Глава 550: «Традиционное мастерство Франции: поднимаем белый флаг!»
Белиз. Бельмопан.
Прошло уже несколько дней, но в воздухе всё еще висел густой запах крови, а в трещинах асфальта виднелись темные пятна.
Женщина, выходящая из торгового центра с пакетом хлеба, прибавила шагу. Краем глаза она заметила отрубленные головы, выставленные прямо посреди дороги, и тут же побледнела, едва сдерживая рвоту.
Бойцы 358-го полка не церемонились с «Тамплиерами» – ловили и тут же рубили головы. Черепа развешивали на флагштоках, и когда поднимался ветер, они глухо постукивали по металлу, напоминая звон жутких колокольчиков.
По всей столице набралось около шестисот таких «украшений».
Постоянный перестук навевал ужас. А из репродукторов поблизости на английском гремело предупреждение: «Торгуешь наркотиками – лишишься головы!»
От горожан требовали сдать все запасы отравы.
Чертовски жестоко!
Но таков был стиль Антинаркотических сил. В кабинете губернатора…
Командир полка Ойген Майндль выглядел безупречно: даже в помещении он был застегнут на все пуговицы, взгляд его был настолько острым, что под ним становилось не по себе.
— Как там британские пленные? — Внезапно спросил он, отрываясь от бумаг.
— Осталось двадцать один человек. Трое в критическом состоянии, вряд ли выкарабкаются, — ответил заместитель, не вполне понимая, к чему клонит командир.
Майндль с усмешкой протянул ему документ. — Иоахима Риббентропа нехило помяли британцы у здания ООН. Ты же знаешь, наш фюрер довольно мстителен…
Он сделал паузу. — Вернее, очень дорожит своими людьми.
Ойген покосился на заместителя, тот встретил его взгляд. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Майндль кашлянул:
— Нужно как-то поквитаться.
— Убить их всех! — Процедил заместитель сквозь зубы.
— Это нарушит Женевскую конвенцию.
— А мы… мы разве когда-то её соблюдали?
Майндль на мгновение лишился дара речи от такой прямолинейности.
Слишком уж честный ответ.
— Унизить их куда приятнее, чем убить. Распорядись, чтобы им сбрили всю растительность на теле, а потом сделай серию снимков в голом виде. Разошлем их во все ведущие СМИ Европы.
— Эти британцы сейчас ведут себя как сукины дети, так что пара лишних оскорблений им не повредит.
Ойгена совершенно не заботили протесты Лондона.
Хоть Британия и победила в войне за Мальвины, она показала всему миру свою дряхлость.
Говорят, в Пекине, глядя на это, долго молчали…
Оказывается, европейская «старушка» совсем сдала.
Этакая европейская версия Индии.
Не поймешь, то ли дед на внука похож, то ли наоборот.
А уж после того как мексиканцы пустили на дно их авианосец, Британии теперь только за детским столом сидеть.
— Ладно, это всё пустяки. Из штаба пришел приказ: занять всю территорию Белиза до 15 февраля, — Майндль передал очередную факсограмму с гербовой печатью.
— До пятнадцатого? Осталось всего девять дней, — заместитель округлил глаза.
— В Бельмопане оставим один батальон. Остальные силы разойдутся ротами – нужно действовать молниеносно. Особенно тщательно зачистить окрестности города Белиз. Следом пойдут инженерные части расширять порты. Через неделю из Кинтана-Роо и Кампече прибудет дивизия ополченцев – они встанут здесь гарнизоном на год, чтобы обеспечить безопасность будущим переселенцам.
— Так быстро?! — Заместитель был поражен. — С начала операции и месяца не прошло.
Ойген Майндль пожал плечами:
— Дело само по себе не самое чистое, но кто не рискует, тот не ест. Неужели кто-то всерьез думает, что Белиз вернется под британскую корону?
— Первая волна мигрантов – около семнадцати тысяч человек. Расселим их в Бельмопане. Никаких закрытых гетто – должны жить вперемешку с местными. Этим займутся гражданские власти, наша задача – чтобы не было драк и конфликтов.
Чистой воды индийский сценарий поглощения Сиккима.
Заместитель кивнул:
— Местные пока ведут себя смирно.
— А когда мы закончим, полк вернется в состав дивизии?
Майндль понизил голос:
— Говорят, в Мехико хотят сделать здесь особую экономическую зону. Скоро сюда зайдут десятки компаний и заводов, поднимут экономику всего региона. Здесь создадут отдельное налоговое управление, а мы на месте переформируемся в налоговую полицию и силы правопорядка.
— А?! Что с нашими званиями? Мы больше не будем армией? — Всполошился заместитель.
— Все получают статус госслужащих со всеми льготами.
Паника заместителя испарилась мгновенно. Он вытянулся в струнку:
— Готов выполнять любые распоряжения руководства!
— То-то же, корыстная душа! — Майндль закатил глаза. — Белиз станет важнейшим туристическим и торговым узлом.
Здесь же второй по величине коралловый риф в мире, руины майя, заповедники с ягуарами… Полно мест, которые манят туристов.
Знаменитая Большая голубая дыра опять же.
Если всё грамотно обустроить, отбоя от гостей не будет. Будем выкачивать деньги из кит… кхм, из туристов.
Миллиарды реалов в год обеспечены.
— Кстати, до меня дошли слухи, что не все рады нашему приходу? — Тон Ойгена Майндля резко изменился, он прищурился. — Не жди, пока начальство начнет задавать вопросы. Проблемы надо решать превентивно.
— Предоставьте это мне. Они просто исчезнут, — свирепо кивнул заместитель.
Налоговая полиция, статус госслужащего – это теперь личный интерес. Не хочешь сотрудничать – пеняй на себя.
… …
— Грабители! Бандиты! Вы сами хуже наркоторговцев! Вы захватчики!
Лидер Народной объединенной партии Теодор Бьюкенен неистово кричал, колотя в дверь своей резиденции.
Он был в плену – по крайней мере, он сам так это называл.
Ему повезло не попасть под пули мятежников, но мексиканцев он считал ничем не лучше бандитов.
Бум!
Он со всей силы пнул дверь, вымещая ярость.
Щелк…
Дверь внезапно распахнулась. Бьюкенен отшатнулся, испуганно глядя на вошедших солдат.
Их вел младший лейтенант. Рука перебинтована, при ходьбе заметно прихрамывает.
Джордж Картлетт Маршалл взглянул на нетронутый поднос с едой и вскинул бровь. — Господин Теодор, еда не по вкусу?
Теодор Бьюкенен сверкнул глазами. — Вы, подлые ублюдки! Я не притронусь к вашим подачкам, никогда!
Маршалл усмехнулся, глядя на разъяренного политика. — Значит, договариваться по-хорошему вы не намерены.
— Тьфу!
Бьюкенен смачно плюнул офицеру в лицо.
— Белиз принадлежит Британии, так было и так будет!
Надо же, а казался патриотом Белиза, а на деле – обычный британский прихвостень…
Впрочем, независимость независимостью, а желание выслужиться перед Лондоном никуда не делось.
Старая песня: западные хозяева умеют дрессировать своих собак.
Маршалл спокойно вытер лицо платком и кивнул солдатам. — Что ж, пусть поест напоследок. Накормите его досыта.
Солдаты, едва сдерживавшие злость, набросились на Бьюкенена. Первый же удар сапогом в живот заставил его согнуться пополам, задыхаясь от боли. Один схватил его за волосы и прижал лицом к тарелке, а второй начал насильно вливать в рот кукурузный суп.
Через несколько минут экзекуции его отпустили. Бьюкенен распластался на полу, словно побитый пес.
— Кха-а! — его рвало, возраст давал о себе знать.
Перед глазами появились пыльные армейские ботинки. Он поднял голову и встретился с ледяным взглядом Маршалла.
— Отправьте господина Теодора в последний путь.
— Нет! Нет! Я буду сотрудничать! Я на всё согласен! — Взвыл Бьюкенен. Он понял, что перед ним не шутят.
Предателем быть не зазорно, а вот умирать совсем не хочется.
Он прекрасно понимал: его смерть в Букингемском дворце даже не заметят, тамошние дамочки слишком заняты своими чаепитиями.
Маршалл лишь перевернул большой палец вниз.
Солдаты навалились на Бьюкенена, накинули на шею веревку и резко затянули.
Минута – и всё было кончено.
Стоило ли оно того?
Теодор Бьюкенен даже не был коренным белизцем – француз, приехавший сюда и пробившийся в политику.
— Идем дальше, — Маршалл сверился со списком. — Кто там следующий? Заместитель главы партии, женщина… Надеюсь, она окажется умнее.
Через десять минут в комнату вошли люди с рогожным мешком и унесли тело Бьюкенена.
Закопать в ближайшей яме – дело нехитрое.
Уважаю преданность стране, но не терплю сопротивления.
… …
Ночь. Высоко в небе висит луна, вокруг тишина, но Мехико только начинает жить.
На перекрестках неоновые трубки сочатся цветным светом по стенам домов.
На улице баров стеклянные фасады дробят блики в причудливые пятна. Из приоткрытых дверей, словно жидкий металл, вытекает электронная музыка, смешиваясь с дымом от жаровен с кальмарами и хриплым голосом уличного певца.
Диджей с дредами на террасе второго этажа вскидывает руки, и вся улица вибрирует в такт безумным скачкам эквалайзера. Девушки в сетчатых колготках курят у рекламных щитов, огонек сигареты подсвечивает стразы на их ключицах. Двери круглосуточных магазинов хлопают не переставая, молодежь с бутылками в руках выносит на одежде туман сухого льда с танцполов.
В глубине переулков светят оранжевые лампочки закусочных. Над чанами с бульоном поднимается пар, пахнущий сычуаньским перцем и маслом, а курьеры на электроскутерах торопливо едят лапшу на пластиковых табуретах.
У фонтанов на площади скейтеры взлетают в прыжке, пугая стаи голубей скрежетом подшипников о мрамор.
Маленькая девочка на плечах отца смеется, сжимая в руках облако сахарной ваты, а её брат рядом клянчит:
— Дай разок куснуть!
Здесь, в новом Мехико, жизнь кипит ключом.
Раньше такое было немыслимо. Стоило наступить темноте, как на охоту выходили наркоторговцы, сменившие полицейскую форму на бандитские куртки.
Выстрелы, крики… Кто бы рискнул выйти на улицу?
На Елисейских полях, в тихом баре под вывеской «Зеленая пустыня»…
На сцене стояла юная певица. Чистые глаза с янтарным блеском, три родинки у левого глаза, похожие на крошечный веер. Настоящая «соседская девчонка».
Внизу посетители негромко переговаривались. Кто-то попытался пройти на второй этаж, но три охранника у лестницы доходчиво объяснили, что соваться туда не стоит. Желание пропало само собой.
— Фюрер, гости прибыли, — негромко доложил личный секретарь.
Виктор, слушавший музыку, кивнул. — Веди.
— Как тебе песня? — Спросил он у сидевшего рядом Касаре.
— Неплохо поет. И собой хороша.
— Мне всегда нравились девушки с родинками у глаз, — усмехнулся Виктор. — У моей бывшей была такая же.
— О? Не слышал об этом. И что с ней стало? — Касаре превратился в само любопытство, даже секретарь за спиной навострил уши.
Взгляд Виктора затуманился. — Решила, что я бесперспективный. Сбежала к богачу.
— … …
— Бесперспективный?!
Касаре выдавил кривую ухмылку. — Ну, она явно просчиталась.
Виктор, без ложной скромности, был самым влиятельным человеком своего поколения. Ситуация вышла комичная.
Пока Касаре подбирал слова, секретарь подвел гостей.
Двое мужчин – отец и сын, сходство было поразительным.
Виктор обернулся и тепло улыбнулся. — Здравствуй, кузен.
Валентино Вьери заметно занервничал и подтолкнул сына. — Антонио, поздоровайся!
— Дядя!
Виктор потрепал мальчишку по голове. — Молодец.
Он взял у секретаря коробку и протянул ребенку. — Это тебе подарок от дяди.
— Ого! Игровая приставка «Bro»! Папа, смотри, приставка! — Закричал Антонио.
Валентино неловко улыбнулся. — Ну, поблагодари.
— Спасибо, дядя!
— Ерунда, наше производство, пользуйся. Садитесь, поговорим.
Валентино, подавленный авторитетом кузена, присел на самый край стула.
— Я позвал вас, чтобы лично поблагодарить. Вы помогли стране поймать шпиона, через того посредника мы вышли на серьезные тайны.
— Это наш долг.
Маленький Антонио вставил:
— Дядя, папа говорит, что мы – Вьери, и не должны помогать чужакам. Мы всегда за своих.
Касаре внимательно посмотрел на пацана.
Не промах. Сказано очень вовремя и верно.
Лицо Виктора смягчилось. — Есть у тебя какая-нибудь просьба?
— Нет-нет, мы ни в чем не нуждаемся, — поспешно замахал руками Валентино.
— Я знаю, в семье шепчутся, что я слишком суров. Но ты сам видел, что за люди нас окружают. Зная, как я ненавижу наркотики, кое-кто всё равно торговал и употреблял за моей спиной…
— Обидно, что свои же подводят!
Валентино лишь молча кивал. Он помнил ту историю с сыном младшего дяди Виктора.
У их деда было девять детей, родня огромная.
И тот подонок решил, что имя Виктора – это лицензия на торговлю смертью.
Виктор лично приказал его казнить.
С тех пор в семье поняли: родство не спасет, если ты балласт.
Услышав, что один из кузенов взялся за ум, Виктор решил присмотреться к нему лично.
Валентино выглядел вполне добропорядочно.
— В Белизе нужен губернатор…
Касаре затаил дыхание, Валентино вытаращил глаза.
— …на это место я уже нашел человека. Но там нужен министр туризма. Поедешь ты.
Касаре с облегчением выдохнул. Глава любит делать драматические паузы.
Валентино тоже перевел дух. — Но… у меня нет опыта в политике.
— Не переживай. Будешь смотреть и учиться, работу за тебя сделают профессионалы. Антонио переедет в Мехико, здесь лучшее образование.
— Договорились!
Валентино не раздумывал – кресло министра куда лучше торговли фруктами.
Покончив с делами, Виктор снова переключил внимание на сцену. Валентино всё понял и увел сына.
Оказавшись в машине, он наконец расплылся в улыбке, победно вскинул кулак и расцеловал сына.
— Пап, ты чего? Таблеток перепил? — Изумился Антонио.
— Помолчи! Теперь мы обеспечены на всю жизнь. Учись хорошенько, пробьешься в люди – и я буду счастлив.
Учиться?
Антонио хмыкнул, глядя на приставку. Он собирался стать профессиональным игроком. Книжки – это для слабаков.
В баре…
Девушка закончила выступление. Другие исполнители Виктора не впечатлили. — Уходим.
Он был молод и любил развлечения, но статус вынуждал действовать скрытно.
Этот бар принадлежал одному из родственников Касаре, так что Виктор бывал здесь часто. Для него даже сделали отдельный выход со второго этажа.
Когда кортеж выехал из подземного паркинга, пошел мелкий дождь, быстро перешедший в ливень. Люди на улицах в панике разбегались, прикрывая головы руками.
Виктор, попыхивая сигарой, глянул в окно. — Стой.
— Выделите машину, пусть подвезут ту девушку до дома.
Касаре и остальные увидели на автобусной остановке ту самую певицу в легком платье под зонтом.
Завидев остановившиеся черные лимузины, девушка испуганно отступила.
Охранник выскочил под дождь, подбежал к ней, что-то объясняя и указывая на кортеж, но она лишь отчаянно мотала игнорировала предложение.
Разумеется. Кто в здравом уме сядет в чужую машину посреди ночи?
Охранник вернулся ни с чем. — Она нам не доверяет.
— Ну и ладно, не невольте её. Едем, — Виктор махнул рукой.
Касаре шепнул:
— Босс, понравилась?
— При чем тут «понравилась»? Просто оценил талант.
У политиков всё просто: либо интрижка, либо потребность в собеседнике. Чаще первое. Но для Виктора это не было проблемой – разве что вопрос политической репутации. Хотя с его властью…
Белисария была беременна, и Виктор держался молодцом. Но когда мужчина перестает интересоваться женщинами? Только когда перестает дышать.
Однако лично зазывать кого-то на чай было ниже его достоинства.
Тут в дело вступил Касаре. Он сделал себе пометку: выяснить, кто она, где живет и как её зовут.
— Сэр, вы же не собираетесь её похитить? — Засомневался его помощник. — Фюрер будет в ярости.
— Какое еще похищение? Это сбор информации. Идиот! Я устрою им «случайную» встречу. Скоро ведь прием для талантливой молодежи? Вот и включи её в список. Голова у тебя только для того, чтобы в неё есть!
Помощник втянул голову в плечи. Идея была дельная.
А талантлива она или нет – решать властям.
Рассвет следующего дня.
Виктор был на утренней пробежке. Отмахав десять километров, он остановился перевести дух, пока охрана накидывала ему на плечи куртку.
Мартин Борман уже ждал с докладом.
— Вчера мы получили ноты протеста от семнадцати стран. Требуют уйти из Белиза, иначе грозят мерами.
— Что в рот попало, назад не выскочит, — буркнул Виктор. — Спроси у англичан, не хотят ли они дать волю ирландцам, или у индийцев – про Сикким. Ни у кого совесть не чиста. Игнорируй.
Борман кивнул. — Разведка сообщает: «Пять глаз» провели тайную встречу в Австралии. Были Очоа из Картеля Медельин и заместители министров обороны пяти стран.
— Название дурацкое. Пять стран – пять глаз? Они там все одноглазые, что ли? У нормальных людей по два глаза. Назвали бы «Десять глаз». А «Пять глаз» – это, видимо, пять задниц. По одной на каждого.
— Пусть разведка роет глубже. Мне нужно знать каждое слово с тех переговоров.
Борман сделал пометку и перешел к последнему пункту.
— Новости с Гаити.
— Там же французы отдуваются? — Виктор продолжал разминку.
— Вчера ночью местные банды численностью в тысячу человек атаковали французский лагерь. Семьдесят убитых, остальные двести человек сдались. Франция просит нашей помощи.
Опять французы со своим белым флагом?
Это же Гаити! Обычные бандиты…
Как целая армия могла им сдаться?
Виктор хотел выругаться, но слова застряли в горле. Лицо его перекосилось от смеси злости и недоумения. — Зови сюда французского представителя. Я сам с ним поговорю.
— И неси все данные по Гаити. Хочу видеть, что за чертовщина там творится.
Он уже ничему не удивлялся. Франция была верна своим традициям – по-прежнему бесполезна.
… …