Глава 526: «Испокон веков»
Глава 526: «Испокон веков…»
Анхель Уренья вернулся в кабинет, намереваясь проработать всю ночь напролет.
Быть главой аппарата у Клинтона – задача не из легких. Тут талант нужен: как и невинность соблюсти, и капитал приобрести. Что ж, он справится!
Перерыл всю «Историю Мексики» и обнаружил, что до XVIII века Белиз входил в состав Мексиканской империи. Ну не подарок ли? Идеально подходит.
Испокон веков…
Только он собрался упорядочить материалы, как зазвонил телефон. Уренья небрежно снял трубку, но, услышав голос Виктора, тут же отложил ручку и выпрямился:
— Генерал…
— Анхель, я хотел кое-что спросить. Как думаешь, каким способом можно быстро нарастить наше влияние в Европе и США?
Виктор сейчас был знаменит, это бесспорно. Но слава его была дурной: в Испании его выставляли тираном, отношения между странами были разорваны в клочья, и Мексика даже не отправила спортсменов на летние игры в Испанию.
Ах да, там ведь еще работали люди из Разведывательного управления. И чем они были заняты?
Подстрекали Каталонию к независимости!
Свергнуть королевскую семью – в наше-то время? Отправляйтесь-ка вместе с Людовиком XVI в преисподнюю, там и играйте в свои дворцовые перевороты!
В Великобритании ситуация была не лучше. Там считали, что за взрывом принца Майкла стоит именно Виктор. Секретная разведывательная служба так и не нашла конкретных исполнителей – слишком много террористических группировок взяли на себя ответственность.
— Я имею в виду, как улучшить нашу репутацию среди простых людей, — уточнил Виктор.
Анхель Уренья постучал пальцами по столу:
— И европейцы, и латиноамериканцы обожают спорт. Мы могли бы скупить несколько клубов: футбольный в Британии, американский футбол или бейсбол в Штатах. — Он сделал паузу и добавил: — Многие влиятельные фигуры используют этот метод.
Виктор понимающе кивнул. В прошлой жизни он слышал, как российские олигархи покупали «Челси», вызывая финансовые бури, а ближневосточные фонды приобретали «Ньюкасл». Для чего? Да чтобы отмыть свое имя.
В западных фильмах человек с куфией на голове почти всегда играл террориста с АК наперевес. Постепенно, благодаря глобальному охвату Голливуда, образ жителя Ближнего Востока намертво сросся с терроризмом. Эта слава начала рассеиваться лишь тогда, когда они принялись разбрасывать нефтедоллары направо и налево.
Как это называется? Идеологическая война.
— А что если я куплю голливудскую киностудию? — Внезапно спросил Виктор.
— Это идеологический лагерь евреев, они объединятся и уничтожат нас.
Скольким людям Голливуд промыл мозги? В начале Американо-мексиканской войны несколько мелких студий совместно сняли дешевку под названием «Тиран Виктор». Смотреть это без содрогания было невозможно – бюджет всего сто пятьдесят тысяч долларов, кустарная работа. Но фильм попал в струю. И сколько он заработал?
Семь миллионов двести двадцать тысяч долларов!
Виктор превратился в «бренд». К настоящему моменту Голливуд выпустил уже десяток фильмов о нем, и больше половины из них откровенно его очерняли.
В свое время Касаре так разозлился, что хотел взорвать этот Голливуд к чертям, и только вмешательство Виктора его остановило.
— Тогда как нам перехватить инициативу в этой идеологической борьбе?
— Завалить их деньгами!
Лицо Виктора окаменело:
— Так прямо?
— Покупка клубов требует вложений. Также мы можем учредить премию, подобную голливудским, и назначить огромный призовой фонд. Всегда найдутся те, кто пойдет на все ради денег. Возможно, деньги не изменят мир, но американцев они изменят точно.
«Я сам предатель Америки, неужели я не знаю, о чем думают мои бывшие соотечественники?», – подумал Уренья.
— И какая американская команда сейчас самая влиятельная?
— В бейсболе это «Нью-Йорк Янкиз» или «Лос-Анджелес Доджерс». В американском футболе лучшие варианты – «Сан-Франциско 49ерс» и «Даллас Ковбойз». Есть еще баскетбол, соккер и другие.
— Я понял. Большое спасибо, — сказал Виктор и повесил трубку.
Слушая короткие гудки, Анхель Уренья замер. Неужели генерал действительно их купит? Дело не в деньгах – активы «Надежды» по всему миру превышали сто миллиардов долларов. Имея под рукой восстанавливающуюся Мексику и зарождающийся рынок Востока, разве можно испытывать нужду? Проблема в другом: захотят ли американцы продавать? Ведь там почти все схвачено еврейским капиталом.
В кабинете Национального дворца Виктор посмотрел на Нуриэля Беста, генерального директора корпорации «Надежда»:
— Ты всё слышал. Что думаешь?
— Я найду людей для оценки этих команд…
— Не забудь про Англию, Испанию, Францию, Германию и Италию. В каждой из этих стран мы можем выбрать по одному клубу с богатой историей. Думаю, нам стоит создать единую спортивную компанию. Как считаешь?
Аппетиты Виктора были огромны.
— Ох, похоже, мне снова придется работать сверхурочно, — с улыбкой произнес Нуриэль Бест.
— Зарабатывай больше, пока молод. В старости будем вместе наслаждаться жизнью.
На самом деле Бест давно обеспечил себе финансовую свободу – только в 1991 году его личный доход превысил двенадцать миллионов долларов. Просто сейчас Виктору была нужна надежная «белая перчатка».
Нуриэль Бест, посмеиваясь, заметил, что Виктор мастерски раздает пустые обещания. Атмосфера была дружеской.
Раздался стук в дверь.
— Войдите.
Появился Мартин Борман, личный секретарь. Выглядел он озадаченным:
— Генерал, представители Нобелевского комитета прибыли в Мехико с наградой.
— Они и правда приехали?
Ранее Виктору присудили Нобелевскую премию мира, но он отказался ехать в Европу, заявив, что, если им нужно, пусть привозят сами. Кто бы мог подумать, что они воспримут это всерьез?
— Раз уж проделали такой путь, значит, им что-то нужно, — негромко заметил Нуриэль Бест. — Я слышал, что нобелевский наградной фонд… изрядно обмелел.
— Фонд понес убытки на инвестициях. В этом году премия составит лишь около четырехсот тысяч крон – резкое сокращение. Возможно, они ищут сторонние вливания. США обещали инвестировать, но они до сих пор за ООН не расплатились, там скоро голодный бунт начнется.
«Вот оно что».
Неудивительно, что западные кураторы премий готовы приехать к мексиканцу на поклон.
— Организуй всё, — распорядился Виктор.
Секретарь кивнул и поспешил выполнять поручение. Виктор не торопясь закурил сигарету. Спешить? К чему спешить? У меня найдутся свои «мудрецы», чтобы истолковать писание в мою пользу.
Спустя сорок минут он потушил сигарету и встал:
— Пойдем, глянем на это представление.
…
Картер дремал в транспортном вертолете «Чинук». Старик вымотался от постоянных разъездов, и вскоре послышалось его негромкое похрапывание.
— Сэр, сэр.
Почувствовав легкое прикосновение, он мгновенно открыл глаза:
— Что случилось?
— Мы почти на месте. Пять минут до посадки, готовимся к снижению.
Картер кивнул и хотел было потянуться, как вдруг раздался резкий металлический звук. Удар в обшивку?
— Выстрел! По нам стреляют! — Закричал охранник и тут же прижал голову старика к полу.
Пилот, хоть и побледнел, сохранял самообладание, связываясь с землей:
— Диспетчерская, это борт один! Нас обстреляли! Повторяю, по нам ведут огонь!
Они заходили на посадку прямо у Белого дома. Значит, стрелок затаился где-то совсем рядом.
У наземных служб волосы встали дыбом. Проклятье, неужели еще один президент погибнет? Почему «еще один»?
Тут же были подняты полиция и Секретная служба. Дежурные вертолеты взмыли в небо, прикрывая посадку «Чинука».
К счастью, обошлось без катастрофы. Но когда Картер спускался по трапу, ноги у него были ватными. Телохранители подхватили его под руки. Старик сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем смог стоять самостоятельно. Он жестом показал, что в порядке, и обернулся к люку вертолета.
Дьявол…
Отчетливая вмятина прямо на броне!
— Похоже на пистолетный калибр. Будь пуля мощнее – пробила бы, — хмуро заметил телохранитель.
Картеру хотелось плакать. Кеннеди в свое время повезло больше – он ушел мгновенно. А ему пришлось пережить этот ужас. Но он заставил себя выдавить:
— Видимо, Господь на моей стороне.
«Дружище… ты был в шаге от того, чтобы отправиться к Господу за грамотой почетного праведника».
В его возрасте трудно сохранять невозмутимость, но он хотя бы не обмочился, в отличие от некоторых, кто от страха забывает, где север, а где юг.
— Сэр, возвращайтесь в здание, мы здесь разберемся.
Картер кивнул и, тяжело сутулясь, направился к входу. Новый директор Секретной службы был чернее тучи. Представьте: вы на посту, моргнули – а у вас дверь украли. Каково?
Он в ярости разослал людей, связался с ФБР, и вскоре стрелка схватили. Им оказался семнадцатилетний белый парень. Он взял пистолет, решив убить кого-нибудь из сотрудников Белого дома, чтобы выразить протест против политики Картера. Но когда он увидел снижающийся вертолет, интуиция подсказала ему: там важная шишка. И он выстрелил.
Что ж, при задержании у агентов ФБР камеры чудесным образом «разрядились», зато дубинки были заряжены на полную. Стрелок был хилым, но лицо его быстро «округлилось», а речь стала невнятной – после пары ударов он забыл даже имена родителей.
Прибежавшая на шум Элеонора Розалин, увидев мужа, бросилась к нему и крепко обняла. Слезы текли ручьем; сердце шестидесятивосьмилетнего старика едва не остановилось.
— Всё хорошо, родная. Видишь, я стою перед тобой, — Картер проявлял истинную нежность, успокаивая жену.
— Уходи в отставку. Вернемся домой, будем землю пахать или заниматься нашим фондом. Не ходи больше в этот Белый дом!
Ей было по-настоящему страшно. Она боялась однажды проснуться вдовой, как Жаклин. Конечно, Жаклин была молода и могла выйти замуж снова. Но её отношения с Картером – это не брак с каким-нибудь судовладельцем, это десятилетия, прожитые душа в душу.
— Если я уйду из-за страха, то на моем надгробии напишут лишь «Трус». Розалин, в моей жизни было три самых смелых поступка: первый – это полюбить тебя, второй – войти в Белый дом. А третий… позволь мне посвятить его Америке.
Картер нежно вытер слезы с её глаз. В этот момент не хватало только репортеров. Он был слишком честным человеком. Будь на его месте Трамп, чья прическа напоминает карту каких-то неведомых земель, он бы из этого события устроил шоу на весь мир, заявив: «Я покорил женщин, покорю и Америку».
К слову, этот парень сейчас был занят спасением своей компании от банкротства.
Успокоив жену, Картер вернулся в кабинет и созвал всё высшее руководство. Он не кричал, не жаловался на судьбу. Он просто молча обвел их взглядом.
— Леди и джентльмены, Америке пора платить по счетам!
После совещания он обзвонил еврейские финансовые круги и англосаксонские финансовые группы. О чем шел разговор – тайна, но вскоре Конгресс принял закон, запрещающий расовую дискриминацию и автоматически причисляющий любые радикальные группировки к террористическим. Кроме того, в стране было введено состояние боевой готовности.
Армия вышла на улицы для поддержания порядка. До конца года было приказано полностью ликвидировать ультраправые организации. Пресса тоже сменила тон: вместо критики Картера теперь вовсю трубили о том, как он спасает страну.
Казалось бы, всё налаживается. Но насилие не остановить так просто.
Загнанные в угол ультраправые не собирались сдаваться. Они собрали деньги и через все возможные каналы вышли на знаменитую организацию.
«Гидра»!
— Девять миллионов долларов за убийство Картера?
В одном из замков Кингстона, в Канаде, главарь «Гидры» Генрих Луитпольд, изучая письмо, издал неопределенный звук. Он носил очки в золотой оправе, но взгляд его вызывал безотчетную тревогу – так смотрит Мясник на тушу.
— Из Мехико пришло сообщение: пока не трогать Картера и вообще не предпринимать ничего против США, — покачал головой его заместитель, Райнхард Тристан Ойген. Этот был статен, с волевым лицом и глубоким взглядом.
Генрих посмотрел на Райнхарда, и в его глазах промелькнула тень зависти. Он кашлянул:
— Это приказ генерала?
— Да.
— Генералу тоже свойственно иногда витать в облаках, — вкрадчиво произнес Генрих.
Заместитель широко раскрыл глаза. Он знал, что Генрих Луитпольд стал слишком самоуверенным. В его верности сомневаться не приходилось, но язык у него порой не знал преград.
Зазнался!
Благодаря мощному финансированию и разведданным, штат «Гидры» по всему миру перевалил за тридцать тысяч человек. Они были способны перевернуть маленькое государство, а операция в Лондоне принесла им мировую славу.
Ничто не вечно под луной, и Генриха Луитпольда в итоге вычислили – мировые спецслужбы всё-таки не зря едят свой хлеб. Британия назначила награду за его голову: тридцать два миллиона фунтов!
Террористы перед ним лебезили, страны его боялись – и это ударило ему в голову.
Талантливые, верные, но совершенно «улетевшие» от власти личности не раз встречались в истории.
Райнхард Тристан Ойген прищурился, постукивая пальцем по столу:
— К генералу нужно проявлять должное уважение.
Генрих лишь снисходительно усмехнулся:
— Девяти миллионов за президента маловато. Пусть добавят. Мы тут, между прочим, пополняем казну Мексики, а план по прибыли в этом году еще не выполнен.
«Гидра» славилась тем, что за деньги достанет любые сведения, поэтому многие организации предпочитали работать с ними. Они стали приносить столько прибыли, что почти перестали зависеть от помощи Мексики и даже начали сами её поддерживать. Это и была одна из причин его дерзости.
— Ладно, решено. Я сам поговорю с генералом, — небрежно махнул рукой Генрих.
Он был уверен: Виктор окажет ему эту любезность.
Райнхард Тристан Ойген нахмурился, предчувствуя беду. «Нет, – подумал он, – нельзя давать этому безумцу погубить нас всех. Нужно доложить генералу».
Этот человек стал слишком нестабилен, его пора заменить кем-то более благоразумным. Такую махину, как «Гидра», нельзя оставлять в руках того, кто потерял берега.
Райнхард тоже был не лишен амбиций. Он бросил на начальника долгий взгляд и молча вышел из комнаты.
Генрих Луитпольд, не замечая этого, смотрел ему в спину с презрительной усмешкой:
— Мелкая сошка!
…