Глава 586: «Ты можешь называть Янки злодеями, но не смей называть их слабаками!»
Касаре, увидев, как его босс резко отпрянул, на мгновение оторопел, не понимая, что происходит.
Но тут же Виктор указал пальцем на телохранителя у входа и скомандовал:
— Схватить его!
Лицо Жирара Мейера мгновенно исказилось.
Остальные сотрудники Секретной службы на секунду замешкались, но Касаре среагировал первым. Он рванулся вперед и буквально сгреб противника в охапку, используя свой внушительный вес, чтобы придавить того к земле. Остальные телохранители, придя в себя, тут же навалились сверху.
— Сэр! Сэр! Что случилось? Что происходит?
Виктор небрежно махнул рукой и обратился к Рохусу Мишу, заместителю директора Секретной службы и своему личному адъютанту:
— Проверь движение по его счетам. И еще… где сейчас Максим и Винсент, те двое из Секретной службы?
Рохус Миш помрачнел. Кажется, до него начало доходить. Веко его нервно дернулось:
— В отпуске…
— Арестовать их. Они в сговоре, планировали мое похищение. Разберитесь с этим как следует.
Виктор оставался бесстрастным. Повернувшись к своему секретарю Мартину, он бросил:
— Переходим на второй вариант маршрута.
Мартин, тоже ошеломленный происходящим, лишь коротко кивнул и бросился исполнять приказ фюрера.
Тем временем Жирар Мейер, бледный как полотно, истошно вопил:
— Сэр, я виноват! Я ошибся! Пощадите меня, умоляю, только один раз!
Рохус Миш, разъяренный до предела, подошел и с силой впечатал ботинок в челюсть предателя. Раздался отчетливый хруст кости. — Увести его! — Прорычал он. — Живо!
Каков девиз Секретной службы? «Верность фюреру превыше всего!»
Мысль о том, что в его рядах завелась крыса, просто не укладывалась у него в голове.
Виктор сохранял ледяное спокойствие. Когда подкатил бронированный Хаммер, подготовленный по второму сценарию, он сразу сел в салон. Рохус Миш хотел было запрыгнуть следом, но Касаре придержал дверцу и, чуть приподняв подбородок, бросил:
— Ты лучше допроси его хорошенько.
— Слушаюсь! — Ответил Рохус. На душе у него было паршиво. Он понимал: лидер в ярости. В его ведомстве предатели, а он ни сном ни духом!
Но хуже всего было то, что заговор раскрыл сам фюрер. Это могло означать лишь одно: у Виктора есть свой, тайный источник информации, о котором никто не подозревает.
Проводив взглядом кортеж, Миш скрежетнул зубами и вернулся к пленнику. Схватив Жирара Мейера за волосы, он прошипел:
— Жирар, ты знаешь наши методы. Будешь говорить сам или мне помочь?
Тот выглядел раздавленным. Прижавшись к земле, он начал изливать душу:
— Я прогорел на акциях… потерял кучу денег, влез в долги из-за игры… У меня не было выхода! — Он поднял голову; челюсть была свернута набок, лицо залито слезами и соплями. — Шеф, шеф, пощадите… сохраните мне жизнь!
Рохус Миш и стоявшие рядом бойцы слушали это с брезгливостью. Игрок – это как наркоман.
Такие не меняются.
Одни прыгают с крыш, другие дохнут от передоза. В Мексике главные центры азартных игр – Гвадалахара и Мехикали, где казино работают по государственным лицензиям, и каждый день кто-нибудь да сигает из окна отчаяния.
А уж акции…
Эта штука убивает не моргая. Во многих структурах игра на бирже строго запрещена. Ведь если пилот самолета увидит, что его котировки рухнули в бездну, не захочет ли он направить машину носом в землю?
В европейских армиях бывало немало случаев, когда офицеры, просадив всё на инвестициях или задолжав букмекерам, слетали с катушек и начинали палить по мирным жителям. Подобных историй хватало.
Миш никак не мог переварить, что это случилось именно у него. — Позор! Какой позор! Уволоките его, видеть не могу, тошно.
Он на секунду замолчал, а затем добавил:
— Твою судьбу решит фюрер.
Двое бойцов подхватили предателя за плечи и потащили прочь.
— Остальные – за мной. Нужно взять тех двоих, пока не сбежали.
…
Внутри Хаммера Касаре и секретарь Мартин Борман сидели тише воды ниже травы, боясь лишний раз вздохнуть.
— Нужно внедрить более жесткую систему проверок для госслужащих и армии. Категорически запретить всем, кто имеет доступ к секретной информации, играть на бирже, посещать казино, заниматься бизнесом или иметь близких родственников в коммерции.
Спустя долгое время Виктор наконец заговорил. Он повернул голову, и в его глазах, казалось, плясали два яростных огонька. — Мы заслужили уважение армии победами, мы получили поддержку народа, искореняя наркоторговцев и преступность. Но сердца тех, кто уже получил свою долю власти и благ, всегда будут подтачиваться жадностью.
Опять тот же старый вопрос…
Что важнее: развивать экономику или сначала укрепить идеологию?
Виктор не знал, что выбрали бы другие, но он ставил на первое. В Мексике всё иначе. Да, народ живет тяжело, в старом обществе наркоторговцы творили что хотели, но пока деньги крутятся, социальные механизмы хоть как-то работают.
Если же сначала удариться в идеологию, задвинув экономику на второй план…
Почти двести миллионов мексиканцев – это не те люди, с которыми стоит шутить.
У Мексики свой путь!
Влияние США въелось здесь слишком глубоко.
Касаре согласно кивнул, а затем, словно в его голове созрел какой-то каверзный план, понизил голос:
— Босс, может, воспользуемся случаем и устроим показательную порку? Чтобы другим неповадно было?
Виктор вопросительно приподнял бровь:
— Что ты имеешь в виду?
— Американские войска взяли Охинагу. Эту новость не утаишь, люди начнут дергаться. Особенно те крупные промышленники, с которыми мы ведем переговоры о релокации, или нацменьшинства в Чьяпасе. Они наверняка попытаются мутить воду.
— …Так зачем ждать? Нужно ударить первыми!
— …Выберем кого-нибудь из корпораций в Белизе и прижмем для острастки. Обвиним в попытке сговора с предателями и подготовке покушения на вас. Под этим соусом мы сможем хорошенько прижать капиталистов. Скажем, государство увеличит свою долю акций или назначит своих комиссаров на должности заместителей по экономике для надзора. Так мы окончательно встроим этих воротил в мексиканскую систему.
Использовать инцидент как повод для масштабной зачистки…
Старый политический прием.
Виктор посмотрел на Касаре. Грязно. По-настоящему грязно.
— А-Ре…
Касаре недоуменно моргнул – он впервые слышал такое обращение. Но раз босс так назвал, значит, так тому и быть. Если Виктор назовет его Иисусом, он завтра же заставит отца сменить имя на Иегову.
— А ведь когда мы познакомились, ты был таким простодушным…
Толстяк Касаре едва не ляпнул: «Так это же вы меня так хорошо научили!», но вовремя прикусил язык. — В нынешней изменчивой ситуации мне нужно расти над собой, чтобы быть вам полезным, — быстро нашелся он.
Браво! В очередной раз можно было поаплодировать его изворотливости.
Сидящий рядом Мартин Борман смотрел на него как на великого гуру. Определенно, ему было чему поучиться.
— Держите это в определенных рамках. Не раздувайте слишком сильно, но и помните: не стоит доводить этих капиталистов до крайности, чтобы не спровоцировать бунт.
Касаре усмехнулся и покачал головой:
— Босс, не волнуйтесь. Капитал труслив. Даже если мы придем к ним в дом с угрозами, они не станут лезть на рожон, пока у них остается хоть какой-то путь к спасению. Оставим им небольшую долю акций – они смирятся. А если кто заартачится – пустим в расход. Они никогда не будут едины. Если бы деловой мир умел объединяться, капитализм давно бы правил всей планетой.
В этой циничной логике была своя правда.
Виктор кивнул и снова отвернулся к окну.
Дело было не в том, что он не хотел давать капиталистам шанса…
Просто он слишком хорошо знал, насколько они кровавы и нечистоплотны.
Бюрократический капитал, ядром которого стал Вашингтон, объединил политиков, военно-промышленный комплекс и влиятельные кланы. Через лоббизм и кумовство они превращали общественные ресурсы в личную кормушку. Военные расходы, превышающие 8000 миллиардов долларов в год, сделали войну инструментом наживы – руины Ирака и Афганистана были буквально завалены долларами. Власть становилась наследственной; кланы Бушей и Клинтонов были лишь верхушкой айсберга. Прикрываясь демократией, они устанавливали монополию, превращая голоса избирателей в фиговый листок своей легитимности.
Финансовые олигархи Уолл-стрит – гиганты вроде «Морган Чейз» или «Голдман Сакс» – использовали капитал как скальпель, кромсая мировое богатство. Кризис 2008 года показал их истинное лицо: они надували пузыри, а платили за это налогоплательщики. Прибыль приватизировалась, риски обобществлялись. ФРС вливала в них триллионы свеженапечатанных денег, инфляция душила низы, а барыши от рынков акций и недвижимости текли в их карманы. Финансовый капитал перестал созидать, он лишь паразитировал на спекуляциях, пожирая реальный сектор экономики.
Эти две силы сплелись в мертвой хватке: чиновники расчищали дорогу финансистам, те в ответ кормили бюрократов, создавая железный занавес «одного процента». Американская мечта умерла здесь. Судьба страны оказалась в руках этой группы людей, и от того, смогут ли они избавиться от алчности и близорукости, зависело, рухнет ли их гегемония.
И теперь эти компании, «вынужденные» бежать в Белиз, наверняка попытаются использовать свои грязные методы – подкуп политиков, манипуляцию общественным мнением, – чтобы создать здесь «мини-капиталистическое государство» и разрушить то, что Виктор с таким трудом строил.
Этого нельзя было допустить.
Разве не так пала династия Мин под ударами южных феодалов и элит, по сути, ранних капиталистов?
— Мексика не станет Мексикой по-американски, — прошептал он себе под нос.
У него был Золотой Палец, но даже магия не могла изменить человеческую природу.
Кортеж прибыл к подножию Тепейяка.
Едва машины остановились, дверцу открыл встречавший их начальник сухопутных войск Зигмунд Лист.
— Фюрер.
Виктор коротко кивнул и быстрым шагом направился внутрь, свита едва поспевала за ним.
— Есть новости с передовой?
— Спустя полчаса после падения Охинаги 1-я бронетанковая бригада 1-й кавалерийской дивизии США начала движение. 2-й батальон 5-го кавалерийского полка – группа «Гусары» – и 2-й батальон 8-го кавалерийского полка – группа «Жеребцы» – силами около 120 танков и бронемашин движутся на юг со стороны Нью-Мексико. Они атакуют Лас-Крусес на десятом шоссе, пытаясь отрезать пути отхода двум нашим дивизиям из состава 336-го корпуса. Хотят проглотить их целиком.
На самом деле в штате Чиуауа находился не только 179-й корпус. Там были еще две дивизии 336-го. Во время внезапного удара по Калифорнии, чтобы растянуть фронт и достичь стратегических целей, эти подразделения буквально ворвались на территорию США.
Теперь янки пытались перерубить им хвост и уничтожить обе дивизии.
Виктор хмыкнул:
— У Фредерика Франкса должен быть очень хороший аппетит, если он надеется это проглотить. Как бы не подавился.
Группа вошла в здание Министерства обороны и спустилась по секретному проходу.
Глубоко под землей располагался целый комплекс, способный выдержать прямой удар ядерной бомбы. Более сорока помещений, соединенных сетью коридоров без тупиков – идеальное убежище и командный пункт.
Своего рода мексиканский Объект 704.
Повсюду сновали офицеры, сплошь полковники и майоры.
Младших чинов здесь почти не было.
В самом сердце комплекса, в «секретном зале управления», светились десятки огромных мониторов, за которыми работали технические специалисты.
На экранах красными точками были отмечены места дислокации мексиканских войск. Спутники у них были давно, а недавно Виктор запустил еще два: один метеорологический, другой – военный ретранслятор. В его планах было за пять лет развернуть полноценную систему позиционирования.
— Фюрер! — Приветствовали его присутствующие, вскакивая со своих мест.
Он жестом велел всем продолжать работу:
— Какова обстановка?
Начальник Генштаба Горацио Герберт Китченер выглядел серьезным, но в его голосе слышалось некое облегчение:
— Американские войска – это всё же серьезная сила. Если бы Техас оставался у них, и они могли получать поддержку от трех штатов сразу, да еще и при поддержке флота… нам бы пришлось туго.
Длинная граница – это всегда головная боль.
Мобилизационный потенциал США колоссален.
— Справимся? — Коротко спросил Виктор. В военном деле он разбирался не лучше, чем автор сетевых романов в классической литературе – то есть никак.
— Восточный военный округ Гудериана уже начал переброску сил в Чиуауа. Коауила находится рядом с Техасом, там войск достаточно. Кроме того, генерал Алексей Брусилов из Гвадалахары уже направил самую элитную гвардейскую мотострелковую дивизию округа в сторону Соноры.
Начальник штаба начал излагать тактический план, указывая на карту.
— В районах Хуареса и Чиуауа в течение четырех дней мы сможем собрать группировку более чем в 150 тысяч бойцов!
— …Янки не удастся повторить блицкриг в духе войны в Заливе. Как только мы засечем их артиллерийские позиции, мы их просто перемелем. Посмотрим, как они запоют без огневой поддержки.
Виктор полностью ему доверял. Профессионалы должны заниматься своим делом.
Касаре стоял сзади, с очень важным и серьезным видом кивая головой.
Виктор не удержался от смешка:
— Что? Ты хоть что-то из этого понимаешь?
Толстяк смущенно ухмыльнулся:
— Да я-то не особо, но я верю вашему чутью, босс. Раз вы выбрали Горацио начальником штаба, значит, он лучший.
— …
Генерал Китченер тоже мельком взглянул на него, после чего снова уткнулся в карты, обсуждая детали с подчиненными.
Виктор похлопал Касаре по плечу, и они отошли в сторону.
— Фюрер.
К ним подошел человек. Виктор взглянул на него, и напряжение на его лице чуть спало:
— Фриц? Что-то случилось?
Перед ним стоял мужчина средних лет в звании генерал-лейтенанта.
Фриц Тотт!
Один из «старой гвардии» Виктора, один из тех двухсот человек, что вышли с ним из Альтиплано. В тюрьме он был начальником тыла, а теперь занимал пост министра военного снабжения Мексики.
Он славился своей педантичностью, строгостью и кристальной честностью.
Фриц был одним из немногих старых соратников, кто сумел вырасти вместе с лидером и не сойти с дистанции, в то время как многие другие «братья по оружию» постепенно отстали.
К своим старым друзьям Виктор всегда относился с особой теплотой.
— Присаживайся, поговорим.
Касаре подтянул стул и дружески похлопал Тотта по плечу.
— Производственные мощности всех семнадцати наших оборонных заводов загружены до предела, но фронт требует снарядов, патронов, медикаментов, бинтов… Мы не успеваем поставлять всё вовремя.
Фриц Тотт устало потер виски:
— Промышленная база Мексики всё еще слишком слаба.
Страна десятилетиями сидела на игле рынков Европы и США, в разработки вкладывались копейки, а структура промышленности оставалась на уровне низкотехнологичной сборки. Высокотехнологичные цепочки только начали формироваться.
Многое приходилось закупать за рубежом.
Даже программа «Индустриального манифеста», провозглашенная Виктором, требовала времени для реализации.
— Я считаю, нам нужна внешняя помощь, — понизив голос, продолжил Фриц. — Сейчас мы сражаемся за идеалы ПИРЧ против американского наркотерроризма, гегемонии и дискриминации. Думаю, Бразилия и наши партнеры в Азии могли бы поддержать нас промышленными ресурсами.
Виктор хлопнул себя по лбу.
А ведь верно!
Промышленность Китая – это мощь, о которой не нужно спорить. Пусть в хай-теке могут быть вопросы, но штамповать бинты, мешки для трупов, лекарства и патроны они могут бесконечно. Их мощностей хватит, чтобы полностью закрыть потребности Мексики.
— Но захотят ли они помогать? — С сомнением спросил Касаре. — Если США рухнут, мы станем главными выгодополучателями. Азии, может, и всё равно, но Куба-то всего в паре сотен километров от нас.
Он вовремя замолчал.
Некоторые вещи не стоит проговаривать до конца, чтобы не портить единство.
Государственные и национальные интересы всегда стоят выше идеологических догм.
Куба…
Далеко не факт, что они захотят увидеть рождение нового «хозяина Северной Америки» прямо у себя под боком.
После слов Касаре атмосфера в комнате стала натянутой.
Ведь сейчас отношения с Кубой казались идеальными. Кастро не раз называл Виктора в прессе своим «братом».
Но с началом гражданской войны в США всё изменилось. Риторика поутихла, а ситуация между странами стала подозрительно зыбкой.
— Тысячелетиями каждый хотел быть главным, боролись, интриговали, но так ничего толком и не решили. Относиться к друзьям тепло, как летом, а к врагам – холодно, как зимой. Это мой предел и мой моральный стандарт.
Виктор заговорил медленно, словно констатируя очевидный факт.
— Не волнуйтесь. США еще долго продержатся. Нашими нынешними силами уничтожить их военным путем невозможно. Распад, дезинтеграция на пятьдесят независимых государств, как в Европе – вот лучший исход.
А если прижать их слишком сильно…
Тогда министр обороны Норман Шварцкопф отдаст приказ о ядерном ударе, и мы все сдохнем. Кому от этого станет лучше?
— Пусть Куаутемок свяжется с обеими сторонами. Нам нужна помощь, и цена вопроса не имеет значения.
— Понял, — отозвался Касаре.
Виктор прищурился и полез в карман. Касаре тут же услужливо протянул сигарету и чиркнул зажигалкой.
— Сильному не нужны друзья, у слабого друзей не бывает.
Касаре и Фриц Тотт переглянулись и синхронно кивнули.
— Сэр! Сэр! Срочное сообщение из Хуареса!
В зал вбежал офицер связи. Увидев сидящего у входа фюрера, он замер на мгновение, а затем вытянулся во фрунт.
— Докладывай! — Раздался голос генерала Китченера.
Связист затараторил:
— Хуарес под массированным артиллерийским обстрелом!
— Тип снарядов?
— Реактивные установки M270.
— Дальность обычного снаряда – сорок километров. Немедленно поднять беспилотники, засечь и уничтожить пусковые!
— Слушаюсь!
Офицеры в зале разом включились в работу, действуя быстро и слаженно. Как только БПЛА передадут координаты – мы их в порошок сотрем!
Проклятые янки.
Думаете, если у вас американское оружие, то у нас его нет?!
Касаре окликнул уходящего связиста:
— Что там в самом Хуаресе?
— Генерал Отто Модель передал: клянется стоять до последнего патрона!
Виктор затянулся, и его взгляд стал тяжелым.
Держись, Отто. Только держись…
…
Хуарес!
На горизонте занялась бледная заря, словно мир рождался заново.
Снаряды кромсали небо над городом, разрывая ночную тьму огненными шрамами. Вспышка – и следом оглушительный рокот, сотрясающий землю.
Среди городских кварталов один за другим гремели взрывы. Величественные здания превращались в груды обломков и битого кирпича.
Деревья вдоль улиц стояли обугленные, их ветви бессильно свисали, напоминая сгорбленные спины перепуганных стариков.
На мостовых змеились трещины. Там, где раньше кипела жизнь и шумели рынки, теперь царила мертвая тишина, которую лишь изредка нарушал вой перепуганных бродячих собак, мечущихся среди руин…
Это нельзя было назвать просто трагедией.
Артиллерия – поистине самое жестокое оружие, когда-либо созданное человеком.
Любой, кто воевал против американцев на Ближнем Востоке, знает их тактику «трех ударов»: сначала утюжит артиллерия, затем авиация, следом бьют корабли…
И только потом идут танки и пехота.
Против лома нет приема.
В одном неприметном здании Хуареса генерал Отто Модель, не снимая каски, смотрел в бинокль на расцветающие в небе купола парашютов. Его глаза покраснели от бессонной ночи, а веко нервно дергалось. — Десант. Номер части известен?
— 2-я воздушно-десантная бригада 82-й дивизии, — ответил стоящий рядом штабной офицер.
— Надо же, какая честь. Значит, решили поиграть со мной в позиционную войну.
Модель глубоко вдохнул. Его ПВО в городе была практически выведена из строя американскими обстрелами. Черт… эти янки чертовски хорошо координируют свои действия.
Не успел он перевести дух, как десант уже посыпался на голову.
— Командующий, еще десять самолетов C-130 идут в обход Хуареса!
— Хотят перерезать нам тылы. Не дать подойти подкреплениям и не дать нам уйти. Твою мать… Решили разрезать поле боя на куски. Неужели думают, что их подготовка настолько выше нашей? Уверены, что сожрут нас?
В голове Моделя сама собой сложилась карта сражения.
Две дивизии на передовой отрезаны, сам Хуарес в кольце, а позади города назревает новая точка столкновения.
Янки явно не берегут 82-ю дивизию!
Они что, думают, там каждый второй – Рэмбо?
Стоит признать, в 82-й служат ребята с яйцами…
Это подразделение всегда пополнялось в первую очередь, ведь они всегда на острие. В войне в Заливе именно они первыми высадились на месте.
Ярость от того, что его недооценивают, закипела в груди генерала.
— О тыле пусть голова болит у штаба округа! Нужно верить в наших!
— …В Хуаресе у меня дивизия Гвардии и резерв 89-й дивизии. Посмотрим, как он подавится нами!
А тем временем подкрепление уже было в пути…
…