Глава 557: «Виктор стал самым разыскиваемым бандитом в истории!»
Густав Штреземан умчался в спешке, и не успел Виктор толком сесть в кресло, как на пороге появился шеф Управления контрразведки Мексики Джефф Беннетт.
— Вы мне просто продыху не даете, — Виктор с долей обреченности покачал головой. Вместе с абсолютной властью он окончательно утратил личную свободу. — Ну, что на этот раз? Где опять полыхнуло?
— Вождь, Биньямин Нетаньяху требует встречи с вами.
— Это еще что за создание? — Виктор выпалил это прежде, чем в памяти всплыл эпизод с конвоем: когда они везли оружие в Сирию, их флот сбил два истребителя.
Среди захваченных в плен оказался Биньямин Нетаньяху – главный претендент на лидерство в «Ликуде».
В Сирии ему пришлось несладко. Его раздели донага, привязали к кузову пикапа и провезли парадом по улицам Дамаска. Для столь самолюбивого человека, как Биньямин Нетаньяху, это стало сокрушительным ударом по психике.
Израиль пытался вызволить его, посылая спасательные группы, но все попытки провалились, вызвав в стране бурю негодования. Некоторые радикально настроенные граждане даже требовали, чтобы «Моссад» ликвидировал его, дабы он перестал позорить нацию. Однако большинство все же надеялось на его возвращение.
Как-никак, его семья принадлежала к израильской элите, обладая колоссальным влиянием в политике, армии и науке.
Его дед, Натан, был евреем из Литвы времен Российской империи. Не в силах терпеть дискриминацию и притеснения со стороны царской власти, он перебрался в Польшу, а затем в Тель-Авив, став одним из первопроходцев.
Похоже, не один «человек с усиками» грешил нелюбовью к этому народу. В следующий раз им, вероятно, придется отправиться на прогулку в открытый океан.
Старший брат Биньямина, Йонатан, погиб во время операции в Энтеббе, став единственной потерей спецназа. В Израиле и среди экзальтированных фанатов его называли «величайшим спецназовцем». Полный бред. Разве величайшие умирают так просто?
— Он хочет сдаться? — Спросил Виктор.
Джефф Беннетт покачал головой:
— Сомневаюсь, что у него есть такие мысли.
Виктор, услышав это, снова откинулся на спинку кресла:
— Тогда о чем нам говорить? Его отец уже вещал по телевизору…
— …мол, если за возвращение ребенка придется платить национальными интересами, он предпочтет видеть сына мертвым. Какое благородство! Если бы он не задействовал всех знакомых, умоляя о снисхождении, я бы и правда принял его за святого.
Политикам, выступающим по ТВ, нельзя верить ни на грош.
Виктор глубоко вздохнул:
— Казнить его. Забить до смерти прямо на руинах торгового центра «Гранде». Пусть его жизнь станет искупительной жертвой по тем двумстам семидесяти семи погибшим. Завтра – трансляция на весь мир! И чтобы все свободные министры присутствовали лично!
Джефф Беннетт коротко кивнул. Стоящий рядом Касаре добавил:
— Я сейчас же все организую.
Теракт в торговом центре «Гранде» оставался незаживающим шрамом на теле страны. Антиизраильские настроения в обществе зашкаливали.
Мексику уже внесли в список «самых опасных стран мира» – разумеется, по версии Израиля.
Джеффа Беннетта это мало волновало. Подобно верному псу, он перешел к другим делам.
— Мы получили разведданные. Норман Шварцкопф из Пентагона тайно продвигает новую политику.
— В чем суть?
— Пока неясно. Уровень секретности запредельный. В дело вовлечено множество генералов, но конкретные имена нам неизвестны… — Беннетт замялся, его лицо слегка покраснело от неловкости. Прийти с докладом, не имея на руках никакой конкретики, — верный способ нарваться на нагоняй.
Но Виктор рассудил иначе. Он хорошо знал характеры своих шефов разведки: Джефф Беннетт был сама осторожность, Джордж Смайли – воплощение коварства, а Аугустин Пшевучиль обожал риск. Если такой осторожный человек, как Беннетт, пришел с туманными новостями, значит, дело пахнет керосином.
— Полагаешь, там затевается что-то грязное?
Джефф Беннетт серьезно кивнул. Сидящий рядом Касаре оживился:
— Может, в США готовят военный переворот?
— Военный переворот в федеративном государстве? — Виктор закатил глаза. — Это как штаны через голову надевать. Бессмысленно.
Толстяк Касаре смущенно почесал затылок. И правда. Стоит армии захватить власть в центре, как штаты на следующий же день поднимут мятеж под лозунгом «защиты конституционного порядка». Тот же Техас только и ждет повода.
Виктор немного подумал и посмотрел на Беннетта:
— Я даю тебе полномочия временно задействовать ресурсы Бюро информации и Управления внутренней безопасности. Мне нужно знать, что затевает этот жирдяй из Пентагона!
В глазах Джеффа Беннетта промелькнул азарт. Именно этого он и добивался – возможности утереть нос коллегам. Почувствовав, что Вождь видит его насквозь, он вытянулся в струнку:
— Есть!
— Свободен.
Беннетт сглотнул и медленно попятился к выходу. Когда он скрылся из виду, одежда на его спине была мокрой от пота. Взгляд Вождя становился всё проницательнее и тяжелее.
Но мысль о том, что он временно возглавит работу сразу трех ведомств, заставила Джеффа невольно расплыться в улыбке.
— Когда людей много, у каждого свои интриги, — вздохнул Виктор. Он поднялся и кивнул Касаре:
— Пошли, разомнемся, в баскетбол поиграем.
…
28 февраля 1993 года.
Биньямина Нетаньяху, запертого в подземной тюрьме Управления внутренней безопасности, пробудили от сна ударами. В самом прямом смысле – резиновыми дубинками.
Когда он, воя от боли, свалился с нар, его схватили за шкирку и стащили на пол.
— Господин Биньямин, пора в путь, — в камеру вошел Джордж Смайли, щуря глаза.
— В путь? — Опухший от побоев Нетаньяху не успел ничего сообразить. Его выволокли наружу и, лишив всякого достоинства, привязали к кузову пикапа, поверх которого стояла клетка.
— Вы собираетесь меня убить?! — Он мгновенно всё осознал и закричал сорванным голосом:
— Я Биньямин Нетаньяху! Я важная персона! Я требую гуманного обращения! Вы не имеете права!
Офицер Управления внутренней безопасности подошел и нанес два коротких удара – слева и справа. Нетаньяху выплюнул два зуба. Но даже с полным ртом крови он продолжал вопить:
— Не убивайте! Я заплачу! У меня есть деньги! Я выкуплю свою жизнь!
Кортеж тронулся. Впереди – мотоциклетный эскорт, сзади – подразделения спецназа. На бронемашинах грозно поблескивали стволы зенитных пулеметов. Процессия выехала от подножия Тепейяка.
У ворот уже собралась огромная толпа. Люди размахивали флагами и требовали его смерти.
По мере приближения к центру города людской поток становился всё гуще.
Чтобы избежать давки или попыток «отбить» пленного, объявление о казни дали по радио и ТВ только сегодня утром. Народ Мексики был ошеломлен.
Мексика совершила нечто невероятное! Взять живым Биньямина Нетаньяху – это всё равно что захватить кандидата в президенты США.
— Смерть ему! Смерть израильтянину!
— От реки до моря Палестина будет свободной!
— Вы обречены на скитания! Вы потеряете Иерусалим! Вы сдохнете в страхе!
Слушая неистовые крики толпы, Биньямин Нетаньяху, который когда-то смело пилотировал истребитель, сокрушая врагов, окончательно сломался. Его зрачки бегали, взгляд стал рассеянным, а ноги превратились в вату.
Кто-то из толпы бросил петарду в кузов пикапа, и это послужило сигналом. В машину полетело всё, что попадалось под руку. Полиция и солдаты едва сдерживали напор, пуская в ход резиновые дубинки против самых ретивых. В такой суматохе никто не разбирал, кто просто выплескивает ярость, а кто пытается ловить рыбу в мутной воде.
Когда кортеж достиг площади у руин торгового центра, там было не протолкнуться. Среди собравшихся было много родственников погибших. Увидев Нетаньяху, они с криками рванулись вперед, вопрошая, почему израильтяне так жестоки.
Когда пленника стаскивали с машины, сотрудники Управления внутренней безопасности почувствовали резкое зловоние. Взглянув вниз, они не скрыли презрения.
По ногам Биньямина, смешиваясь с грязью, стекала желтоватая жижа с характерными вкраплениями. Он обделался от ужаса.
— Не убивайте меня… не убивайте… — твердил он, как заведенный.
На его шею накинули петлю и, словно дохлого пса, поволокли к «памятному знаку». В самом центре площади уже была установлена трибуна.
Рядом стояли Касаре, Куаутемок, Геббельс и другие высокопоставленные лица. Все в черном, с серебряными значками на лацканах.
Министр обороны Кеннеди поднялся на подиум. Он обвел взглядом толпу и, чуть задрав подбородок, заговорил:
— Дамы и господа! Мексиканцы никогда не бросают слов на ветер. Если мы обещали отомстить – мы мстим!
— Это первый израильтянин, казненный публично, но точно не последний!
— Мы потеряли здесь двести семьдесят семь соотечественников. Значит, враг заплатит за это двумя тысячами семистами, двадцатью семью тысячами жизней! Мексика никогда не призывает забыть обиды. Наша месть настигнет любого, сколь бы велика ни была его вина!
Молодежь в толпе неистово ревела, вскидывая руки. Идеология «кровной мести до десятого колена» насаждалась не первый день, делая народ суровым и решительным. На этой почве участились случаи самосуда, но в целом это ковало дух нации.
Пропаганда работала: люди стали меньше конфликтовать между собой, направляя всю агрессию на внешнего врага. Это был отличный мобилизационный ресурс. Средний рост мексиканца составлял около 169 сантиметров, но теперь в армию, за исключением спецслужб, брали тех, кто выше 172. Шестикилограммовый пулемет в руках такого бойца превращался в весомый аргумент.
— Ведите его! — Кеннеди махнул рукой.
Нетаньяху затащили на помост.
— На глазах у всего народа совершить обезглавливание! Голову отправить в турне по всем штатам!
Это было запредельно жестоко. Варварство в чистом виде.
Репортеры судорожно щелкали затворами камер, запечатлевая искаженное ужасом лицо Биньямина Нетаньяху. Эти кадры скоро облетят весь мир.
— Слышь, Хуань-гэ… — капитан Чжан Цзыцян, стоявший в оцеплении, потрясенно толкнул локтем Е Цзихуаня. — Прямо голову рубить будут?
Е Цзихуань, носивший звание майора, сохранял невозмутимость. После реформы армии их обоих направили на годовое обучение в военное училище Мехико. Сначала чиновники сомневались – всё-таки азиаты, но Кеннеди лично дал добро, заявив, что получивший мексиканский паспорт – мексиканец. Теперь они, редкие иностранцы в училище, стояли в карауле.
— Чего ты так удивляешься? — Спросил Е.
Чжан Цзыцян усмехнулся:
— Да я просто никогда не видел, как головы рубят. Династии Цин уже сто лет как нет, мой дед и тот вряд ли такое застал.
Е Цзихуань хоть и ворчал, но сам не сводил глаз с эшафота. В голове промелькнула странная мысль: а не подставить ли чашку под кровь? Как в деревне, когда свинью режут…
На трибуне Нетаньяху повалили на колени. Он отчаянно сопротивлялся.
— Перебейте ему кости, — процедил Кеннеди.
Двое оперативников с топорами вышли вперед. Один из них с размаху обрушил обух на колено пленника.
Раздался сочный хруст.
— А-а-а-а! — Нетаньяху забился в конвульсиях. Палач наступил ему на спину, спокойно поднял мачете и с силой опустил его.
Крик оборвался.
Голова, подпрыгивая, прокатилась несколько метров и замерла, уставившись остекленевшим взглядом на стоящих внизу руководителей страны.
Те сохраняли полное спокойствие. Всего лишь голова. Чего тут бояться?
Те, кто стоял у истоков новой власти, прошли через такое, что подобные сцены их не трогали. Вспомнить хоть того старика в США, который спокойно курил, когда на него напали экстремисты. Жалкие выскочки… Пока ваши матери еще в школу ходили, мы уже вовсю воевали.
— Возмездие! — Касаре посмотрел на своего шефа и, вскинув кулак, прокричал лозунг.
Геббельс и остальные тут же подхватили. Постепенно гул голосов на площади окреп, превращаясь в громовой рев, способный разогнать тучи на горизонте.
В это же время в роскошном особняке в Тель-Авиве Сара резко проснулась от кошмара.
— А-а! — Она тяжело дышала, вцепившись в одеяло. Ей приснилось, что мужа убили.
Сара была третьей женой Биньямина и, по общему мнению, самой невзрачной. Помотав головой, она спустилась вниз и замерла в дверях гостиной. В тени на диване кто-то сидел.
Она едва не закричала от испуга. Щелкнул выключатель, и в свете ламп она узнала своего тестя, Бен-Циона. Его губы мелко дрожали, словно он шептал молитву.
Сара подошла ближе и тихо позвала его. Бен-Цион повернул к ней лицо. Его глаза были красными и опухшими.
— Отец, что случилось?
— Биньямин… Его убили!
Мир Сары рухнул. Тело словно сковало льдом.
— Я отомщу! — Бен-Цион вскочил, его лицо исказилось в яростном оскале. — Миллиард, два миллиарда! Я назначу награду за головы Виктора и всех его прихвостней!
Его род прервался.
Снаружи громыхнуло, гигантская молния на мгновение залила небо мертвенно-бледным светом. В стенах виллы зазвучал надрывный плач.
…
Новость об обезглавливании лидера «Ликуда» за два дня облетела планету.
Фотография головы Биньямина Нетаньяху стала вирусной. Американские политики и европейские сторонники сионизма наперебой выступали на телевидении.
— Это варварство! Виктор ведет себя как дикарь, в нем нет ни капли благородства! — Заявляли одни.
— Подобная жестокость шокирует. Невероятно, что на пороге двадцать первого века целая страна превращает казнь в развлечение. Я в ярости, мне противно. Я призываю всех вступить в альянс против Виктора. Только с его смертью у человечества появится завтра! — Вещал Болдуин Морган, главный дипломат Картеля Медельин.
Один из основателей «Ликуда», почти семидесятилетний Шарон, тыкал пальцем в камеру во время эфира:
— Мы убьем тебя! Убьем твою семью и каждого, кого ты знаешь!
Тем же вечером, когда он возвращался домой, его кортеж обстреляли. Никто не пострадал, но старый генерал, прославившийся в былых сражениях, пришел в такое неистовство, что потребовал немедленно отправить армию в Мексику.
Касаре ответил ему в сети:
— Вы как в Северную Америку добираться собрались – верхом на Иисусе? Где ваши корабли?
После этого Шарон слег в больницу с сердечным приступом.
В этой атмосфере хаоса Бен-Цион официально объявил о наградах за головы:
Виктор – 1,5 миллиарда долларов.
Касаре – 1,3 миллиарда.
Кеннеди – 900 миллионов.
Геббельс – 600 миллионов.
Список был длинным, в нем фигурировали почти все министры. Даже за Белисарию давали 70 миллионов.
Виктор в одночасье стал самым «дорогим» преступником в истории. Суммарно за него давали почти 5 миллиардов долларов.
Казалось, весь мир жаждет его смерти, и ставки продолжали расти.
Он не выказал ни страха, ни гнева, лишь опубликовал краткий ответ:
«Для меня честь, что все ненавистники помнят обо мне. Мысль об их бессоннице греет мне душу, ведь я сам сплю прекрасно. Если они так и не смогут уснуть – пусть приходят ко мне, я с радостью помогу им обрести вечный покой.
Кстати, спросите у господина Бен-Циона: откуда у простого писателя такие деньжищи? Похоже, его семейка немало наворовала».
…