пару десятков лет точно стал бы генералом.
— Его имя внесено в список первых двухсот героев войны с наркоторговлей. Его статуя стоит на вершине Тепейяк.
— Настоящий герой.
Куаутемок вздохнул и похлопал старика по плечу:
— Отец, страна, народ и фюрер никогда не забудут его подвига. Берегите себя. Если что-то понадобится – только скажите. Государство ведь платит вам пособие? Местные власти навещают?
От этого вопроса Розенберг внутренне подобрался.
По прямому указанию Виктора посещение семей павших героев в праздники было обязательной политической задачей.
Это был символ того, что власть помнит своих защитников.
Если кто-то из чиновников забывал про это – ему не поздоровилось бы. Мэр не хочет идти? Значит, с радостью пойдет заместитель мэра.
Знакомые методы…
Виктор мыслил просто: «Если я сам чего-то не знаю, разве я не могу подсмотреть у тех, кто на Востоке? Просто перейду реку, держась за их опыт, как за канат».
— Приходят, приходят! Помогают в поле, подсказывают, что и как сажать. Я ни в чем не нуждаюсь, — ответил старик.
Куаутемок удовлетворенно кивнул:
— Мексика благодарна вам за воспитание такого сына. Будьте покойны: мы не допустим, чтобы семьи героев проливали слезы в нужде. Забота о вас – это наш священный долг. Фюрер не раз говорил: звание военного должно быть самым почетным в стране!
Толпа взорвалась аплодисментами и одобрительными выкриками.
Корреспондент «Мексика Насьональ» лихорадочно щелкал затвором камеры – эти кадры завтра облетят все газеты.
В большой политике любой жест – это спектакль. Можно нанять массовку, прописать сценарий, сыграть «близость к народу», чтобы завоевать сердца. Это нормально.
Ну, разве что индийский премьер-министр, выстраивающий заборы с колючей проволокой перед людьми, – это уж совсем за гранью. Такого нигде не увидишь. В любом другом месте его бы съели заживо, но в Индии СМИ считают это нормой. Вот что по-настоящему страшно.
Неудивительно, что такая среда порождает всяких «Гоблинов» с их извращенными привычками.
Куаутемок взял старика за руку и вместе с ним вышел под ликование граждан. Когда официальная речь на площади закончилась и праздник достиг апогея, в небе пронеслись четыре истребителя F-22 «собственной» сборки. Они распылили в воздухе праздничные ленты, и толпа взревела от восторга.
Такой масштаб торжества был нужен, чтобы показать: война на границе – это лишь локальный конфликт, не мешающий мирной жизни. Народ должен верить в правительство Виктора.
А вечером…
Над Мехико со всех сторон взмыли в небо более тысячи небесных фонариков. Ночь в одно мгновение превратилась в день.
На крыше Национального дворца Виктор устроил себе редкую передышку.
Он наслаждался вечерним бризом в компании Белисарии. Виктор с улыбкой указывал на плывущие в небе огни, но женщина сидела, опустив голову и поглаживая живот. Она не проронила ни слова.
— Что такое? Тебе нехорошо? — Виктор заволновался.
Белисария подняла на него взгляд. Она явно колебалась, но в итоге просто покачала головой:
— Всё в порядке.
— Ну я же вижу – кто-то тебя расстроил. На тебе лица нет.
Она словно решилась на прыжок в ледяную воду:
— Криста Шрёдер и Цезарь Наполеон Вьери… Тебе знакомы эти имена?
Виктор мгновенно напрягся.
Касаре, жаривший неподалеку мясо, навострил уши. Услышав имена, он переглянулся с секретарем Мартином Борманом. Оба поняли: дело пахнет керосином.
Как это всплыло?!
Виктор смотрел жене прямо в глаза. Он выпрямился, чувствуя, как внутри нарастает неловкость.
И этой секундной заминки хватило Белисарии, чтобы всё понять. На ее глазах выступили слезы.
— Ты даже не попытаешься объясниться?
— Это было еще до нашего знакомства, мы действительно встречались, — Виктор замялся, а затем выдал классическое:
— Я просто совершил ошибку, которую может совершить любой мужчина.
— Я устала… Пойду прилягу, — перебила она его. Белисария начала тяжело подниматься. Виктор хотел было помочь ей, но она увернулась от его руки. Поддерживаемая служанкой, она ушла с крыши.
Виктор стоял, уперев руки в бока и нахмурив брови. Он молчал, но Касаре кожей чувствовал исходящую от него ярость.
Толстяк осторожно спросил:
— Босс… может, мне разузнать, кто разболтал?
Ответа не последовало…
Касаре вопросительно глянул на Бормана, но тот уже превратился в «черепаху», спрятавшуюся в панцирь – лезть под горячую руку он не собирался.
Прошло несколько минут.
Виктор вздохнул и покачал головой:
— Всё тайное становится явным. Цезарю уже три года. Даже если бы мы спрятали его сейчас, когда-нибудь это всё равно бы выплыло.
И это была чистая правда.
Сколько веревочке ни виться…
Белисария узнала об этом, скорее всего, из слухов. Когда Цезарь родился, несмотря на всю секретность, в больнице с Виктором было слишком много людей. Кто-то да проговорился.
По правде говоря, амурные дела правителей никогда не были проблемой. Проблема для них – это отсутствие власти. У того же Рузвельта была куча связей на стороне, говорили, даже норвежская принцесса была от него без ума. Ну а кто не полюбит человека, способного вертеть мировыми событиями?
Феодализм никуда не делся, он просто перестал быть достоянием низов.
В следующий раз надо быть осторожнее.
— Может, купим какой-нибудь подарок, чтобы загладить вину? — Предложил Касаре. — В ЮАР есть отличные алмазы. Сделаем браслет, колье… Или из золота что-нибудь массивное. У нее скоро день рождения, надо подсуетиться.
Виктор прикурил сигарету, задумался на мгновение, а затем швырнул окурок на пол и злобно прорычал:
— Проверить всех! Я хочу знать, у кого язык такой длинный!
Касаре только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг…
ГРЯНУЛО!!
Чудовищный взрыв сотряс воздух. Люди на крыше подскочили от неожиданности. Касаре инстинктивно заслонил собой босса. Виктор обернулся и увидел, как в небо поднимается огненный гриб!
А следом за ним – крики ужаса…
Они разнеслись по всему Мехико.
Виктор похолодел. У Касаре занемело всё тело, а Мартин Борман стоял рядом с отвисшей челюстью, чувствуя, как слабеют ноги.
— Людей! Спасайте людей!
— Передайте Герду фон Рундштедту: первой гвардейской дивизии взять город под полный контроль!
— Слушаюсь!
Касаре сорвался с места.
Виктор тяжело дышал, глядя на полыхающее пламя. Лицо его горело от жара или от гнева.
— Немедленно создать следственную группу. Я хочу знать каждую деталь.
Борман бросился выполнять поручение.
На крыше осталось лишь несколько телохранителей. Кулаки Виктора сжались так, что костяшки затрещали.
— Помогите! На помощь!
— Спасите меня! Кто-нибудь!
— Мама… мамочка!
На месте взрыва царил ад. Здание было практически стерто с лица земли, окрестные улицы засыпаны битым стеклом и усеяны ранеными. Кто-то истошно выл, кто-то лежал неподвижно.
Полиция прибыла быстро. Вместе с ними на место примчался Фридрих Карл Эберштайн – начальник полиции столицы и заместитель министра. Не прошло и двадцати минут.
— Живее, спасайте раненых, черт бы вас побрал!
Какой-то чиновник в исступлении матерился, лицо его было белым от ужаса. За такое точно полетят головы, и он будет первым в списке.
Сирены скорых не смолкали ни на секунду.
— Шеф, перекрывать информацию? Глушить сигналы? — Вполголоса спросил заместитель.
Эберштайн зыркнул на него исподлобья:
— Как ты их заглушишь? В регионе сорок миллионов человек! Это не спрячешь. Подготовьте официальное заявление. И гоните репортеров в шею, пусть не лезут в пекло.
— Понял.
Зазвонил телефон. Эберштайн схватил трубку – звонил Куаутемок с требованием немедленно во всем разобраться. — Слушаюсь! — Отрапортовал он.
Только повесил – новый звонок. У него уже в горле пересохло от ответов.
К оцеплению подкатили две патрульные машины. Из одной вышел министр полиции Роберт Пил с лицом темнее тучи. Эберштайн, внутренне содрогнувшись, поспешил к нему навстречу.
— И это ваша хваленая безопасность?!
— Господин министр, я…
— Ройте землю. Я хочу знать, кто за этим стоит.
Пил сделал пару шагов и вдруг замер. Его взгляд упал на залитый кровью асфальт, где лежала фотография. На ней молодой парень в форме застенчиво улыбался камере.
Его зрачки сузились.
— Это мой внук, Арисменди.
— Здесь только что был старик. Где он? — Резко спросил Роберт Пил.
Эберштайн растерялся:
— Не знаю, сэр, тут такая неразбериха… Наверное, в больницу отвезли.
Заметив, как переменился в лице начальник, он рискнул спросить:
— Что-то не так, господин министр?
Роберт Пил промолчал, хмуро глядя на руины.
В эпоху современных медиа ничего не скроешь. Если закроют внутренние сети – информация выплеснется в мировые. Найдется способ.
С развитием интернета видео с казнями из Мексики или Юго-Восточной Азии стали доступны каждому.
Так и здесь: взрыв еще не остыл, а сеть уже бурлила.
— Это божья кара! Виктор прогневал Господа, и Тот покарал его.
— Да нет, это просто терпение народа лопнуло. Тирания Виктора порождает сопротивление. Скоро его ждет судьба Людовика XVI – прямиком на гильотину!
— У вас совесть есть? Там люди погибли! Живые люди!
— Ну не я же умер…
Потоки желчи и злорадства захлестнули интернет, топя в себе редкие голоса сочувствия.
Мировые СМИ разнесли новость по всей планете.
И тут же на сцену полезли «Клоуны».
Через полчаса ЭТА в Испании заявила, что это их рук дело.
Через сорок минут Революционные вооруженные силы Колумбии взяли на себя ответственность!
Спустя час объявились какие-то анархисты-экстремисты.
Через два – подтянулась группировка Абу Сайяф.
Больше дюжины террористических организаций со всего мира наперебой кричали о своей причастности.
Ну-ну…
Играйте-играйте. Скоро от вас и мокрого места не останется.
Это подчеркивало одну проблему: Виктор всегда мстил, но мир полон безумцев, которым плевать на смерть.
На семь миллиардов человек всегда найдется горстка тех, кто мечтает перевернуть мир.
Даже в сорокамиллионном Мехико нельзя гарантировать, что каждый предан Виктору до конца.
Нет страны, застрахованной от терактов!
Иногда это просто случайность. Вспышка насилия ради хаоса, попытка дикарей перекроить человеческие ценности.
Можно просто идти по улице и получить нож в спину от какого-нибудь сумасшедшего, выскочившего из-за лотка с фруктами. Мир сошел с ума.
— Тьма никогда не отступит полностью!
Виктор в своем кабинете курил одну за другой. Сон не шел. Это же столица! Сердце страны!
Произошедшее жгло его, как пощечина.
Раздался стук. В кабинет вошел Касаре, выглядевший не менее серьезно.
— Есть результаты?
— Мы просмотрели записи с камер и опросили свидетелей. Причина – взрыв газового баллона. На месте найдены останки двух человек, они были в эпицентре. ДНК-экспертиза дала результаты. Первый – некий Аурелио Барретт. Занятная личность: бывший сотрудник DEA. Три года назад числился погибшим в Колумбии. Въехал к нам из Бразилии по поддельным документам.
— Второй – Тек Ван Бюрен. Ранее привлекался за наркотики, но активно сотрудничал со следствием, помогал полиции ловить дилеров. Отсидел год и вышел. Устроился работать в газовую компанию.
— Мы полагаем, это спланированная атака. На месте нашли фрагменты таймера. Видимо, они хотели использовать сжиженный газ для мощного взрыва с задержкой, но что-то пошло не так, и рвануло раньше времени.
В Мехико редко используют магистральный газ. Жители либо покупают баллоны, либо устанавливают резервуары на крышах, которые заправляют поставщики.
— У них была связь?
Касаре прищурился:
— На первый взгляд – нет. Но оба так или иначе были завязаны на наркотиках. Ван Бюрен никогда не был за границей, скорее всего, его завербовали в тюрьме или сразу после выхода. Он был «спящим агентом» в Мехико, ждал своего часа.
— А местная Гвардия за ним не присматривала?
— На работе он был на отличном счету, даже получал грамоты как лучший сотрудник. Соседи говорят – парень тихий, вежливый, всегда готов помочь.
Глубоко зарылись!
Разведка Мексики не может уследить за каждым таким «одиночкой». Они люди, а не боги.
— И еще одно…
Касаре посмотрел на Виктора:
— Взрывы прогремели не только у нас. В течение трех часов после нашего происшествия странные инциденты случились в Париже, Лондоне, Берлине и Афинах!
— Если и искать общую нить, то это наш недавний план пригласить европейских министров. Это их ответ на наши инициативы!
Виктор широко открыл глаза.
— ЦРУ?! Или Моссад?
Касаре нахмурился и задал встречный вопрос:
— Босс, а на кого бы вы хотели это свалить?
…