Глава 542: «Жадность – это первородный грех, а бедность – нет»
Дороги в Сальвадоре паршивые.
Любой, кто бывал в Латинской Америке, знает: тряска здесь – дело обыденное. На этих ухабах даже силиконовые импланты могут сползти и превратиться в подстилку для задницы.
Даже в международном аэропорту на окраине полотно залито какой-то желтой глиной. Стоит колесу коснуться этой жижи, как с него потом можно стряхивать килограммы грязи.
Впрочем, это все равно лучше, чем в индийских аэропортах.
У индусов с культурой совсем беда: повсюду справляют нужду где попало. Помню, как-то присел я в индийских кустах, так чуть не получил «молниеносное комбо» по достоинству от какого-то местного старика.
Ночь девятого декабря.
На раскисшей дороге в пригороде – ни единого фонаря, тьма хоть глаз выколи.
Лунный свет вязнет в густом тумане.
Лишь едва уловимый гул моторов нарушает тишину.
Колонна машин то появляется, то исчезает в мареве.
На пассажирском сиденье головного Хаммера сидит смуглый мужчина. Лицо скрыто маской и защитными очками, на руках отчетливо проступают рельефные мышцы.
Все бойцы в отряде одеты в серую полевую форму, в руках – американские карабины M4A1. Вид у них внушительный, суровый.
Но разит от них за версту… наемниками.
Оно и верно.
Этого парня зовут Гаэтано Перк по прозвищу «Серп». Он служит в Латиноамериканской группе оперативной обороны.
По сути – обычная ЧВК.
С наступлением девяностых война с наркотиками резко взвинтила «военные дивиденды» во всей Латинской Америке.
Расход патронов только за один день достигает четырех миллионов единиц по всему региону…
Вы думаете, в такой ситуации стая гиен не пустит слюни на подобный куш?
Здесь открыли свои филиалы все кому не лень: южноафриканская EO, израильская IZO, «Божье воинство», американская MPRI и прочие.
По данным мексиканской разведки, их тут больше тридцати!
И эти люди за деньги готовы на что угодно.
Прошлое у Латиноамериканской группы оперативной обороны туманное, но поговаривают, что за ней стоит чеченец по имени Джохар Мусаевич Дудаев.
Личность это легендарная, но довольно одиозная – кому интересно, сами посмотрите.
Большинство наемников в этой группе – чеченские преступники, изгнанники и дезертиры. Заработанные деньги они передают в Чечню, где их распределяет сам Дудаев.
Любая работа хороша, если за нее платят!
Когда две крупнейшие банды Сальвадора начали нести поражение за поражением, им ничего не оставалось, кроме как воззвать к «внешним силам».
Группа оперативной обороны выставила счет в двадцать миллионов долларов за участие в боевых действиях.
Деньги?!
Держите! Берите! Только помогите!
Наемники, получив оплату, поначалу рьяно взялись за дело…
За три дня – семьдесят восемь убитых.
Гаэтано Перк, командовавший здесь, позеленел от злости. С такими темпами потерь они все скоро загнутся.
Двадцать миллионов долларов внезапно показались не такой уж легкой наживой.
Но Barrio 18 и MS-13 не поскупились и накинули ему еще восемь миллионов.
Почувствовав вкус налички, Гаэтано снова воспрял духом. Он понимал: сидеть в обороне нельзя, нужно бить первым.
Цель – уничтожить мексиканскую авиагруппу в международном аэропорту Сальвадора.
Самолеты, бомбившие Картель Медельин, должны были вернуться в Мексику, но их оставили здесь, используя Сальвадор как плацдарм для постоянных налетов.
За неделю они совершили пять вылетов, в общей сложности тридцать самолето-вылетов, сбросив тысячи тонн бомб.
Медельинцы взвыли от боли.
Среди погибших оказались тринадцать родственников Пабло.
Отчаяние перед лицом высокотехнологичного оружия привело Пабло в ярость. По совету Очоа он связался с сальвадорскими бандами, умоляя их помочь взорвать самолеты.
Разумеется, это была сделка.
Картель Медельин обещал снабжать обе банды дешевым товаром и уступить им часть европейского рынка.
Эдгар Сантос Кастро, лидер Barrio 18, поручил это задание Гаэтано Перку. Конечно, это считалось «левым» заработком – наемники частенько баловались наркоторговлей.
— Сколько километров мы уже проехали? — Спросил он, глядя в зеркало заднего вида на своего напарника.
— До города еще семнадцать километров.
Гаэтано замер, его брови сошлись на переносице. Он пробормотал:
— Семнадцать?
Вдруг его глаза расширились:
— Сколько постов было на пути, когда мы проводили разведку?!
— Два, — поспешно ответил коллега.
— Проклятье! Тормози, тормози!
Гаэтано почувствовал неладное. Он крикнул водителю и уже потянулся за рацией, как вдруг раздался нарастающий гул.
Издалека на бреющем полете стремительно приближался штурмовик A-10.
Пусть он и не был сверхзвуковым, но его пронзительный визг заставлял кровь стынуть в жилах.
— Бородавочник!!
— Все из машин! Быстро, вон из машин!!
Гаэтано сорвал голос от крика – так он не тужился, даже когда страдал запором.
В этот момент 30-миллиметровая 7-ствольная пушка Гатлинга GAU-8 начала свою жатву…
Тра-та-та-та-та-та-та-та!
Бум-бум-бум-бум!
Самолет весит одиннадцать тонн, а одна только пушка – почти две. Это не столько самолет, сколько летающее орудие.
Очередь бронебойно-зажигательных снарядов с обедненным ураном в мгновение ока разнесла колонну в щепки.
Один темнокожий парень выскочил из задней машины и припустил во все лопатки. Слезы и сопли размазались по его лицу, он что-то истошно вопил.
Но дружище…
Зачем же ты бежишь по прямой!
Разве ты обгонишь истребитель?
Снаряды догнали его со спины. Мощная ударная волна подбросила беднягу в воздух, и не успел он даже вскрикнуть, как следующий снаряд попал прямо в него…
Он просто испарился в кровавом тумане.
«Бородавочник» прошелся огнем до самого конца колонны, затем заложил элегантный вираж, вернулся, выплюнул еще порцию свинца и ушел в небо. Сквозь фонарь кабины можно было разглядеть, что за штурвалом сидела женщина-пилот.
Ходили слухи, что снаряды с обедненным ураном радиоактивны, а так как боекомплект находится прямо под задницей, у пилотов-мужчин может развиться рак яичек. Поэтому, дескать, и сажают женщин. Глупая, конечно, теория, но к 2015 году в американской армии почти все пилоты «Бородавочников» действительно стали женщинами.
А в Мексике Виктор начал готовить их еще в 1990-м, как только обосновался в Тихуане.
В конце концов, пол никогда не был помехой таланту.
На грязной дороге воцарился хаос.
Догорающие остовы машин, обгоревшие трупы, зияющие воронки – все это без слов подтверждало один факт:
Мелкие сошки, на что вы надеялись, бросая мне вызов?
Спустя сорок минут приехали жандармы на бульдозерах. Они просто сгребли останки вместе с грязью в общую кучу.
М-да…
Зрелище было жалкое.
А штаб Конституционной жандармерии Сальвадора тем временем устроил в столице показную демонстрацию силы, катая на эвакуаторах искореженные остатки машин под охраной патрулек.
Через громкоговорители неслось:
— Сдавайтесь – и сохраните жизнь! Сопротивление карается смертью без пощады!
Мирные жители и прячущиеся среди них бандиты бледнели при виде дырявого железа, на котором все еще висели ошметки плоти и запекшаяся кровь.
Эдгар Сантос Кастро, глава Barrio 18, получил известие очень быстро.
Лицо его перекосило.
Будто отца родного схоронил.
Дрожащими руками он попытался закурить, но с перепугу сунул сигарету фильтром в рот и сплюнул табачную крошку.
— Тьфу… Проклятье! Эти чеченцы – полные ничтожества. Даже сто двадцать свиней пришлось бы резать дольше, а мексиканцы перебили их всех разом. Мусор.
Его доверенное лицо рядом тоже не светилось оптимизмом:
— У нас нет господства в воздухе. Мексиканские A-10 накрыли их прямо на полпути. Против них не выстоять, просто не выстоять.
Эдгар скрипнул зубами – лицо его менялось в цвете каждую секунду.
А подручный всадил в него еще одну «шпильку»:
— Среди низов разброд. Мы не справляемся. Около тысячи трехсот человек уже сдались правительству Сальвадора.
Хлоп!
Он с силой ударил по столу:
— Сдались?! Никакой сдачи! Мы еще не проиграли.
Подручный лишь горько усмехнулся.
Раньше они воевали с сальвадорской армией и привыкли думать, что все армии мира, кроме американской, – одно и то же.
Мусор!
Но не прошло и двух месяцев, как прибыли мексиканские вооруженные силы полиции…
И знаете что?
Они вмиг вылечили мою самоуверенность!
Словно Макартур, который одним махом избавил Чан Кайши от душевных терзаний.
— А где оружие? Где гранатометы, зенитные пулеметы и подствольники, которые мы купили у американцев? Я не верю, что мексиканские самолеты летают высоко, а пехота умеет летать! — Вопил Эдгар, надрывая горло.
— Мы заблокированы и с моря, и с суши. Мексиканские корабли крейсируют вдоль берега. Либо ты предъявляешь накладные и проходишь полный досмотр, либо тебя не пропускают.
— Твою мать! Альфред – этот сальвадорский президент – просто позорит страну. Как он это терпит? Это наша береговая линия, с какой стати ею распоряжаются мексиканцы?
— …
Со стороны послушать – так верный патриот вещает.
А на деле – обычный наркобарон.
И столько обиды было в его словах.
Но поделать ничего нельзя…
Альфред со всей семьей уже перебрался в виллу, выделенную мексиканским правительством, и руководит страной по «дистанционке».
Борьба с наркотиками и бандами – это сейчас мейнстрим, общественное мнение на стороне жандармов, и исчезновение банд – лишь вопрос времени.
Дыхание Эдгара вдруг стало прерывистым. Его подручный, привыкший к такому, не растерялся и быстро брызнул ему в рот ингалятором с будесонидом.
Багровый цвет лица Эдгара постепенно сменился нормальным, он обессиленно опустился на диван.
У него была астма, и это лекарство всегда должно было быть под рукой.
Он взглянул на баллончик и прочитал надпись: «Сделано в Мексике».
Черт!
Эдгар в ярости отшвырнул ингалятор:
— В следующий раз купи британский.
Его теперь воротило от всего мексиканского.
Но когда гнев утих, он заговорил хриплым после лекарства голосом:
— Прикажи парням уходить из Сан-Сальвадора.
Оставаться там – значит множить напрасные жертвы.
Подручному оставалось только кивнуть.
Без вариантов.
Сказать, что «слабых бьют» – здесь неуместно, скорее уж…
Справедливость побеждает!
Тем временем в северо-западной части Сан-Сальвадора, в белом здании с табличкой «Штаб Конституционной жандармерии Мексики в Сальвадоре».
Альфред Шлиффен что-то увлеченно рисовал в своем кабинете. Если присмотреться – это была большая черепаха.
Настроение у него было отменное.
Тук-тук-тук…
— Войдите.
В кабинет вошел мужчина с волевым лицом и статью настоящего полководца. На плечах – полковничьи погоны.
— Командир, — четко отрапортовал он, отдавая честь.
— Полковник Оскар Хутиль, я же говорил: нам ни к чему эти церемонии. Вы – заместитель командующего жандармерией.
— На службе нужно обращаться по должности.
Глядя на эту непреклонность, Альфред Шлиффен лишь развел руками:
— Что случилось? Есть новости?
— Третья волна подкрепления прибудет завтра. Всего три тысячи сто двадцать человек, один тяжелый пехотный батальон. С учетом этого наши силы вырастут до семи тысяч. Я считаю, пора переходить в наступление и окончательно раздавить обе банды.
В его словах чувствовалась жажда боя.
Оскар Хутиль был не из полиции, его перевели из штаба, и действовал он всегда по-военному прямолинейно.
— Людей маловато. Фюрер определил нам контингент в двадцать тысяч, так что будем ждать потихоньку…
— Но войну лучше заканчивать быстро. Бандиты против нас – никто.
За два месяца – ни одного убитого с их стороны, только десяток раненых.
Шлиффен нахмурился, положил ручку и подошел к карте. Указав на Сальвадор, он сказал:
— Это место – золотое. До колумбийского Медельина отсюда меньше тысячи семисот километров, другие страны Южной Америки тоже в зоне досягаемости. Понимаете, что это значит?
Оскар Хутиль, как бывший штабист, мгновенно все понял. Это означало расширение радиуса операций Мексики.
Один приказ из Мехико – и через полдня авиация накроет цели от Центральной до Южной Америки, были бы боеприпасы.
Размещение здесь бомбардировщиков B-1, истребителей F-15 и «Бородавочников» ясно давало понять: здесь строится зарубежная база Мексики.
— Но как это связано с уничтожением банд?
Шлиффен помрачнел. Неужели у этих вояк политическое чутье на нуле?
— Если банды исчезнут, какой смысл нам здесь оставаться? — Выложил он карты на стол.
Прикармливание врага ради собственной значимости!
Эта мысль сразу пришла Хутилю в голову, и он выпалил:
— Вы… не боитесь последствий?
Вообще-то, это обычное дело. Взять ту же Афганскую войну: СССР разбил Амина и поставил свое правительство.
Думаете, вначале у них не было мысли «прикормить врага»? Ведь чем нестабильнее в Афганистане, тем сильнее новое правительство зависит от Союза.
Разве они не потворствовали этому?
А что потом…
Кто же знал, что антисоветское движение будет таким мощным, а местные группировки вырастут так быстро. Порой просто не успевали латать дыры.
Проще говоря – заигрались.
— Мы должны понимать суть наркоторговцев и банд, — произнес Шлиффен, покосившись на него. — Это не партизаны, они не будут гнить в джунглях. Для них деньги – это жизнь. А если уйдешь в леса, как ты будешь зарабатывать?
— Мы будем их «выращивать», а когда они подрастут – срезать, как созревшую ниву.
— Тогда даже США ничего не смогут предъявить. У нас контракт на десять лет, зачем заканчивать работу раньше срока?
Лицо Оскара Хутиля снова исказилось в сомнении.
— Закуривай, — Шлиффен протянул ему сигарету со стола.
— Спецзаказ. Фюрер подарил мне пару блоков, когда мы виделись.
Хутиль приподнял бровь, взял сигарету, затянулся и чуть не задохнулся от кашля.
— Не в коня корм, — усмехнулся Шлиффен.
Он стоял, уперев руку в бок, и задумчиво смотрел на карту.
Будь у него два корпуса, он бы прошел из Сальвадора в Южную Америку двумя колоннами и быстро накрыл бы всю Латинскую Америку.
А затем – перехватить «линию жизни» между Европой и регионом и сойтись в решающей схватке с американцами!
Либо Латинская Америка будет под янки, либо под мексиканцами…
Кхм-кхм…
Конечно, такие мысли пролетали лишь на мгновение.
В какой век мы живем, чтобы играть в колонизацию?
Захватывать выгоду нужно современными методами.
Шлиффен затянулся.
— Командир, приказ из канцелярии фюрера! — В кабинет вбежал секретарь.
Оба офицера вытянулись в струнку, отбросив сигареты.
— Читай.
— Сформировать штаб ВВС фронта борьбы с наркотиками в Сальвадоре, подчинив ему все самолеты на территории страны. Присвоить Альфреду Шлиффену звание генерал-лейтенанта с назначением на пост командующего ВВС. Оскару Хутилю присвоить звание генерал-майора с назначением на пост заместителя командующего ВВС.
— Седьмое декабря 1992 года!
— Клянусь приложить все силы, чтобы оправдать доверие фюрера! — Громко выкрикнул Альфред Шлиффен, принимая документ обеими руками.
Что-то в этом жесте было до боли знакомое, в духе старых генералиссимусов.
Но сейчас было не до аналогий.
Волна восторга захлестнула его: из директора академии жандармерии до генерал-лейтенанта и командующего фронтом – это была колоссальная власть.
Настоящая, полновесная власть.
Стоящий рядом Оскар Хутиль тоже раскраснелся: наконец-то на погонах заблестят звезды.
Пропасть между полковником и генералом была огромна.
— Есть еще приказ от министерства обороны. Требуют начать бомбардировки не только Медельина, но и Картеля Кали, в координации с наземными войсками Колумбии.
— Колумбийские наземные войска? На них можно положиться?
Секретарь покачал головой:
— Не знаю, таков приказ сверху.
— Я понял.
Наверняка Колумбия не желает, подобно Сальвадору, полностью отдавать свою безопасность в руки Мексики…
Уровни этих стран все-таки разные.
Сальвадор мог сдаться на милость, а те – не рискнут. Слишком много на кону. Даже если президента и министра обороны взорвут наркоторговцы, они будут просить Мексику о возмездии, но не о полноценном вводе войск.
Толку от них будет мало.
Когда секретарь ушел, Альфред Шлиффен посмотрел на Оскара Хутиля:
— Пора вершить историю!
…
Виктор провел закрытое совещание с верхушкой руководства, которое длилось почти девять часов.
Обошлись даже без секретарей.
Участники выходили со своими блокнотами, и о чем именно шла речь, знали лишь единицы.
Сразу после этого последовал ряд указов.
Создание штаба в Сальвадоре – лишь один из них.
Вечером министерство пропаганды и министерство внутренних дел провели совместную пресс-конференцию.
И там озвучили сенсацию.
— Есть высокая вероятность того, что Картель Медельин приобрел ядерное оружие у СССР!
Как только эти слова сорвались с губ Геббельса, мир содрогнулся.
Многие беспринципные СМИ тут же пустились во все тяжкие ради хайпа. К примеру, BBC на следующий день вышла с заголовком: «Медельин обладает ядерным оружием и готовится к решающей битве с Мексикой!»
Слова «возможно» и «вероятно» куда-то испарились.
Гонконгские журналисты пошли еще дальше: «Супер-бомба на подходе, Виктору грозит взбучка!»
Провинция Гуандун, Пунин.
На заводе по переработке пластика Чэнь Бинси с модной прической-взрывом ел рисовую лапшу, принесенную женой, и читал газету.
У него было всего восемь классов образования, но читал он бойко. К тому же он был малым сообразительным и всегда искал в новостях выгоду.
— Твою мать! — Внезапно выкрикнул он. Жена, сидевшая рядом, от неожиданности чуть не подавилась. Она сердито хлопнула себя по груди:
— Ты что, с ума сошел? Чего орешь, дай поесть спокойно.
Чэнь Бинси ткнул пальцем в газету:
— Ты только посмотри, у наркоторговцев уже атомные бомбы есть…
В отличие от нормальных людей, в его голосе звучала не тревога, а жгучая зависть.
— Это же сколько денег надо иметь?
— Сколько пластмассы мне надо переплавить, чтобы хоть рядом стоять?
Он рос в нищете, и его страсть к деньгам была почти болезненной.
Жена усмехнулась:
— И что? Тоже в наркоторговцы метишь?
Она рассмеялась, считая это шуткой.
Но лицо Чэнь Бинси становилось все более суровым, в глазах появилась решимость.
— Эй, ты чего? Ты что задумал? — Жена не на шутку встревожилась. — Не вздумай лезть в это, за такое и головы лишиться можно.
— Голодные дохнут от страха, а смелые набивают брюхо. Голова… да я от голода скорее сдохну, какая разница. Гляди, тут написано: дневная выручка – сорок миллионов долларов. Долларов!
При этой цифре его жена, Чэнь Баоюй, тоже сглотнула слюну. В глазах мелькнул алчный блеск.
— У нас за это к стенке ставят…
— Двум смертям не бывать. Ты же любишь золото? Когда разбогатею, куплю тебе десять килограммов!
Мужчины умеют кормить обещаниями мастерски.
Так же легко, как бросают фразу: «Я только на полшишечки, внутрь не буду».
Но женщинам это нравится. Чэнь Баоюй расцвела от таких слов.
Мораль? Принципы? Закон?
Все пошло прахом.
Она даже вызвалась стать его советником. Когда Чэнь Бинси посетовал, что двоих мало, она тут же вспомнила об одном человеке.
— У меня двоюродный брат есть, он в армии служил, помнишь?
— Ты про Чжаохуа?
— Не, не пойдет. Ты же говорила, он в суде работает.
Баоюй фыркнула:
— И сколько он там получает? Гроши. Я его знаю, он парень рисковый. Сначала сами начнем, а как покажем ему кучу денег – никуда не денется. Он из тех, кому на роду написано от пули помереть.
Слышать такое от сестры о брате…
Это было сильно.
— Ладно, начнем сами! — Процедил Чэнь Бинси. Глаза его лихорадочно блестели.
Такова натура…
Пока пуля не у твоего виска, кажется, что пронесет. Жадность страшнее смерти, и они выбрали жадность.
И не только в прибрежном Пунине. В глубине страны после показа фильма «Меч Китая», снятого для назидания, у многих загорелись глаза: у Тань Сяолиня, у северян Лю Юна, Лян Сюйдуна и прочих.
Кто-то подался в Мьянму, кто-то во Вьетнам, кто-то в Лаос, а кто-то – в Латинскую Америку.
Дикие времена…
Дикие инстинкты!
Но это все была мелюзга. А вот те, кто уже чего-то добился… В Суринаме Е Чжэньли смотрел новости по телевизору.
Он был в пижаме, но глаза его превратились в узкие щелки.
Его двоюродный брат, Е Цзинхуа, обедавший рядом, сидел с открытым ртом:
— Ничего себе! Атомная бомба. Теперь Пабло сможет торговать в открытую. Брат, это не ударит по нашему бизнесу? Говорят, они и продукт новый изобрели.
Е Чжэньли лишь фыркнул:
— И ты веришь в этот бред?
— Будь у Пабло бомба, он бы не раздумывая пустил ее в ход, когда Виктор убил его дочь. Этот парень без царя в голове, наглый донельзя.
Цзинхуа задумался. Действительно…
Он ведь по поручению брата пытался встретиться с Пабло.
Тот его просто проигнорировал, даже на порог не пустил, выставил вон. Гордости там – выше крыши.
Е Чжэньли нахмурился:
— Чувствую, тут какой-то заговор. Скорее всего, это провокация. Раз у него есть ядерное оружие, то и ООН придется вмешаться.
Те, кто выбился в люди на таком поприще, дураками не были.
Е Чжэньли был чертовски умен.
Разгадать подоплеку новости почти полностью – это талант.
— Неужели Виктор такой подлый? — Воскликнул Цзинхуа, выругавшись. — Сукин сын…
— Будем переориентировать бизнес на Европу, долю в США пока попридержим, — решил Е Чжэньли.
Интуиция подсказывала ему: если оставаться в Латинской Америке, следующим трупом станет он сам.
Он всегда доверял своему чутью.
Не сказать, что оно никогда не подводило, но лучше перестраховаться.
Цзинхуа кивнул. Что брат скажет, то он и сделает.
Е Чжэньли не сводил глаз с экрана.
— Выродок!
…
Гора Тепейяк под Мехико.
Виктор был одет просто: черная кофта с длинным рукавом, походные ботинки, кепка. Белисария рядом выглядела так же.
Вокруг, само собой, сновали телохранители.
Он выкроил полдня на отдых.
Как только разнеслась весть о ядерном оружии Медельина, телефоны раскалились.
Звонили все: знакомые и незнакомые, все хотели знать подробности.
А он просто не брал трубку.
Пусть пуля немного полетит.
Нужно время, чтобы ситуация дошла до нужной кондиции.
— Устала? — С улыбкой спросил он Белисарию.
— Вовсе нет, гора-то крохотная, — она развела руками. — Раз плюнуть.
— После свадьбы так и не вышло свозить тебя в медовый месяц, только по горам лазаем. Не разочарована?
— Нет. Сейчас ты принадлежишь не только мне, но и всей Мексике. Когда выйдем на пенсию, времени будет предостаточно.
Правда это была или нет, но Виктору было приятно это слышать.
Какому мужчине не хочется иметь понимающую жену?
— Скоро Рождество. Может, позовем твоего отца и остальных отметить вместе?
Глаза Белисарии засияли. В Мексике она все еще чувствовала себя чужой, несмотря на всеобщее уважение. Одиночество подтачивало ее.
— А это не слишком хлопотно?
— Конечно нет, лететь-то недолго.
Белисария счастливо рассмеялась и крепко поцеловала Виктора.
Они продолжили путь.
Гора Тепейяк была не из низких, пара-тройка тысяч метров, так что до вершины они не дошли.
Решили заночевать в недавно построенной вилле на склоне.
Места здесь были чудесные: вид из окна на зелень, чистейший воздух.
— Ох, как же я вымоталась! — Белисария рухнула на кровать, раскинув руки.
Виктор рассмеялся и уже хотел что-то сказать, как в дверь тихо постучали.
На пороге стоял Мартин Борман, его личный секретарь.
— Ты отдохни пока, — бросил Виктор жене, вышел и прикрыл за собой дверь.
Лицо Бормана было мрачнее тучи.
— Что стряслось?
— Американские консерваторы нанесли удар. Филдс Рамсфелд и ваш отец, Ульрих, арестованы. Обвинение… «сотрудничество с Мексикой».
…??
Виктор даже оторопел от такой нелепости.
Это же полнейший абсурд.
— А что с Брамо? — Спросил он про брата.
— Полиция и армия в Рокфорде, штат Иллинойс, отказались арестовывать своего мэра. Народ вышел на протесты. Раздаются призывы защитить последнюю кровь Рамсфелдов силой оружия!
Брамо раньше был в Вирджинии, в Хэмптоне, – это типичный «колеблющийся» штат.
А Иллинойс, хоть и «посинел» в последнее время, всегда был оплотом «красных», и авторитет старого Рамсфелда там был непререкаем.
Это было его политическое наследство.
К тому же Брамо выдвинул лозунги: «Америке нужно равенство!», «Америке нужны реформы!», «Америке нужен голос простых людей!»
И мгновенно обрел толпы сторонников.
Парень оказался не промах.
— Картер тоже спекся…
Виктор вздохнул.
Элита, состоящая из компрадоров, предателей и богачей, наконец-то проснулась.
Выглядят они грозно.
Но:
— Империализм – это бумажный тигр!
…