Глава 539: «Как младенцев»
Глава 539: «Как младенцев»…
Национальный кинотеатр Мексики.
Виктор в сопровождении Белисарии, Касаре и других высокопоставленных лиц присутствовал на премьере биографической драмы «Виктор», снятой женщиной-режиссером Марией де Новаро.
Хронометраж фильма составлял три с половиной часа. Общие инвестиции превысили двадцать семь миллионов долларов.
В картине, столь густо замешанной на политике, никто не смел халтурить. Фильм повествовал о пути Виктора от простого сына обычных людей до спасителя Мексики.
Виктор с легкой грустью наблюдал за сценами на экране.
Актер, игравший его, стоя на центральной площади острова Гуадалупе, провозглашал:
— Даже если вся моя кровь вытечет до капли, она оросит каждый дюйм этой земли. Даже если мое сердце замрет, мои вены станут реками и горами нашей родины. Мы создадим мир без наркотиков! Я хочу, чтобы дети смеялись, чтобы старики жили долго, а молодежь не дрожала перед будущим!
Этот пафос и решимость находили живой отклик в душах зрителей.
Белисария взглянула на мужа и крепко сжала его ладонь. Виктор ответил ей нежной улыбкой.
В фильме хватало и трагизма. Когда на экране показали, как Виктор рыдает над телом павшего боевого товарища, многие в зале не смогли сдержать слез и потянулись за платками.
Война с наркотиками никогда не была легкой прогулкой.
Три с половиной часа – срок немалый, но действие не отпускало ни на минуту. Режиссер, признанный мастер политического кино, оставила мощный финал.
Виктор в строгом костюме сидит в лучах солнца. Закадровый голос спрашивает:
— Считаете ли вы, что добились успеха?
Актер с непоколебимой твердостью смотрит в камеру. Он подается вперед, сцепив пальцы.
— Нет. Моя цель – чтобы в мире не осталось ни капли яда.
Картинка медленно бледнеет, становясь серой, и гаснет…
В зале вспыхнул свет. Все присутствующие в едином порыве встали, разразившись громом аплодисментов.
Стоявшие в глубине зала режиссер Мария де Новаро и исполнители главных ролей облегченно выдохнули. Снимать кино о политике – дело опасное, всегда есть риск оступиться.
Под призывы ведущего они вышли на сцену. Виктор поправил пиджак и поднялся к ним, чтобы лично пожать руку каждому. Он похлопал молодого исполнителя главной роли по плечу и, обернувшись к Касаре, заметил:
— Парень чертовски хорош. В какой-то момент я даже сам поверил, что это я.
Он громко рассмеялся, и свита тут же подхватила его смех. Чиновники из отдела пропаганды, отвечавшие за кинематограф, тут же смекнули: на грядущей премии «Золотой дракон» этот фильм соберет все награды. Иначе это было бы верхом политической близорукости.
Что? Не слышали о «Золотом драконе»?
Слышали про «Золотого льва» в Венеции? Или «Серебряного медведя» в Берлине? Даже на Филиппинах есть своя премия «Железная обезьяна». Весь киномир помешан на животных… то есть на наградах.
Учреждение «Золотого дракона» было мерой вынужденной. Голливуд больше не желал играть с мексиканскими киноделами. Мелочные люди…
Проиграв на поле боя, они пытались отыграться с помощью санкций.
Американские джентльмены? Скорее уж индийский филиал в Северной Америке.
Секретарь Мартин Борман вбежал на сцену и что-то быстро зашептал Виктору на ухо.
— Я понял. А теперь давайте все вместе сфотографируемся, — Виктор не изменился в лице. Он встал в центр группы, и вспышки фотоаппаратов придворных фотографов и репортеров защелкали одна за другой.
Спустившись со сцены, Виктор прищурился и спросил Бормана:
— Что там стряслось?
— Наши корабли, шедшие на помощь Колумбии, столкнулись с американцами в Тихом океане. Стрельбы не было, но у одного из эсминцев типа «Арли Бёрк» снесена палуба, он полностью выведен из строя. Потерь среди личного состава, судя по всему, немало.
— Они обвиняют нас в создании угрозы судоходству. Американцы уже выразили протест.
— Океан вон какой огромный, а он под наш форштевень лезет. Что, приключений на задницу ищут? Как наши суда?
— Сообщают, что у «Виктора» повреждены орудийная башня и часть палубы.
— Пусть платят, черт бы их побрал! Спроси их, собираются ли они и дальше раздувать конфликт? Хотят воевать? Если нет – пусть катятся к черту.
Мартин Борман замялся. Он покосился на Касаре, надеясь на поддержку. Разве можно отвечать в таком тоне? У той стороны тоже есть гордость.
— Любой, кто мешает нам искоренять наркоторговлю – враг, — мрачно отрезал Виктор.
Борман тяжело вздохнул и занес слова в блокнот. Что ж, ответим так.
— Господин Басиль просит еще об одной встрече.
— Едем в Национальный дворец.
Услышав о визите сирийского наследника, Виктор прищурился. Он понял: гость созрел для «компромисса». Война за Голанские высоты приближалась.
Новость о «морской дуэли» в Тихом океане разлетелась мгновенно. Американские флотские чины брызгали слюной, требуя отправить авианосные группы для полной блокады мексиканского побережья.
Они вовсю кричали о том, что нужно вернуть честь, которую сухопутные войска потеряли в боях. Мол, если бы не бездарность сухопутных войск, никто бы не захватил столько кораблей. В каждом слове сквозило презрение к «сапогам».
В Белом доме шел дождь.
Тихий, занудный, он нагонял лишь тоску. Картер выглядел старше своих лет.
Его губы непроизвольно подрагивали. Положив трубку, он сделал несколько глубоких вдохов.
Несмотря на его «жесткую» политику, ультраправые организации внутри страны не только не утихли, но и набрали силу. Многие губернаторы открыто выражали недовольство. Глава Техаса и вовсе заявил: если так пойдет дальше, штат объявит о независимости.
Картер явно не справлялся с внутренними делами.
Но у него были свои оправдания…
Америка прогнила до самого основания.
Начав расследование, он ужаснулся: семь крупнейших экстремистских группировок США сотрудничали с колумбийскими картелями и группировкой Е Чжэньли из Суринама. Их бизнес охватывал всю территорию Штатов и Канады, принося более пятнадцати миллиардов долларов в год.
Теперь понятно, почему элитные подразделения, которые он лично отправлял на их ликвидацию, раз за разом упускали цели. Везде были кроты.
Даже шеф Разведывательного управления Мелия Крус намекнула ему, что не стоит трогать радикалов. Наркотики, азартные игры и проституция – это один огромный пирог, и, пытаясь отрезать кусок, он портит аппетит слишком многим влиятельным людям.
Внезапно в груди Картера вспыхнула резкая боль. Он зашелся в мучительном кашле, прижав к губам салфетку. Увидев на ней алые пятна крови, он вздрогнул. В дверь постучали. Он быстро скомкал салфетку. — Войдите.
В кабинет поспешно вошел глава аппарата.
— Сэр, на Капитолийском холме созвано экстренное совещание. Они готовят процедуру вашего импичмента!
Картер оперся руками о стол, но, попытавшись встать, почувствовал, как мир вокруг зашатался. Почему его не предупредили?
Даже этот добродушный старик не выдержал:
— Проклятье! Это предательство!! — Лицо его залила болезненная краска.
Опасаясь, что президента хватит удар, глава аппарата подошел и мягко похлопал его по спине. — Сэр, они считают вашу позицию по отношению к Мексике слишком слабой. Особенно в вопросах Латинской Америки и Ближнего Востока. Они требуют решительных действий. Я думаю, это лишь попытка давления.
— Чего они хотят? Чтобы я развязал войну с Мексикой? Неужели они не понимают, что настоящая война уничтожит их самих… — Картер снова зашелся в кашле.
— Они хотят, чтобы мы оказали масштабную помощь Израилю и ближневосточным наркокартелям для сдерживания Мексики.
Картер резко вскинул голову:
— Эфрей, ты теперь у них на посылках?
Тот уклонился от прямого ответа, лишь печально вздохнув:
— Сэр… Америка – это не только вы. Они не хотят прямого столкновения с Виктором, но… вы кажетесь им слишком мягким.
Американское общество крайне противоречиво. Кто-то против войны, кто-то за нее, кто-то расист, кто-то борец за равенство. Но когда дело касается интересов США, они едины. Особенно после «мексиканской кражи» – технологий связи, вооружений. Ведь половина официального оружия Мексики – это американские образцы.
В «Боинге» клянутся, что ничего не продавали.
В «Raytheon» – тоже.
Странное дело: откуда тогда у мексиканцев самолеты и ракеты? Сами материализовались?
Или на Луне действительно живут инопланетяне?
Агенты Разведывательного управления и ФБР уже вовсю шерстили оружейные корпорации. Внутри компаний царила паника. Все подозревали, что комиссар Смит продаст и родную мать, если цена будет подходящей.
Но проверки ничего не давали.
Это доводило многих до нервного срыва. Сенаторы опасались, что американские активы утекают в Мексику, и та без труда заберет себе все влияние в Латинской Америке.
А как же мирный договор между Картером и Виктором?
В конце концов, договоры нарушались не раз и не два. Когда делаешь это часто, кожа становится толстой.
Они боялись. Боялись потерять статус «сияющего града на холме», боялись перестать быть первыми. Боялись, что кто-то окажется сверху.
Как сейчас англичане.
Те жили великим прошлым, а Америка жила великим настоящим.
Даже во Вторую мировую, после стольких жертв, разве не ради национальных интересов они сохранили императора Японии?
В вопросах выгоды американцы были предельно расчетливы.
Картер бессильно опустился в кресло. — Почему никто не понимает, что наше общество больно? Нам нужно решать внутренние проблемы, а не плодить внешние.
— Когда внутренних проблем слишком много, внешние становятся способом выпустить пар, — тихо произнес Эфрей.
Картер молчал. Он внезапно почувствовал невыносимую усталость. Его спина ссутулилась. В тишине кабинета было слышно только мерное тиканье часов.
— Чего еще они требуют?
— Хотят уступок по законопроекту о легализации наркотиков, гендерному разнообразию и разрешению деятельности ультраправых организаций.
Каждый пункт бил по принципам Картера – человека традиционного и консервативного.
Ему хотелось все бросить и уйти в отставку, но чувство долга не позволяло. Он знал: если он уйдет, начнется грызня за кресло, и хаос в идеологии станет еще страшнее.
Власти у него оставалось пугающе мало.
— Позвольте мне подумать. Можно? — Картер поднял глаза на Эфрея, в которых читалась почти мольба. Главе аппарата стало не по себе, сердце его дрогнуло, но он сжал зубы:
— Они собрались на Капитолии и ждут вашего ответа.
Приперли к стенке!
Картер вдруг подумал: как бы поступил на его месте Виктор? Пошел бы на компромисс?
Наверное, да.
Дух Картера был сломлен. — Пусть обсуждают сами. Но я прошу их… пусть подумают хорошенько. Наркотики и вся эта чехарда с гендерами погубят страну.
Эфрей энергично закивал.
Он-то понимал, к чему все идет. Легализация наркотиков снизит расходы на полицию и пополнит казну. Вон Голландия с семьдесят шестого года разрешила «травку» в определенных рамках, взяв продажи под госконтроль, и выбила почву из-под ног нелегалов.
К тому же…
Наркомания порождает спрос на лекарства. А фармацевтические компании уже готовы выкатить «чудо-средства» для лечения зависимости.
Бизнес, ничего личного.
Картер не был неправ, но и Конгресс имел свою логику. Беда была в том, что они находились по разные стороны баррикад.
— И еще: я категорически запрещаю вступать в прямой конфликт с Мексикой!
— Они не идиоты, — ответил Эфрей. — Все знают, что мексиканские ракеты вполне способны долететь до Уолл-стрит и Вашингтона.
Он посоветовал президенту отдохнуть, а сам немедленно отправился на Капитолийский холм.
Радостная весть!
Господа сенаторы, Картер сдался.
На душе у президента было гадко. Он встал, открыл окно и посмотрел вниз. На мгновение его посетила мысль – просто шагнуть в пустоту.
Но порыв холодного ветра мгновенно привел его в чувство.
Он закрыл окно и, опустив голову, снова закашлялся.
…
Никто и не догадывался.
В ночном небе…
Звено из шести бомбардировщиков B-1 под прикрытием шести F-15 пересекло Тихий океан и нанесло удар по колумбийскому Медельину!
Это была семьдесят седьмая эскадрилья мексиканских ВВС.
Их целью был Картель Медельин. На борту – кассетные бомбы.
Ночной налет, стремительный и беспощадный.
Они даже не потрудились уведомить колумбийские власти.
Взлетев в час ночи, через два часа они были над Медельином. В три утра по команде из штаба люки открылись, и смертоносный груз устремился вниз.
Свист разрезаемого воздуха, а затем – серия оглушительных взрывов. Ночное небо мгновенно озарилось вспышками. Земля содрогнулась. Перепуганные горожане вскакивали с постелей и в чем были выбегали на улицу, решив, что началось землетрясение.
Многие даже не успели одеться.
Они в ужасе смотрели на гигантские столбы пламени. Повсюду слышались крики и стоны.
В этой атаке впервые применили мексиканскую разработку – кассетные бомбы GBU-39. Легкие, высокоточные, они накрывали зону диаметром в семьсот метров, пробивая даже двухметровый армированный бетон.
Боевое крещение новинки прошло успешно.
Шесть самолетов B-1 сбросили около восьмидесяти тонн бомб. Авиация Картеля Медельин даже не успела подняться в воздух. Удовлетворенный видом огненного ада внизу, командир группы отдал приказ возвращаться.
Для возвращения им требовалась дозаправка на аэродроме в Сальвадоре.
На улицах Медельина царил хаос.
Но такова природа войны. Эти люди поддерживали картель, они ненавидели правительство и верили, что кокаин обеспечит им безбедную жизнь. Тем самым они автоматически стали врагами Виктора.
Грохот взрывов был слышен даже в Боготе.
Тревога на авиабазах Колумбии взревела слишком поздно. Когда советские истребители поднялись в воздух, мексиканцы уже были далеко.
В это же время.
3 декабря, три часа утра.
Виктор опубликовал в своих соцсетях короткую фразу: «Наши воины нанесли Медельину первый удар. Надеюсь, они проснутся, чтобы сходить под себя».
Журналисты по всему миру, дежурившие у мониторов, мгновенно оживились: в Медельине что-то произошло!
Вскоре пошли сообщения от репортеров из Колумбии.
Медельин… разбомблен!
Мексиканские ВВС прошли сквозь воздушное пространство Гватемалы, Гондураса, Никарагуа и Коста-Рики.
Впрочем, системы ПВО этих стран были настолько жалкими, что вряд ли смогли бы засечь даже стаю птиц, не говоря уже о группе стратегических бомбардировщиков.
Если бы это произошло в Азии, перехватчики поднялись бы через минуту.
Но здесь…
Военное превосходство Мексики было подавляющим.
Они били их как младенцев.