Глава 545: «Я возьму восемьсот человек и раздавлю Виктора!»
1 января 1993 года.
Этот день настал обыденно и как-то слишком поспешно. Время всегда приходит неслышно, а уходит с грохотом. Стоит подуть ветру, как в нем уже чудится дыхание весны.
Обыватели лишь сокрушались о том, как быстро летят годы, но для всего остального мира… этот год начался в мучительной агонии.
1992-й был перенасыщен потрясениями. Оставим в стороне Боснию и Герцеговину – на Ближнем Востоке вновь вспыхнуло пламя войны, а в Латинской Америке из тридцати четырех стран тридцать погрузились в хаос из-за внутренних неурядиц в США. Малым странам приходилось несладко. Им нужно было уметь лавировать между силами, но если мастерства не хватало – неизбежно следовала катастрофа. Умение быть «флюгером», – это тоже своего рода искусство.
Тревога, ужас и неуверенность в завтрашнем дне витали над латиноамериканским регионом. Особенно после того, как за две недели до этого Мексика объявила о расширении состава ПИРЧ и созыве совещания на уровне министров. Целью было создание союзных сил для решения проблем Латинской Америки и полного уничтожения Картеля Медельин вместе с его пособниками.
26 декабря 1992 года мексиканские ВВС нанесли удар по израильскому госпиталю гуманитарной помощи в зоне влияния Картеля Медельин. Погибло более ста семидесяти человек, двадцать получили тяжелые ранения, трое пропали без вести. Напряжение достигло апогея.
Израиль объявил об аресте всех лиц мексиканского происхождения внутри своей страны и, фактически объявив Мексике войну, пообещал направить миротворческие силы в Колумбию. Правительство Колумбии выразило протест, но иудеям было плевать. Протестуете? — Господь дал на это добро!
— А когда это Он успел? — Спросил бы кто-то.
— Если не согласен – мы снова прибьем Его к кресту.
Мексика хранила молчание, зато подал голос ее новый союзник – Сирия. Дамаск объявил Голанские высоты своей собственностью и потребовал вывода войск до марта, угрожая войной. В залог крепости мексикано-сирийских отношений второй принц, которому едва исполнилось двадцать пять, был отправлен в Мексику в качестве вольнослушателя в школу сухопутных войск, получив звание майора Гвардии первой дивизии. Это выглядело как почесть, но проницательные люди понимали: это «заложник». Впрочем, какая разница, если обещанное вооружение уже потекло в Дамаск? Вместе с ним отправилась группа из трехсот военных советников, полных решимости набить израильтянам морду.
Проклятье! Мы боремся с наркотиками, а вы смеете нам мешать? Кто вы вообще такие? Отомстим за брата Иисуса!
В Национальном дворце Виктор прогуливался с супругой Белисарией по саду, любуясь цветущей бегонией.
— Осторожнее, смотри под ноги, — наставлял он.
Белисария с нескрываемой иронией посмотрела на встревоженного мужа:
— Я всего лишь беременна, Виктор. Не нужно так нервничать.
— Твоя беременность – это самое важное дело. — Он бережно поддерживал ее. — Кого ты больше хочешь: сына или дочь?
— Любого нашего ребенка я буду любить всем сердцем. Если родится сын – пусть будет храбрым, как ты. Если дочь – пусть будет такой же мудрой, как ты.
На этом разговор о детях исчерпал себя. Белисария счастливо улыбнулась мужу. Шедший следом личный секретарь Мартин Борман хранил молчание, лишь изредка поднимая взгляд.
«Все улыбаешься… – …подумал он. – …А ведь Вождь собирается прикончить и твоего отца, и твоего дядю».
Об этом плане знали только Виктор и Касаре. Борман, будучи личным секретарем и абсолютно доверенным лицом, которого за глаза называли «тенью Вождя», был посвящен во многие тайны. Виктор мог казаться мягким и добродушным, но на деле ради достижения цели он был готов пойти на всё. В Мехико не было своих врат Сюаньу, иначе он стал бы современным Ли Шиминем.
Послышался дробный топот шагов. Белисария обернулась и увидела запыхавшегося Касаре, который в последнее время заметно округлился.
— Друг мой, ты не думал о диете? — Не удержался от шутки Виктор.
Касаре вымученно улыбнулся, скосив маленькие глазки на Белисарию:
— Босс, есть дело. Нужно доложить.
— Вы болтайте, а я пройдусь вон там, — проявила сознательность американка. Скорее, ей просто претило вмешиваться в политику. Выросшая в семье, где политические интриги были обыденностью, она по горло сыта этой грязью.
Виктор бросил взгляд на Мартина Бормана, и тот отошел на приличное расстояние. В радиусе пяти метров остались только Вождь и Касаре.
— Израиль и США выступили с совместным заявлением, — начал Касаре. — Обвиняют нас в бесчеловечности из-за бомбардировки гуманитарного конвоя и грозят принудительными мерами.
— И это всё? — Виктор усмехнулся. — Из ежедневных протестов США я могу составить целый сборник сказок. Пусть приходят и делают, что хотят, если смелости хватит. Болтовня ни черта не стоит.
Виктор мастерски освоил правила географического шантажа. Прежняя мексиканская верхушка была непроходимо тупа. Борьба с наркотиками? Да вы просто не умеете в нее играть! Не можете победить – так пустите всё на самотек. Откройте границы, дайте наркоторговцам свободно гулять туда-сюда, и посмотрите, кто первый взвоет. Можно еще настроить дешевых отелей у границы для нелегалов – и прибыль, и янки в ярости. Тогда американцы сами прибегут помогать тебе воевать с картелями. Это называется вытеснением хороших денег плохими. Кто сказал, что соседство с США – это всегда плохо? Иногда и Штатам может не позвезти. Стратегия «самоподрыва» в действии.
— Авианосцы «Теодор Рузвельт» и атомный «Эйзенхауэр» с эскортом из шестидесяти вымпелов подошли к острову Сан-Бенито в Нижней Калифорнии. Они в ста милях от берега, проводят учения, — продолжил Касаре. — Еще три авианосные группы дежурят у берегов Колумбии, блокируя любые суда. Колумбийцы просят нас о поддержке.
Виктор перестал улыбаться. В саду стало тихо. Несмотря на всю его внешнюю браваду и проклятия в адрес янки, он был предельно осторожен. Шесть авианосных ударных групп – это сила, перед которой можно впасть в отчаяние. У США авианосцев больше, чем у всего остального мира вместе взятого.
Как говорится: «Если ты слаб, я для тебя – луна в колодце; если ты силен, я для тебя – мошка в небесах». Эта мощь не давала вздохнуть всей планете. А ведь у них в доках стояло еще несколько групп.
Виктор часто кричал о готовности пойти на взаимное уничтожение, создавая образ безумца, но в глубине души чувствовал неуверенность. Янки сменили тактику: теперь они не нападали в лоб, а запирали выходы в море, пользуясь превосходством флота, и методично давили на тех, кто симпатизировал Мексике. Колумбия далеко, логистика между севером и югом континента – сложнейшая задача.
Виктор заложил руки за спину и нахмурился. Касаре чувствовал его подавленность.
— Штаб и министерство обороны предлагают сделать шаг назад… — осторожно произнес Касаре.
— Назад? — Виктор резко обернулся. — Куда отступать? На Гуадалупе, чтобы квакать там, как лягушки? Стоит нам дать слабину – и наш с трудом созданный авторитет на международной арене рухнет. Ты же знаешь этих «флюгеров». Весь этот сброд только и ждет момента!
Мартин Борман вдалеке обернулся на шум, но тут же снова отвел взгляд. Ощущение, когда тебя запирают в собственном доме, было не из приятных. Виктор думал о развитии флота – сейчас мексиканские ВМС были куда сильнее, чем во времена старого режима, и даже мощнее канадских. Но без авианосцев, этих «плавучих аэродромов», в современной войне нет инициативы. А стоимость авианосцев в системе обмена очков… он просто не мог себе этого позволить. Авианосцы времен Второй мировой бесполезны, а первый послевоенный «Форрестол» стоил одиннадцать миллиардов очков. И это техника пятидесятилетней давности.
«Эти наркоторговцы совсем обнаглели. Не могли они просто встать на колени и ждать, пока Вождь Виктор их прикончит? Хоть какой-то вклад бы внесли в покупку авианосца».
— Отступать нельзя! — Виктор покачал головой, задавая тон. — Империалисты – это бумажные тигры. Раз они решили играть в открытую, мы ответим тем же. Чем больше нам запрещают, тем активнее мы будем действовать. Пусть ВВС отправят эскадрилью F-14 в Колумбию, открыто и демонстративно. Посмотрим, рискнут ли американцы их сбить. Передай в Вашингтон: если на меня совершат нападение – неважно, чьих это рук дело – пограничные войска начнут полномасштабное наступление на суше! Каждый ведет свою игру. Пусть попробуют помешать – им еще придется нас конвоировать!
Лицо Касаре напряглось, но затем он решительно кивнул:
— Понял. Я распоряжусь подготовить заявление.
— Нет, текст напишу я сам. Ты просто передай колумбийцам, чтобы не дергались – я с ними. И пару дней помолчим. Дадим пуле, выпущенной американцами, немного полететь. Заодно увидим, кто нам союзник, кого можно переманить, а кто – враг.
— Хорошо.
Касаре согласился. Сейчас в мутной воде ловило рыбу слишком много проходимцев, особенно после того, как ПИРЧ объявила о беспроцентных кредитах для стран-участниц. Черт возьми! К ним ломились все подряд, требуя сотни миллионов и миллиарды, особенно африканские страны. Касаре уже тошнило от этих стервятников, державших Мексику за дойную корову.
— И еще кое-что, — Касаре покосился на Белисарию и понизил голос. — Рамсфелд и второй… их нашли.
— Где?
— В подземной тюрьме Пентагона. Охрана там жесточайшая, прорваться почти нереально.
— Как же вы узнали? — Удивился Виктор.
— Американец, работающий на мексиканскую контрразведку, узнал об этом от одного высокопоставленного чиновника из Пентагона во время… приема.
— Щедро отблагодарите эту даму.
— Это мужчина.
В воздухе повисла неловкая пауза. Виктор открыл рот, глядя на Касаре, а тот лишь молча кивнул:
— Он из «этих». В Вашингтоне весьма знаменит, обслужил больше сотни человек, и всё сплошь элита.
Виктор слегка поморщился, но выдохнул:
— Трудная работа. Напиши ему от меня благодарственное письмо.
В Пентагоне, видимо, действительно водились самые разные люди.
После ухода Касаре Виктор гулял с Белисарией еще полчаса, пока та не устала. По пути к дому она внезапно спросила:
— Как там мой отец?
— Пока новостей нет, — Виктор покачал головой, сохраняя бесстрастное лицо, и нежно похлопал ее по руке. — Не волнуйся, я сделаю всё возможное, чтобы вернуть их. Твой отец – это и мой отец.
Белисария с грустной улыбкой кивнула и ушла отдыхать. Виктор же, вернувшись в кабинет, бросил секретарю:
— Не беспокоить. Ужин не подавать.
Мартин Борман поспешно кивнул. Виктор заперся изнутри и принялся за работу, грызя кончик ручки.
Тем временем мир начал реагировать на маневры американцев.
Днем 1 января Израиль объявил ПИРЧ террористической организацией, заявив, что страны-члены организации не будут иметь дипломатических отношений с Тель-Авивом.
2 января Нигер, входящий в ПИРЧ, поддался колоссальному давлению и объявил о выходе из организации. Для новорожденного союза это был тяжелый удар. Все ждали реакции Мексики, но Мехико словно воды в рот набрало.
5 января президент Гамбии Джавара хвастался перед французскими журналистами:
— Виктору стоит обратиться ко мне. Я помогу ему уладить дела с США. Пусть только пришлют нам миллиард семьсот миллионов долларов спонсорской помощи.
Говорили, что сумма в 1,7 миллиарда взялась не с потолка – он как раз взял новую жену, которой было семнадцать лет. Словно обезьяна, тянущая лапу за бананом.
7 января, не дождавшись ответа и почувствовав себя уязвленным, президент «великой державы» Джавара заявил по телевидению:
— Мы выступим на стороне справедливости против Мексики. Восемьсот героев сотрут Мексику в порошок…
Да уж… В свое время он обещал Леониду Брежневу уничтожить СССР теми же восемьюстами бойцами. Брежнев тогда, должно быть, сильно испугался. Видите – СССР развалился! Этот парень у себя на родине теперь хвалился, что это он проклял Союз.
Однако, если присмотреться, крупные страны и организации хранили молчание. Все были слишком умны для пустых слов. Даже НАТО – детище США – замерло в зловещей тишине. Европейцы никогда не были до конца заодно с американцами.
8 января. Виктору исполнилось тридцать два года.
Одиннадцать утра. Национальный дворец. Зал Идальго.
В этом зале площадью почти две тысячи квадратных метров, названном в честь национального героя Мигеля Идальго, собралось около двухсот представителей СМИ. Китайские, испанские, арабские логотипы мелькали повсюду. Это была первая пресс-конференция Мексики после начала учений США и «осады Колумбии». Внимание всего мира было приковано к этому месту.
В 11:10 на сцену вышел Касаре в идеально подогнанном костюме. Лицо его было суровым. Среди журналистов пронесся гул. В мексиканской дипломатии соблюдался паритет: если выходил министр пропаганды Геббельс – значит, дело серьезное. Но Касаре? Второй человек в государстве, «постоянный заместитель Вождя», чье влияние было выше, чем у президента Куаутемока. Верный соратник Виктора, герой борьбы с наркотиками, человек, на чьих плечах лежало всё гражданское управление тридцатью одним штатом. В сети у него даже был свой фан-клуб. Его появление означало лишь одно: ситуация критическая.
— Господа, — начал он. — Я зачитаю Приказ о военной мобилизации Мексики, подписанный Вождем Виктором.
Защелкали затворы камер. Журналисты затаили дыхание.
— В последнее время силы гегемонии, империализма и неорабства во главе с США пытаются втоптать в грязь антинаркотические организации, возглавляемые Мексикой. Мы не знаем их истинных мотивов, но мы знаем одно: мы будем защищать наши права до последней капли крови. Мексика ведет войну с наркотиками с прошлого века, и только сейчас мы видим плоды. Мы потеряли миллионы людей. И если хищники и шакалы думают, что насилие заставит нас покориться – они глубоко заблуждаются. Мы призываем молодежь записываться в армию, мы просим граждан сдавать кровь. И будьте уверены: любой, кто посмеет уничтожить наши достижения, погибнет вместе с нами!
В зале стало нечем дышать. Все взгляды были прикованы к Касаре.
— Мы не оставим наших союзников по борьбе за правое дело человечества. По согласованию с колумбийской стороной, мы направляем эскадрилью F-14 в Боготу. Любая попытка помешать им со стороны любого государства или организации будет расценена как акт войны. Наша сорокатысячная группировка на границе немедленно начнет наступление на Техас и Калифорнию, а по Вашингтону будет нанесен ракетный удар. Страна подошла к черте. Господа… встретимся на поле боя.
Касаре закрыл папку с речью. Текст, над которым Виктор корпел несколько дней, был лишен эмоций – в нем были только угрозы. Даже человек, далекий от международной политики, почувствовал веющее от этих слов ледяное дыхание смерти.
Касаре не оставил времени для вопросов и, гордо подняв голову, покинул зал.
— Он… он ведь блефует? — Прошептал какой-то новичок, округлив глаза.
— Блефует? — Ухмыльнулся его опытный коллега. — Значит, ты совсем не знаешь Виктора и его людей. Если он сказал, что вмажет – значит, вмажет.
— Тебе… не страшно?
— А чего бояться? Помрем так помрем. Мой идиот-начальник отправил меня сюда и даже сверхурочные не оплатил. К черту всё.
Еще один доведенный до ручки офисный клерк.
Журналисты в спешке покидали зал, лихорадочно придумывая заголовки. Через десять минут после окончания пресс-конференции манифест под названием «Всегда готовы к бою» появился в социальных сетях.
«Холодная война североамериканских истеричек: Мексика расправляет плечи!», – кричал заголовок гонконгского таблоида.
«Эскалация в Северной Америке: куда смотрит НАТО?», – вопрошала Би-би-си.
Гонконгский вариант, разумеется, привлекал больше внимания. Статья была написана так сочно, будто автор сам сидел в окопе на передовой, ожидая начала канонады в следующую секунду.
Вашингтон.
Вой сирен огласил улицы. Многие горожане видели, как кортеж «Кадиллаков» с номерами Белого дома промчался в сторону резиденции.
— Что случилось? — С тревогой спросил отец семейства, прижимая к себе пакеты из супермаркета.
— Я знаю, я знаю! — Вскинул руку мальчишка в кепке. Родители посмотрели на него, и тот расплылся в улыбке:
— Наверное, опять президента убили!
Черный юмор. Отец хотел было рассмеяться, но вовремя осекся, лишь криво усмехнувшись.
Впрочем, ситуация была близка к этому. С выходом мексиканского манифеста в Штатах началась паника.
В одном из сверхсекретных залов Пентагона Спикер Палаты представителей Франческа Дэниелс с грохотом ударила ладонью по столу, глядя на сидящих перед ней мужчин:
— Кто позволил вам провоцировать Мексику?! Кто?! Теперь Виктор ответил. И что вы собираетесь делать?
— Послушайте, Франческа, план с отправкой флота вы сами одобрили, — осадил ее новый министр обороны Норман Шварцкопф.
Спикер осеклась. Спорить со Шварцкопфом было трудно – герой «Бури в пустыне», бывший командир Центрального командования, он вышел в отставку в 1991-м, но после инцидента с Рамсфелдом военным потребовался человек с непререкаемым авторитетом, и он вернулся. Его стиль был агрессивным. Типичный последователь маккартизма, именно он предложил блокировать побережье флотом. И теперь Дэниелс тыкала ему в лицо этой неудачей.
Шварцкопф поерзал в кресле и мрачно произнес:
— Я не верю, что Виктор посмеет запустить ракеты. В крайнем случае – сгорим все вместе.
«Мать твою! Неужели у военных мозги устроены так прямолинейно? К чему сейчас эти пустые угрозы?», – подумала Франческа.
— Виктор использует нас, чтобы поднять свой престиж, — взял слово начальник штаба Кравт Уотерс. — Если у него получится, Латинская Америка перестанет быть нашей вотчиной.
Уотерс не был широко известен, но был ставленником элит. До этого назначения он был генерал-майором, затем ушел в «Raytheon» на пост вице-президента, а теперь вернулся прямиком в кресло начальника штаба. Карьерный рост, о котором не грезят даже герои романов.
— С военной точки зрения, мы обязаны противостоять. Франция на Гаити… весьма успешно укрепляет позиции.
В комнате воцарилась тишина.
— Тогда будем противостоять. Ради национальных интересов… — глаза Шварцкопфа лихорадочно заблестели.
Какие к черту интересы… За каждым здесь сияла тень военно-промышленного комплекса и крупных корпораций. Каждый преследовал свою выгоду.
— Но я считаю, что войну нельзя переносить на нашу территорию, — добавил Уотерс. — Это нам невыгодно.
— На нас вышли люди из Картеля Медельин, — внезапно подала голос директор ЦРУ Мелия Крус, сидевшая в углу. — По нашим данным, Пабло уже отправил Очоа на переговоры в Европу, к тем странам, у которых свои счеты с Мексикой. Мы можем превратить в поле боя Южную Америку.
— Информация достоверна? — Шварцкопф скрестил руки на груди.
Мелия Крус выдержала паузу:
— ЦРУ не зря ест хлеб налогоплательщиков.
Смелое заявление, прозвучавшее как шпилька в адрес остальных ведомств. Многие бросили на нее неприязненные взгляды. Мелия Крус сегодня была на взводе – просто потому, что считала всех собравшихся идиотами.
Шварцкопф хотел было возразить, но Франческа Дэниелс перебила его:
— Это вариант. Втянуть Виктора в затяжную бойню в Колумбии нам на руку. К тому же Мексика активничает в Гватемале, Сальвадоре… Смогут ли они долго выдерживать такой темп? Логистика их просто сожрет.
— Мы должны помочь Картелю Медельин найти новых союзников. Это защита наших интересов. Да, привлечение европейцев может ослабить наше влияние в регионе, но не забывайте: Европа – это просто сборище слабаков.
Ого. Италия бы точно не согласилась. Рискните – и мы гарантируем, что не сдадим Рим раньше, чем через три месяца!
— Сначала свяжитесь с Картелем Медельин, детали обсудим позже, — подытожил Уотерс.
Все согласно закивали.
— Раз мы пришли к согласию, то в будущем никаких жалоб. Это было бы крайне невежливо, — Уотерс скользнул взглядом по Спикеру. Франческа лишь поджала губы.
— А как быть с мексиканскими истребителями? Перехватывать?
— Пусть летят, — отрезал Уотерс.
— А что о нас подумают? — Нахмурился Шварцкопф.
— Проигравшим плевать на мнение, потому что они мертвы. Победителям плевать, потому что они победили. Сейчас нужно потерпеть. Час расплаты придет, — спокойно ответил Уотерс.
Терпилы! Настоящие терпилы, раз могут такое спустить.
— Пусть Картель Медельин раскошелится. Состояние Пабло огромно, — прямолинейно заметил кто-то.
— Пусть для начала пришлют триста миллионов…
— Торговля наркотиками – это золотая жила. Я слышал, у Картеля Медельин сейчас оборот под сорок миллиардов в год? А в восьмидесятом было восемьдесят? Черт, если это правда, почему мы сами этим не занимаемся? — Громогласно оброненная фраза заставила всех замолчать.
Слышно было только, как кто-то сглотнул слюну.
Деньги… огромные деньги!
Пабло Очоа в 1980-м входил в десятку богатейших людей мира. Возможно, цифры были завышены, но восемьдесят миллиардов годового оборота потрясали воображение. И это в восьмидесятом! Да хоть в две тысячи восьмисотом – это баснословные суммы.
Три самых прибыльных бизнеса в мире: наркотики, медицина и оружие.
Число наркозависимых росло на 10–17% в год. Служба по борьбе с наркотиками под управлением Виктора уже била в набат: если это не остановить, человечество само себя уничтожит. Мировой рынок наркотиков оценивался более чем в 660 миллиардов долларов!
Мелия Крус глубоко вздохнула. В душе она горько усмехалась. Эти высокопоставленные чиновники… их глаза загорелись. И это не было шуткой. Особенно у военных – ведь это означало дополнительные десятки миллиардов военного бюджета ежегодно. Видели бы вы, как покраснело лицо Шварцкопфа!
«Все они – сукины дети!»
…