Глава 580: «Снова двойные стандарты! Тьфу, американцы!»
Санта-Клара, Калифорния.
Сердце Кремниевой долины.
Здесь сосредоточены гиганты мирового уровня: Hewlett-Packard, Qualcomm, Oracle. Типичный финансово-технологический центр, коллапс которого заставит содрогнуться весь мир.
Но с внезапным ударом Мексики по Калифорнии паника здесь нарастала с каждым часом.
От Сан-Диего до Санта-Клары всего шестьсот километров. Для современного истребителя это меньше тридцати минут полета. Для ракеты средней дальности – один пуск. Весь регион оказался под прицелом.
Как тут не паниковать крупному капиталу?
Первым не выдержал Intel, который и раньше заигрывал с Мексикой.
— Сделайте мне кофе, пожалуйста, — попросил Виктор секретаршу, зайдя в комнату отдыха при командном пункте.
— С сахаром, сэр?
— Одну ложку.
Виктор был подчеркнуто вежлив с обслуживающим персоналом, но стоило какому-нибудь министру допустить промах, как он превращался в разъяренный фен, выдувающий из виновного остатки спеси.
История учит: гнев сильного опасен, но месть обиженного слуги – смертельна. Как погиб император Северной Ци Гао Чэн? Его зарезал собственный повар.
Виктор сверился с часами и, решив, что пауза выдержана достаточно, взял трубку у Касаре:
— Алло, господин Мур, добрый вечер.
— Добрый вечер, Вождь… Виктор, — Гордон Мур, основатель и идейный вдохновитель Intel, сидел в своем кабинете. Он снял очки и уставился на луну за окном. Голос его звучал на удивление спокойно, взгляд был туманным. — Какая сегодня полная луна, не находитe?
Виктор едва не расхохотался.
Ну и позер.
Акции твоей компании летят в тартарары!
Тебе бы сказать, что луна сегодня кроваво-красная, под стать твоим биржевым котировкам.
Видя, что собеседник пытается сохранить лицо, Виктор решил сразу перейти к делу, лишая того иллюзии контроля:
— Вы позвонили мне, чтобы обсудить астрономию? В таком случае прошу прощения, я очень занят. Мой штаб настаивает на стремительном броске к Сан-Франциско. Возможно, скоро мы сможем полюбоваться луной вместе.
Гордон Мур вздрогнул. Он понимал, что Виктор блефует – такие планы не озвучивают вслух первому встречному. Но посыл был ясен:
«Либо ты приходишь ко мне сам, либо я приду за тобой».
Intel, конечно, мог бы перебраться в Европу – там их примут с распростертыми объятиями. Но европейские «джентльмены» – те еще разбойники: оберут до нитки и не поморщатся. Гуляя по Парижу, Мур вполне мог получить нож под ребро от какого-нибудь мигранта.
Виктор был деспотичен, но свое слово держал.
Взять хотя бы Анхеля Уренью или Ричи Миллера – последний стал заместителем начальника академии спецназа и шефом оперативного управления полиции. Реальная власть!
Стоит один раз сделать правильный выбор – и перед тобой открываются новые горизонты.
— Я хотел бы обсудить детали переноса штаб-квартиры Intel в Белиз, — произнес Мур. Он даже перешел на почтительное обращение.
Психологический барьер был преодолен.
— Прекрасно. Однако я полагаю, что Белиз с его потенциалом заслуживает того, чтобы стать второй Кремниевой долиной. Что скажете?
Мур замолчал на мгновение:
— Не уверен, что смогу убедить остальные корпорации.
— Мексика и ПИРЧ в ближайшие пять лет инвестируют в Белиз более двухсот миллиардов риалов. Мы расширим аэропорты, порты, введем субсидии. Это будет особая экономическая зона. Если вы приведете с собой хотя бы пятнадцать компаний, кресло первого главы администрации зоны – ваше.
С капиталистами не нужно много слов. Нужно много денег.
Из-за гражданской войны американские предприятия потеряли половину стоимости. Капитализация Intel в 1992 году составляла 160 миллиардов долларов, сейчас – едва 70. Иностранные инвесторы бегут из-за неопределенности, спрос на доллар падает, курс катится вниз.
Сейчас соотношение доллара к мексиканскому риалу составляло примерно 1.3 к 1. Валюты почти сравнялись.
Разумеется, финансисты были в ужасе.
Это не значит, что экономика США рухнет завтра, страна еще может держаться. Но капиталисты ждать не станут.
Деньги… их драгоценные деньги!
— Я сделаю всё, что в моих силах, — воодушевился Мур.
— Жду хороших новостей.
Короткие гудки.
Шестидесятитрехлетний Гордон Мур почувствовал смертельную усталость. Он закурил – впервые за долгое время. На душе было тревожно.
— Америка… как же ты так быстро рассыпалась?!
А Виктор, отложив телефон, развел руками перед Касаре:
— Видишь? Дух пораженчества в Америке процветает. Пока у них есть шанс заработать хотя бы доллар, у них не будет решимости сражаться до конца или идти на таран.
— У капитала всегда есть две стороны: звериная жестокость и рабская трусость.
— Босс, вы серьезно отдадите этому янки пост главы администрации в Белизе? — Прямо спросил Касаре. — Американцам нельзя доверять.
— Когда он окажется на нашей земле, мы будем вертеть им как захотим. Если будет паинькой – будем вместе делать деньги, поднимать нашу занятость и технологии. А если начнет артачиться…
Виктор усмехнулся: — …он быстро узнает, что такое железный кулак диктатуры!
— Передай Герингу: в Белизе должно быть тихо. Социальный контроль на высшем уровне. Наведите в «доме» порядок перед приходом новых гостей.
— Понял.
Они уже собирались выйти, когда в дверь постучал Мартин, секретарь по особым поручениям. В руках он держал мобильный:
— Господин Брамо на связи.
Виктор насторожился. Неужели что-то случилось?
Он быстро взял трубку. Брамо начал издалека: неспешно расспрашивал о делах, интересовался, как самочувствие Белисарии и когда ей рожать.
Но Виктор чувствовал – звонок не ради светской беседы.
И действительно, после обмена любезностями Брамо перешел к делу:
— Мне звонил Пол Константин Стюарт. Он в ярости. Требует ответа, почему его не поставили в известность о начале военной операции.
— Он считает, что это резко накалило обстановку, и вы обязаны были его предупредить.
Виктор не сдержал смешка:
— А что же он сам мне не позвонил?
— Побоялся.
Против такого аргумента не попрешь.
— И чего же он хочет?
— Он заявляет, что раз он является главой антипентагоновской коалиции, то все должны прислушиваться к его мнению. Нападение Мексики без объявления войны он расценивает как попрание принципов союза.
— Он хочет исключить меня?
— Нет, — ответил Брамо. — Он требует немедленно провести официальную церемонию заключения союза. Полагаю, он просто боится, что ты заберешь себе всю славу и он не попадет в заголовки газет.
— Еще со школы Пол обожал быть в центре внимания. Всегда в своем красном пиджаке, красных носках и красных туфлях.
Брамо добавил с профессиональной ноткой:
— Я бы сказал, у него истероидный тип личности. Он болезненно зависим от немедленной реакции публики. Если его игнорируют, он впадает в депрессию или тревогу.
Это напоминало капризного ребенка, который, не получив внимания родителей, снимает штаны и носится кругом с криками.
— Какой инфантильный мальчишка, — покачал головой Виктор. Но сейчас ему нужен был этот «подставной лидер», так что можно было проявить немного снисхождения. — Когда он хочет устроить это шоу?
— Сегодня девятнадцатое. Он хочет провести церемонию в день своего рождения, двадцать пятого июня, в Остине, столице Республики Техас.
— Так скоро? А как насчет безопасности? Он может что-то гарантировать? Я не горю желанием получить пулю в лоб во время банкета.
На это Брамо ответить не мог – никаких гарантий Техас дать не был способен.
— Передай ему: пусть едет в Тихуану. В крайнем случае – в Хуарес на границе. Если ему нужна сцена для спектакля, я ее подготовлю. В Техасе сейчас слишком опасно.
— Хорошо, я передам.
— Жду ответа.
Виктор отложил телефон и посмотрел на озадаченных Касаре и Мартина:
— Господин Пол Константин Стюарт ведет себя как грудной младенец. Не удивлюсь, если он до сих пор носит подгузники.
Касаре зашелся своим характерным смехом, похожим на кряканье Дональда Дака, и едва не ляпнул что-то про отсутствие груди у матери губернатора.
…
19 июня, около двух часов ночи.
435-я дивизия 336-го корпуса Мексики после короткой тридцатиминутной передышки возобновила наступление!
Они неслись по южному участку 1-го шоссе в сторону Оушенсайда.
С высоты птичьего полета трасса казалась забитой бесконечными колоннами машин. Впереди перевернулась фура, намертво перекрыв проезд.
Тут стоит попенять американцам.
Разве нельзя бежать пешком?
В этом плане им далеко до корейцев: те на своих двоих умудрялись добежать от Сеула до Пхеньяна – техника отступления у них отточена веками.
Если бы в свое время генерал-лейтенант Уокер не ехал в машине, возможно, остался бы жив.
Ладно бы вы просто бежали, так ведь никакой охраны, никаких арьергардов… Просто свалка: каждый сам за себя.
Рано или поздно это должно было закончиться плохо.
И закончилось.
В ночной тишине на общевойстовой частоте кто-то истошно завопил:
— Они догнали нас! Мексиканцы здесь! Спасайтесь!
Всё. Теперь это слышала вся армия.
Те, кто был сзади, в панике жали на газ, пытаясь съехать на обочину и прорваться вперед. Пронзительные гудки смешивались с отборной бранью.
— С дороги! С дороги, уроды! Не видите – машина штаба! — Какой-то чернокожий солдат высунулся из окна и яростно забарабанил по дверце. — Пропустите!
Но в этот момент всем было плевать на чины.
Разъяренный «ниггер» выхватил пистолет и выстрелил в воздух.
Интересно, о чем думают такие головы? Разве можно сейчас палить?
На узком шоссе этот выстрел стал детонатором. Окружающие даже не успели его остановить.
Начался хаос.
Эфир заполнили крики младших офицеров. Старшие же…
Те давно улетели на вертолетах.
Вж-ж-ж-ж…
В ночном небе нарастал гул лопастей, мигали сигнальные огни.
Три вертолета «Апач» Северного фронта, отправленные на перехват, обнаружили эту свалку. Упускать такую цель никто не собирался.
Тридцатимиллиметровые пушки под фюзеляжами пришли в движение.
Рев.
Осколочно-фугасные снаряды, предназначенные для поражения легкой бронетехники и ударов по крышам танков, обрушились на людей. Радиус поражения каждого снаряда – пять метров!
Это была не битва. Это была бойня.
Будем честны: «Апач» – лучший в своем классе. Если танковая рота сталкивается с такой машиной, ей остается только ждать конца. А здесь их было три!
Свинцовый ливень буквально разрывал людей на части.
Одного невезучего солдата снаряд угодил прямо в голову – она лопнула, как перезрелый арбуз. Осколки посекли всех, кто стоял рядом. Раненых почти не оставалось – только мертвецы.
Лужи крови и ошметки плоти на асфальте красноречиво свидетельствовали о жестокости войны.
— Всё! Хватит! Я сдаюсь!!
Какой-то толстяк в очках, которому шлем был явно мал, упал на колени, рыдая и размазывая сопли по лицу. Он выглядел жалко.
От ужаса он обмочился.
Свист…
Пилоты «Апачей» даже не заметили его. Они выпустили ракеты «Гидра-70» по скоплению техники.
Одна из них легла прямо рядом с толстяком. Бум!
Его стокилограммовую тушу отшвырнуло на два метра ударной волной. Он выплюнул сгусток крови, дернул обрубками ног и затих.
Звено вертолетов получило приказ: выработать боезапас. Выпустив десятки ракет и тысячи снарядов, «Апачи» скрылись в ночи.
— А-а-а-а-а-а!
Американский майор с безумными глазами сидел посреди этого ада. — Дьявол! Виктор – сущий дьявол!
— Тварь! Какая же он тварь!
Оказывается, американцы тоже умеют кричать от боли и ужаса.
Когда они несли войну в другие страны, им было очень весело. Почему же сейчас никто не смеется?
На счету армии США в разных странах не только военные преступления, но и бесчисленные изнасилования, грабежи и убийства.
Трудно понять тех, кто до сих пор ими восхищается. Это же преклонение перед бандитами.
Впрочем, двойные стандарты во всей красе: когда «Апачи» косят своих – это преступление Мексики. Когда они косят чужих – это несение демократии.
Что ж… в следующей жизни будьте осмотрительнее.
Майор не выдержал зрелища изуродованных тел. Он сунул ствол табельного пистолета в рот. Бах…
Затылок разлетелся брызгами.
Его тело еще содрогалось в предсмертных судорогах, когда он в последний раз посмотрел на луну.
А менее чем в пяти километрах от места бойни лежал Оушенсайд. Звуки выстрелов и крики отчетливо доносились до города.
Здесь скопилось около двух тысяч беженцев в форме, две резервные дивизии и полк Национальной гвардии – всего более четырех с половиной тысяч человек. Но они не смели даже носа высунуть, чтобы провести разведку.
Весь город замер, словно напуганный перепел.
Кто-то предлагал прийти на помощь своим, но командующий фронтовым сектором в Оушенсайде Нидхёгг Франсис наложил категорический запрет.
Ну еще бы. Ведь он был зятем министра обороны Нормана Шварцкопфа.
Черт возьми, снова эти родственные связи!
…