Глава 552: «Разве я плохой человек, если продал тестя?»
Вашингтон. Шел мелкий дождь.
Директор ФБР Флойд Кларк вел свой старый маслкар – Шевроле «Шевель» SS 454 LS6 семидесятого года выпуска. Машине было уже за двадцать, но она ревела как зверь – сразу видно, за ней ухаживали с любовью.
Лицо Кларка было мрачным и сосредоточенным, в глазах читалась тяжелая дума. Свернув к одному из ресторанов самообслуживания, он загнал авто в узкий переулок, бросил ключи вышедшему навстречу юноше и, не говоря ни слова, вошел через черный ход.
Парень привычно запрыгнул в салон и отправился «кататься», – его задачей было маячить на дорогах города, создавая видимость передвижения шефа.
Хотя вход с заднего двора и парадные двери вели в одно здание, внутри они были разделены глухими перегородками. Те, кто обедал в зале, даже не подозревали о существовании «секретной базы» в глубине строения.
Хмурый Флойд Кларк поднялся на второй этаж. В богато обставленном кабинете его уже ждал мужчина. Завидев гостя, тот вежливо встал и улыбнулся.
— Райнхард Тристан Ойген, разве я не говорил вам больше не связываться со мной? — Кларк едва не скрежетал зубами. — Я и так сделал для вас слишком много!
Вот те на. Судя по тону, директор ФБР уже давно приторговывал государственными интересами США. Впрочем, если бы он действительно был таким уж патриотом, мексиканская разведка давно бы его ликвидировала.
— Ха-ха-ха, не кипятитесь так, мой друг. Присаживайтесь, прошу вас, — Райнхард гостеприимно указал на кресло.
Кларк помедлил, но все же сел, сохраняя каменное лицо. Он брезгливо глянул на еду – аппетита не было вовсе. — Говори, что надо, и покороче. У меня нет времени на эти посиделки.
Видя, как тот торопится, Райнхард цокнул языком и подался вперед:
— Помоги нам устранить членов семьи Рамсфелд, которых держат в подвалах Пентагона.
— Исключено!
— Абсолютно невозможно! — Кларк подскочил на месте, невольно сорвавшись на крик.
— Не спешите с отказом.
Райнхард подтолкнул к нему большую черную сумку. Молния была приоткрыта, и внутри виднелись плотные пачки «зелени».
— Здесь три миллиона наличными. Еще три получите после завершения дела. И не спешите мотать головой, директор Кларк. Я тут случайно заглянул в ваши финансовые отчеты… Из-за беспорядков акции на Уолл-стрит рухнули, и вы потеряли как минимум четыре миллиона. Ай-яй-яй. А ведь вам нужно платить ипотеку, содержать шестерых любовниц, да и детям нужно учиться. Скажите…
— Что с вами будет, если вы станете банкротом?
— Вы, конечно, не бедствуете, фондов ФБР хватит на многое, если подойти с умом. Но вот ваш брат проиграл на Мадагаскаре два миллиона двести тысяч. Если не вернуть долг, те ребята с большой дороги просто отрубят ему руки.
Лицо Флойда Кларка потемнело. Всё, что сказал этот человек, было правдой. Тем, кто ворочает в тени, плевать, чей ты брат или тесть – они и не таких «влиятельных фигур» видали. Не отдашь деньги – они церемониться не станут. Случаи, когда американских чиновников брали в заложники за долги, не были редкостью.
Директор ФБР? Власть его велика, но лишь до тех пор, пока он не сталкивается с настоящим капиталом.
Райнхард, видя, как меняется выражение лица собеседника, усмехнулся:
— Для вас это ведь несложно, верно?
— Пятнадцать миллионов! — Выдохнул Кларк. — И после дела вы вывезете нас из страны.
Он не знал, попал ли уже под подозрение, но если он пойдет на это – прикрытия не будет. Значит, надо сорвать большой куш и бежать. В Россию, в Азию – куда угодно, лишь бы подальше от Штатов.
— Я вам не верю. Переведите еще шесть миллионов на мой анонимный счет в Африке.
Райнхард немного подумал и кивнул:
— По рукам. Мы всегда щедры к своим людям.
— Если вы вздумаете меня кинуть – пойдем на дно вместе! — Кларк залпом осушил бокал вина, с силой грохнул его об пол и, тяжело дыша, подхватил сумку с тремя миллионами.
Райнхард проводил его улыбкой. С виду он казался простаком, но внутри был расчетлив и беспощаден.
— Босс, мы реально выполним его условия? — Спросил подошедший подручный, когда дверь закрылась.
— Этот болван даже не догадывается, что та девка из ЦРУ копает под него уже вечность. Рано или поздно он погорит, так что нужно использовать этот мусор по максимуму.
— А условия?
— А потом мы просто утопим всю его семейку в Тихом океане. Взять наши деньги и надеяться на спокойную пенсию?
— Плебейские фантазии.
Райнхард усмехнулся и пригубил принесенный суп:
— Ох, какой наваристый…
Стоило Кларку выйти, как его раритетный автомобиль затормозил рядом. Он швырнул сумку на сиденье и рванул с места. Первым делом он направился к своему тайному дому в пригороде. Спустился в подвал, включил свет, набрал код на стальной двери…
Внутри на стеллажах лежали горы купюр вперемешку с золотыми слитками. Воздух был пропитан запахом типографской краски.
Вот они – плоды его службы. Зачем идти во власть, если не брать взятки? Разумеется, речь шла об американской власти. Пыхтя, он затащил новую сумку внутрь, бросил ее в угол и рухнул на диван. Закурил, прищурился. В голове уже начал выстраиваться план ликвидации семейства Рамсфелд.
Что ж, профессионализм не пропьешь: деньги взял – надо отрабатывать.
Прошло полчаса, он выкурил штуки четыре сигареты, после чего резко выпрямился и раздавил окурок об пол.
— Черт возьми!
…
Из множества арестованных Рамсфелдов прямых наследников осталось четверо или пятеро. Среди них – отец Брамо и Белисарии, Ульрих Рамсфелд, и их двоюродный дядя Филдс Рамсфелд.
Их считали особо важными узниками и держали в небольшой тюрьме прямо под Пентагоном. Ее построили еще при Гувере – далеко не каждый мог удостоиться чести попасть сюда. В свое время здесь «гостили» такие личности, как Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Джон Леннон и Аль Капоне.
Время для прогулок? Нет. От тебя ничего не требовалось – просто сиди в камере. Еда проходила через многократные проверки.
Но как говорится: там, где есть люди, есть и лазейки.
Утро 10 февраля 1993 года.
С самого рассвета Филдс Рамсфелд чувствовал себя не в своей тарелке. Сердце колотилось, на лбу выступила испарина, хотя в камере было прохладно. Других симптомов не было, но тревога нарастала.
— Обед! — Охранник постучал в дверь и просунул три контейнера.
Ульрих забрал еду и передал порции дяде и двоюродному брату. Он с нетерпением открыл крышку, и его глаза засияли:
— О, сегодня у нас стейк и икра!
Глядя на него, Филдс чуть не рассмеялся от горечи. Его племянник всегда был непутевым: сделав двоих детей, он бросил их и укатил развлекаться. Даже когда умирала его жена, он где-то кутил. В политике он не смыслил ровным счетом ничего. Первые пару дней после ареста он еще паниковал, но спустя месяцы за решеткой…
Что ж, он просто жил в свое удовольствие. Ульрих принялся уплетать обед за обе щеки. Филдс Рамсфелд невесело усмехнулся – желудок и впрямь требовал свое – и тоже принялся за еду. Сегодня было на удивление вкусно.
Минут через пятнадцать после трапезы Ульрих прилег на койку и вдруг вскрикнул:
— Ох!
Прежде чем кто-то успел среагировать, его вырвало кровью.
— Пха!
Лицо его мгновенно стало мертвенно-бледным, он скатился с кровати на пол. Филдс в ужасе вскочил, но тут же почувствовал невыносимую резкую боль в животе. С криком он повалился рядом, захлебываясь рвотой с жутким, едким запахом.
Прибежавшие на шум охранники застыли в оцепенении.
— Врача! Срочно врача!! — Закричал кто-то.
Но когда тюремные медики прибыли, спасать было уже некого.
Глава Пентагона Норман Шварцкопф, примчавшийся на место, впал в ярость, увидев, как врачи разводят руками.
— Ничтожества! Идиоты! Дегенераты!
— У вас что, дерьмо вместо мозгов? Человека убили прямо у вас под носом! Из двенадцати Рамсфелдов в живых осталось трое, и те в критическом состоянии!
Сотрудники Пентагона, которых он распекал, обливались холодным потом.
— Что с обедом? Что показала экспертиза?
— Цианид. Это было спланированное убийство.
Глаза Шварцкопфа метали молнии:
— Проверить всех, кто имел отношение к еде! Вывернуть наизнанку! Я хочу знать всё!
Здесь точно был предатель. От этой мысли становилось не по себе: если отравили узников, что мешает им подсыпать яд в его собственный обед? Как тут не злиться?
— И еще: чтобы ни слова не просочилось наружу! Всем ясно?
— Да, сэр.
— Поняли.
Нестройные ответы не удовлетворили министра. Он сердито фыркнул и поспешил в свой кабинет. Нужно было обсудить последствия этого ЧП. Семья Рамсфелд пустила корни в Америке еще столетие назад – да самой Америке-то без году неделя!
Когда другие высокопоставленные лица узнали о случившемся, их тоже охватил ужас.
— Нам конец. Брамо с катушек съедет!
— Мы обязаны найти виновного.
Пентагон взялся за дело всерьез. Сначала прижали поваров, потом тех, кто принимал продукты. В конце концов, один из сотрудников не выдержал и сдал Флойда Кларка.
— Он… он вызвал меня в кабинет, дал двести тысяч долларов и велел сделать это… Я виноват, сэр, я виноват…
Двести тысяч… Вроде бы не так много, но кто в Америке не играет на бирже? За последние месяцы только в Пентагоне из окон выкинулись человек семь-восемь. Финансовый крах – лучшая причина для самоубийства. За двести тысяч люди готовы были на всё.
Норман Шварцкопф побагровел. Предательство в собственных рядах было ударом по его самолюбию. Ему казалось, что сидящие рядом начальник штаба Кравт Уотерс и другие злорадно ухмыляются про себя.
Внезапно он схватил пепельницу и с силой обрушил ее на голову признавшегося. Хруст костей черепа был слышен отчетливо. — Фак! Фак! Фак! — Орал он.
Забив несчастного до полусмерти, он тяжело поднялся:
— Уволоките его.
Охранники, сглотнув слюну, вытащили окровавленное тело. — Найдите Флойда Кларка, этого ублюдка! Чего бы это ни стоило!
Шеф ЦРУ Мелия Крус решительно кивнула:
— Будет сделано, сэр!
…
Директор ФБР уже давно сделал ноги. С помощью «Гидры» он поднялся на борт филиппинского лайнера, идущего в Таиланд. Оттуда его путь лежал в Россию.
Гудок теплохода эхом разносился над открытым морем. За бортом в пене волн иногда мелькали морские обитатели.
Флойд Кларк тяжело дышал, нервы были на пределе. Он никак не мог успокоиться.
— Не волнуйтесь, сэр. Выпейте, — Райнхард Тристан Ойген подошел к нему с бокалом вина.
— Мои жена и дети… С ними всё в порядке?
— Конечно. Можете на нас положиться – вся ваша семья скоро воссоединится.
Кларк выдохнул, пригубил вино. На душе стало чуть светлее. — Знаете, я восхищаюсь Виктором. Никто в мире и подумать не мог, что «Гидра», — это мексиканская разведка. Ха-ха-ха, вы обвели всех вокруг пальца.
Райнхард усмехнулся:
— Неужели в ФБР ничего не подозревали?
— У «Пяти глаз» общий банк данных. Сопоставив факты, мы находили зацепки и даже ловили пару мелких сошек из внешнего круга. Но ваша структура… она слишком закрытая. Если бы я сам не начал на вас работать, я бы никогда не узнал правды.
В «Гидре» действовала система строгого кураторства: рядовой агент знал только своего непосредственного начальника. Даже верхушка не владела всей полнотой информации – доступ к архивам был только у Вождя.
— Может, хотите и дальше работать на нас? Точнее, на Мексику. Мы с радостью подберем вам достойную должность.
Кларк помедлил и вздохнул, покачав головой:
— С меня хватит шпионажа. Хочу просто жить со своей семьей.
Слышали бы вы это… Если ты наложил в штаны, то сколько задницу ни мой, запах всё равно останется. Уйти из игры? Мечтать не вредно.
Райнхард Тристан Ойген продолжал улыбаться. Он поднял бокал:
— Что ж, тогда счастливого пути.
— Спасибо.
Кларк осушил бокал, с облегчением выдохнул, но в следующую секунду палуба ушла у него из-под ног. Голова закружилась. Почуяв неладное, он ткнул пальцем в сторону Райнхарда:
— Ты…
Бах! Он рухнул как подкошенный и провалился в забытье.
Райнхард изящно качнул бокалом:
— Выбросьте его к акулам. Пусть воссоединяется со всей семьей.
Один из оперативников «Гидры» привычно надрезал вены на запястьях Кларка, после чего тело перевалили через поручни. В воде тут же расплылось багровое облако, и морские хищники внизу заметно оживились.
— Океан глубок, он умеет хранить секреты, — со знанием дела изрек Райнхард.
Тонкая натура, однако.
…
14 февраля новость взорвала мировые СМИ.
Венесуэльская газета вышла с заголовком: «США тайно казнили более десяти членов семьи Рамсфелд, включая тестя Виктора – Ульриха!»
Известие мгновенно разлетелось по сети. Белисария, гулявшая в саду, услышав это, побледнела. Цветочный горшок выпал из ее рук и разлетелся на куски. Перепуганные слуги бросились звать врача.
Реакция мексиканского правительства была молниеносной.
«Мы потрясены тем, что США используют методы кровавой расправы над политическими оппонентами!»
«Декларация независимости США гласит: все люди созданы равными, и власть правительства законна лишь тогда, когда она опирается на согласие управляемых. Правительство создается для защиты права на жизнь, собственность и стремление к счастью. Когда же оно попирает эти цели, народ не только имеет право, но и обязан сменить или упразднить его, учредив новую власть, отвечающую его нуждам!»
«Разве это не акт мести и подавления?»
«Если рядовые граждане, отстаивающие свои интересы, пойдут на сделку с Вашингтоном – не прикончит ли их правительство такими же методами?»
«Мексика глубоко обеспокоена. Вождь Виктор в гневе и требует сурового наказания виновных!»
Виктор был мастером раздувать пламя. Колеблющиеся обыватели, услышав такое, не на шутку струхнули.
Рамсфелды, может, и не чета Кеннеди или Рузвельтам, но всё же – известная политическая династия. Какое главное правило политической игры? Мы можем проиграть друг другу, но мы не убиваем!
Эта традиция тянулась со времен Гражданской войны. Тот же Джефферсон Дэвис после поражения отсидел всего два года, потом путешествовал по миру, а по возвращении его даже звали на госслужбу. А Роберт Эдвард Ли и вовсе стал директором Вашингтонского университета.
Массовое убийство членов семьи Рамсфелд означало конец всех негласных правил.
Кеннеди? Его род ведь не вырезали под корень.
Брамо Рамсфелд, зажатый в Иллинойсе, в Рокфорде, узнав новости, зашелся в рыданиях. Его вопли заставили бы плакать даже камень.
Власти Рокфорда тут же выпустили воззвание: «Члены семьи Рамсфелд пали жертвой в борьбе за справедливость и за саму Америку!»
Это вызвало волну сочувствия. В социальных сетях посыпались слова поддержки, пусть зачастую и осторожные.
Самым ярким стало выступление одного «обанкротившегося бизнесмена» из Нью-Йорка по имени Дональд – известного любителя красивой жизни и эффектных женщин. Он заявил прессе:
— Если Брамо понадобится, я отдам все свои средства. Не ради выгоды, а ради того, чтобы Америка снова стала великой!
В обычное время его болтовню никто бы не заметил, но в такой момент это взбесило многих. Ему тут же начали обрывать телефон.
— Идиот! Заткнись, или мы перекроем тебе все кредиты, и ты вылетишь на улицу!
Слушая ругательства в трубке, Дональд, сидя в своем роскошном пентхаусе, побагровел от ярости, но не посмел возразить ни слова. Повесив трубку, он в сердцах пнул стол и бросил своей второй жене, Марле Мейплз:
— Ненавижу, когда на меня кричат! Я пойду в политику, я заберусь на самый верх и стану новым Рузвельтом для этой страны!
Впрочем, это уже совсем другая история.
«Черные пантеры» и левые радикалы тоже выразили соболезнования. В ту же ночь в Вашингтоне прогремел двадцать один взрыв в правительственных и военных зданиях. «Черные пантеры» атаковали авиабазу в штате Мэн, уничтожив несколько самолетов и убив три десятка охранников.
Внутренний хаос, начавший было стихать, вспыхнул с новой силой. У всей американской элиты голова пошла кругом.
В спальне Вождя в Национальном дворце Виктор сидел на краю кровати, нежно сжимая руку спящей Белисарии. Личный фотограф сделал снимок и тихо удалился. Мир должен знать о глубоких чувствах Вождя! Народ должен видеть, какой человек ими правит.
Какая же это показуха? Это… формирование образа.
Минут через двадцать Белисария открыла глаза. Увидев мужа, она снова провалилась в пучину горя.
— Виктор, у меня больше нет папы… У меня никого не осталось, у-у-у-у… — она зарыдала, содрогаясь всем телом.
Стоявшая рядом служанка тоже утирала слезы – Белисария всегда была добра к персоналу, и ее боль они чувствовали как свою.
Виктор обнял жену, ласково поглаживая ее по плечу и шепча слова утешения.
— Я знаю, как тебе горько. Я разделю эту боль с тобой. Мне тоже не хватает твоего отца. Если захочешь поговорить о них или просто выплакаться – я рядом.
Когда утешаешь кого-то, нужно показать, что ты на одной волне. Настоящее утешение – это не попытка стереть боль, а уверенность: даже если мир рухнет, у тебя есть опора.
Почувствовав, что Белисария снова уснула, Виктор уложил ее на подушку, поправил одеяло и встал. — Присмотрите за ней. Если что – сразу зовите меня, — шепнул он служанке.
— Слушаюсь, Вождь.
Виктор кивнул, глянул на промокшее от слез плечо своего пиджака и тяжело вздохнул. На выходе из спальни его ждал Касаре.
— Как она?
— Ничего, поплачет – станет легче, — Виктор покачал головой. Они переглянулись и медленно спустились в сад.
Он достал сигарету, сунул в рот, но зажигать не стал. — Огня мало. Нужно поддать жару. Мы должны выжать максимум из смерти Рамсфелдов.
— Передай Геббельсу: пусть валит всё на этих американских чистоплюев. Любыми способами.
— И самое главное – пусть снова вытащит на свет скандалы с «Клубом Красных Туфель», Богемским клубом и прочей грязью. Подлейте масла в этот огонь.
— Когда на них выльют ушат помоев, им будет не до Медельина и его делишек!
— Пока янки заняты собой, все эти европейцы – просто кучка бесполезного сброда! Согласен?
Касаре энергично кивнул:
— Всё верно, босс.
— Идем к Кеннеди. Хочу знать, как продвигается план по Гаити!
…