Глава 529: «Наркоторговцы из дальних краев, ваш папа пришел!»
5 ноября.
В кабинете президента в Национальном дворце стояла торжественная тишина.
Куаутемок и вице-президент Сальвадора Джанлука Леонард поставили свои подписи под контрактом.
Затем они поднялись и с улыбками обменялись крепким рукопожатием.
Виктор, Касаре и остальные присутствующие в комнате ответили на это взрывом аплодисментов.
Единственный допущенный в зал репортер «Мексиканских государственных новостей» старательно запечатлел этот исторический момент.
Согласно договору, Сальвадор берет в Мексиканском имперском банке кредит на девятьсот пятьдесят миллионов долларов. Добавив к этой сумме пятьдесят миллионов собственного первоначального взноса, страна нанимает Мексику для наведения и поддержания внутреннего порядка.
Срок действия контракта – двенадцать лет!
В качестве залога Имперскому банку были переданы нефтяное месторождение Реконкаву, золотые и серебряные рудники, а также залежи серы. Банк же, в свою очередь, перечислит эти средства мексиканскому правительству.
Классическая схема перекладывания денег из левого кармана в правый. Помимо этого, Мексика предоставляет вооруженным силам Сальвадора право безвозмездного пользования шестью транспортными вертолетами CH-47 сроком на тридцать лет.
Казалось бы, чем это отличается от щедрого дара? Но профессионализм требует соблюдения формальностей, поэтому был составлен официальный договор аренды.
В документах техника значилась как «транспортные средства для экскурсионных нужд» – излишне раздражать соседний Гондурас никому не хотелось. Все-таки эти две страны когда-то уже умудрились развязать войну из-за футбольного матча.
Впрочем, в самом Гондурасе дела обстояли не лучше: там бандам принадлежала едва ли не вся полнота власти.
— Благодарю вас за помощь, господин президент Куаутемок, — с улыбкой произнес Джанлука Леонард.
— Поддержание мира – наша общая ответственность.
Куаутемок мельком взглянул на Виктора. Заметив, что тот хранит молчание, он продолжил сам. Уловив тень сомнения на лице Джанлуки, он спросил:
— У вас остались какие-то вопросы?
— Я лишь надеюсь, что удастся избежать жертв среди мирного населения. И по возможности… не хотелось бы разрушения государственной инфраструктуры.
— Можете не беспокоиться. В вопросах искоренения наркоторговцев и членов банд мы – лучшие профессионалы своего дела.
Джанлука, всерьез опасавшийся, что Сальвадор превратят в руины, почувствовал заметное облегчение после этих заверений.
Вскоре Геббельс и остальные официальные лица проводили Джанлуку – гостю предстояла ознакомительная поездка по достопримечательностям Мехико.
В кабинете остались лишь ключевые фигуры: министр полиции Мексики Роберт Пил и начальник Генштаба генерал Горацио Герберт Китченер.
— Как продвигается военная реформа? — Спросил Виктор, усаживаясь в кресло и кожей ощущая тепло дорогой выделки.
— Реорганизация завершена. Личные дела ста пятидесяти тысяч солдат переданы в ведение министерства полиции, перевооружение закончено, — отчеканил Роберт Пил.
— И каков план штаба в отношении сальвадорских наркоторговцев?
Горацио Герберт Китченер кивнул:
— Мы предлагаем начать с психологического давления. Большинство новых членов MS-13 и Barrio 18 – это отребье, сбежавшее из Мексики. Мы заставим их снова вспомнить, что такое настоящий ужас!
Только тот, кто заглянул страху в глаза, знает, как он парализует волю. Антинаркотические силы Мексики в свое время вбили им в головы такой террор, что у многих развились настоящие психические расстройства.
На закате мексиканской кампании нередко можно было увидеть, как доведенные до отчаяния наркоторговцы пускали себе пулю в рот или, уже в тюрьмах, пытались задушить себя собственными руками.
— Будет идеально, если между местными сальвадорцами и этими пришлыми мексиканскими недобитками возникнет раскол, — продолжал Китченер. — Это облегчит нам задачу. Но нужно учитывать специфику: в Сальвадоре нет таких огромных плантаций, как у нас. Местные преступники – скорее перекупщики. Их бизнес – это рэкет и контрабанда. У них нет структуры полноценных полевых командиров, они разрознены. Я предлагаю начать с точечных ликвидаций – обезглавить обе крупнейшие банды, устранив их лидеров.
— Это деморализует остальных.
Виктор, прошедший через горнило войны, понимал, что Китченер делает ставку на стратегию покорения сердец и умов через страх. Убей вожака – и стая запаникует. В такой момент останется лишь нанести сокрушительный удар. Они не станут сражаться до последнего, ведь границы Сальвадора прозрачны: всегда можно попытать счастья в Гондурасе или Колумбии.
Это и была высшая мудрость войны: побеждать умом, а не только силой. В конце концов, в мексиканском военном училище «Искусство войны» Сунь-цзы входило в список обязательных к ознакомлению трудов.
— И сколько людей вам потребуется?
Горацио Герберт Китченер на мгновение задумался, нахмурив брови:
— Двадцать тысяч…
Виктор едва заметно вскинул бровь.
Роберт Пил не выдержал:
— Где это видано – задействовать двадцать тысяч полицейских? Весь Сальвадор по площади едва больше двадцати тысяч квадратных километров. Он чуть крупнее Белиза и сопоставим с нашим штатом Тамаулипас. Зачем там такая армада?
— Если Южная Корея – это государство, построенное на военных базах, то Сальвадор – это государство, выросшее на фундаменте из банд, — парировал Китченер. — Малым числом мы их не приструним. К тому же там сотни полицейских участков и пограничных постов. Если распределить силы, на каждый объект останется горстка людей.
Роберт Пил промолчал и перевел взгляд на Виктора. Двадцать тысяч человек… это колоссальные расходы.
— Мы изначально планировали сделать Сальвадор своим эксклавом. Если мы придем туда с жалкими силами, местное правительство перестанет нас уважать.
Куаутемок, который обычно предпочитал отмалчиваться, внезапно подал голос, заставив Виктора внимательно на него посмотреть.
Почему Латинская Америка настолько сюрреалистична? Потому что здесь нет стабильности. Сегодня они дружат с Вашингтоном, завтра клянутся в верности Москве, а послезавтра воображают себя пупом земли и пытаются играть в одиночку.
Куаутемок рассуждал прагматично: пока отношения на пике, нужно максимально нарастить присутствие. И если когда-нибудь президент Сальвадора решит поддаться влиянию США и выставить нас вон…
Что ж, тогда и посмотрим, хватит ли у него на это силенок.
Удобный способ «занять чужое гнездо», не так ли?
А контракт? Всего лишь бумажка, которая обретает вес только тогда, когда это выгодно.
— Согласен, — кивнул Виктор, обдумав ситуацию. Игры в «сохранение врага ради выгоды» его не прельщали, ему нужны были очки системы, так что наркоторговцам в любом случае придется отправиться на тот свет. А если сальвадорское руководство вздумает избавиться от мавра, сделавшего свое дело, Виктор без колебаний посадит в кресло более покладистую марионетку. Впереди двенадцать лет – спешить некуда. Если за такой срок не удастся прибрать Сальвадор к рукам, то проще сразу пустить пулю в лоб.
— Кто возглавит операцию? Есть кандидаты?
У Эриха Людендорфа, сидевшего чуть поодаль, загорелись глаза:
— Генерал, я рекомендую Зигмунда Листа. Его способностей более чем достаточно.
Начальник штаба рекомендует своего заместителя? Вовсе не потому, что тот так хорош, а скорее… из неприязни. Новый заместитель был слишком педантичен и часто не сходился во мнениях с Людендорфом. А сам Людендорф? Он был самонадеян, упрям и не умел ладить с подчиненными. Виктору уже не раз на это жаловались.
Виктор даже как-то обмолвился в приватной беседе с Касаре: «Людендорф – отличный командир полка или помощник командующего, но не более того». Поставив его на высокую должность, Виктор, возможно, просто нейтрализовал его амбиции, ведь на передовой от него сейчас было мало проку.
Выслушав предложение, Виктор ничего не ответил, продолжая сидеть в глубокой задумчивости.
В комнате повисла неловкая пауза. Присутствующие переглядывались, пока Касаре не расплылся в улыбке:
— Босс, назначьте того, кого считаете нужным. Мы-то в талантах мало смыслим, у вас глаз куда вернее нашего.
Вот оно – политическое чутье. Неужели они думали, что им позволят распоряжаться корпусом в двадцать тысяч штыков? Куаутемок не зря сидел с таким видом, будто его это не касается.
Глаза начальника штаба Эриха Людендорфа округлились от негодования. Твою мать! Касаре, скотина жирная! Да как ты…
Он запоздало понял, что ляпнул лишнего, и готов был отвесить себе пощечину. Обида на Касаре жгла изнутри: после таких слов генерал наверняка заподозрит его в интригах.
Толстяк Касаре лишь мельком глянул на него и внутренне усмехнулся: «Кретин без капли политической гибкости!» Он давно недолюбливал Людендорфа. Когда тот занял пост начальника штаба, Касаре подумывал наладить связи – может, сосватать свою младшую сестру за его сына.
Династический брак, так сказать.
Но что тогда ответил Людендорф? «Мой сын рожден для великих свершений, негоже ему брать в жены девку из простонародья».
Людендорф кичился своим якобы аристократическим происхождением и обожал пускать пыль в глаза.
Обычно добродушный Касаре после того случая буквально позеленел от ярости и ушел, не прощаясь. Такую обиду он затаил глубоко в сердце.
Пусть помучается теперь, наглец!
Виктор узнал об этой истории через «Тринадцать телохранителей», и с тех пор его мнение о Людендорфе резко упало.
Ему вспомнилась одна историческая притча. В 150 году до нашей эры император Хань Цзин-ди, будучи тяжело больным, обратился к своей наложнице Ли Цзи: «Когда я уйду, прошу тебя, позаботься о моих четырнадцати сыновьях, будь к ним добра».
Император надеялся на понимание, но Ли Цзи, ослепленная ревностью, вспылила: «И не надейся! Они не мои дети, и мне до них дела нет. Я уничтожу их всех, чтобы ты, старый пес, пожалел о содеянном!»
Результат был предсказуем: император вскочил с постели, сослал ее в холодный дворец и лишил ее сына статуса наследника.
Характер – это судьба. Но этот эпизод наглядно показывал, что даже в молодом мексиканском правительстве уже вовсю кипели фракционные войны.
Где есть люди, там всегда будут распри и амбиции.
Виктор кивнул:
— Серьезные дела должны вести профессионалы. Директор Мексиканского университета жандармерии Альфред Шлиффен – достойный кандидат.
Хотя многие не понимали, чем обычный директор заслужил такое доверие, раз генерал решил – значит, так тому и быть. Все дружно выразили согласие.
Виктор поднялся и взглянул на часы:
— Днем у меня примерка свадебного костюма. Куаутемок, присмотри тут за всем.
— Слушаюсь.
Проходя мимо Людендорфа, Виктор на секунду задержался и похлопал его по плечу. Он не произнес ни слова, но начальник штаба вздрогнул, и лицо его мгновенно осунулось.
Как только генерал вышел, Людендорф с потемневшим лицом встал и, не прощаясь, покинул кабинет.
— Эх, — вздохнул Горацио Герберт Китченер, качая головой. — Он слишком прямолинеен. Просто солдат до мозга костей.
Президент Куаутемок прищурился, наливая себе чаю:
— Солдат обязан разбираться в политике лучше всех!
Если ты не видишь, кто здесь главный, то на что ты вообще рассчитываешь? Похоже, дни Людендорфа на этом посту сочтены.
— Расскажите об этом Альфреде Шлиффене, — сменил тему Куаутемок.
— Лично мы не знакомы, но я знаю, что он учился в Берлинской военной академии в Германии и закончил ее первым в списке. Он примкнул к нам, когда мы брали Сонору. Прошел путь с самых низов: был командиром отделения, взвода, роты, затем ушел в штабные. Во время кампании в Чиуауа он совершил дерзкий рейд через национальный парк Махалька и внезапно атаковал Делисиас. Именно тогда генерал его и заметил.
— С тех пор его карьера пошла в гору стремительно.
Виктор всегда ценил решительных и дерзких командиров.
— Хорошо, я свяжусь с ним. А вы, штабисты, готовьте детальный план.
— Будет сделано!
***
Новость о подписании контракта между Сальвадором и Мексикой невозможно было утаить.
Разведка ЦРУ оперативно доставила донесение Мелии Крус. Лицо ее изменилось, и она поспешила в Овальный кабинет.
Уже у дверей был слышен тяжелый, натужный кашель.
Она постучала.
— Войдите, — голос Картера звучал хрипло, чувствовалась сильная простуда.
Войдя, она увидела изможденного президента. Увидев Мелию, он вымученно улыбнулся:
— Что-то срочное?
Глядя на осунувшегося Картера, даже у прожженного директора ЦРУ кольнуло в груди. Этот «хороший человек» трудился на износ: посещал ветеранов, рабочих, лично выезжал на передовую борьбы с ультраправыми радикалами, спал по четыре часа в сутки.
Он напоминал трагическую фигуру монарха, у которого нет великих талантов, но есть безграничное усердие.
Мелия Крус вздохнула и протянула папку, кратко резюмируя:
— Мексика и Сальвадор заключили пакт. Первые берут на себя охрану правопорядка вторых на двенадцать лет. Цель – полное искоренение наркокартелей и банд.
Картер, вопреки ожиданиям, усмехнулся:
— Похоже, Виктор наконец-то осознал ответственность, подобающую лидеру крупной державы.
Мелия едва не поперхнулась воздухом. — Сэр, это наносит удар по нашему влиянию в регионе!
Картер медленно перестал улыбаться:
— Я это прекрасно понимаю. Но сейчас не время для внешней экспансии. Как говорят в Китае: «Чтобы навести порядок вовне, нужно сначала успокоить то, что внутри». Иначе пока мы воюем за рубежом, в тылу у нас вырастут одни предатели.
— Но… — Мелия хотела возразить, но Картер жестом прервал ее:
— Нам приходится выбирать приоритеты и отсекать второстепенное, разве не так?
Важен ли Сальвадор? Картер считал, что нет.
— К тому же мы обсуждали это с Виктором. Борьба с наркотиками – благородная миссия для всего человечества. Мы постепенно налаживаем отношения. Возможно, со временем придем к полноценному сотрудничеству.
Это было… слишком по-джентльменски. Мелия Крус лишилась дара речи.
— Что-то еще?
Она лишь покачала головой, не желая продолжать спор.
Когда она уже собиралась выйти, Картер внезапно спросил:
— Мелия, я помню, у тебя мексиканские корни?
— Да, сэр, — внутри у директора ЦРУ все похолодело.
— Не возникало желания вернуться в Мексику?
Глаза Мелии Крус расширились от ужаса, она начала заикаться:
— Сэр, я американка! Мои родители приехали в США, я выросла здесь, я люблю эту страну!
Картер, увидев ее испуг, опешил, а затем негромко рассмеялся:
— Успокойся, Мелия, я просто спросил. Никакого подтекста. Ступай.
Он махнул рукой.
Мелия Крус вышла в смятении, гадая, что на самом деле имел в виду президент.
Как только дверь за ней закрылась, Картер опустил взгляд на документ, который ему в частном порядке передал один из дружественных сенаторов.
Заголовок гласил: «Предложения по сокращению числа чиновников мексиканского происхождения в правительственном аппарате».
Картер тяжело вздохнул…
Разве он сам не опасался Виктора? Ведь это был человек, который разрушил вековую монополию США в Латинской Америке. И что хуже всего – у него было немало последователей в самой Америке.
Его харизма была неоспорима.
— Он – мексиканский Рузвельт, — прошептал Картер.