Глава 519: «Я устанавливаю правила, и мои правила – закон!»
Санта-Клара, штат Калифорния!
Штаб-квартира Intel.
Энди Гроув, напевая под нос, варил кофе в своем кабинете.
С тех пор как в 1987 году он сменил Гордона Мура, показатели компании неуклонно росли. Они удерживали более семидесяти процентов рынка.
Достойных конкурентов попросту не существовало.
В союзе с Microsoft они либо давили любые перспективные стартапы, либо скупали их на корню. Никто не смел бросать вызов лидеру.
Как это называлось?
Монополия!
Пип…
Телефон пискнул, включился автоответчик:
— Энди, говорят, в Мексике идет прямая трансляция презентации чипа. У меня нет времени, если ты свободен – взгляни.
Это было сообщение от Гордона Мура, человека, сочетавшего в себе ученого и финансиста.
— Чип? — Пробормотал Энди Гроув. — Мексиканцы способны создать что-то высокотехнологичное?
Это не было предубеждением, это был факт.
Но время у него было, и он решил посмотреть трансляцию просто ради любопытства.
Приготовив кофе, он включил телевизор и устроился на диване, закинув ногу на ногу. Глядя на солнце за окном, он произнес:
— За жизнь!
Затем он перевел взгляд на экран.
Размах впечатлял: толпы людей, море голов, все чего-то с нетерпением ждут. Гроув взял это на заметку – надо будет устроить нечто подобное, чтобы создать у потребителя подсознательное желание купить новинку.
На сцене появился Нуриэль Бест, глава «Надежды», в очках, выглядящий вполне респектабельно.
— Наш продукт изменит мир!
Гроув лишь фыркнул. Он слышал о «Надежде» – мексиканское предприятие, за которым, по слухам, стоит Виктор. Они контролируют пенсионные фонды, медицинское страхование и львиную долю недвижимости в стране.
По неофициальным данным, стоимость всей группы компаний перевалила за триста миллиардов долларов.
Поэтому Гроув недолюбливал Виктора…
На словах – благодетель, а на деле – такой же кровопийца, как и американские магнаты, только сосущий кровь своего государства.
Он поднес чашку к губам…
Голос Нуриэля Беста из телевизора стал громче:
— Мы назвали этот процессор: «Пентиум»!
Пф-ф-ф!!
Энди Гроув не сдержался и выплюнул кофе прямо на ковер. Его глаза округлились.
Что?!
В голове зашумело.
«Пентиум»?
Но ведь именно так Intel планировала назвать свою новинку в следующем месяце!
Предчувствуя неладное, он впился взглядом в экран.
— За каждый такт он может выполнять две инструкции. При той же тактовой частоте скорость работы процессора «Пентиум» примерно в пять раз выше, чем у 80486 от Intel!
Мать твою!
Данные, появившиеся на мониторе за спиной Беста, казались Гроуву до боли знакомыми. Сердце ушло в пятки. Неужели их обокрали?
Он бросился к телефону, на бегу зацепился за ножку стола и чуть не пропахал носом пол. Схватившись за край столешницы, он дрожащими руками набрал номер.
— Алло!
— Гордон! Это катастрофа! Живо ко мне в кабинет!
Гордон Мур впервые слышал такую панику в голосе Гроува. Он нахмурился, не отрываясь от работы в лаборатории:
— Хорошо, иду.
Повесив трубку, Гроув смотрел в телевизор, и его руки заметно тряслись.
Если проект «Пентиум» провалится, все колоссальные инвестиции пойдут прахом. И это значило еще кое-что: на рынке чипов появился опасный хищник.
Микросхемы становились критически важны для всего – от спутников до бытовой техники.
Это был удар в самое сердце Intel!
Минут через пятнадцать в кабинет вошел Гордон Мур, даже не успев сменить рабочий халат:
— Что случилось? Я как раз занимался настройкой «Пентиума»…
— Нас обокрали!
— Что?
Мур осекся.
Энди Гроув указал на экран:
— Ты велел мне посмотреть мексиканскую презентацию. Их чип называется «Пентиум». И… все характеристики один в один наши.
— Что-о?!
— Не может быть! — Мур бросился к телевизору. Камера крупным планом показала графики производительности. Холодный пот выступил у него на лбу. — Как… как такое возможно?
— У нас в лаборатории завелась крыса? — Мрачно спросил Гроув.
— Команду подбирал я лично. Там только проверенные люди, костяк компании. Это исключено.
— Человеческая верность – самая дешевая вещь в мире, Гордон! Факт налицо: Мексика украла наши разработки! Именно украла! Я засужу их!
Мур, хоть и был в ярости, сохранял остатки рассудка:
— Где ты собрался судиться? В Мексике? Ты хоть знаешь, где там суд? Мексика и США разорвали отношения, у нас там даже представительства нет. В ООН? Там сейчас такие драки идут, что на твой иск всем плевать.
От этих слов веяло безысходностью.
Проклятье…
Их просто использовали «втемную».
Как индийские фармкомпании, которые плевать хотели на патенты США: вы судитесь, а мы производим.
— У нас есть патенты. Мы поднимем шум в прессе, обвиним их в плагиате и потребуем компенсации.
Дружище…
Общественное мнение работает только против тех, у кого есть совесть.
Посмотри на мексиканское руководство – там совести отродясь не было.
Мур вздохнул, понимая, что другого выхода нет:
— Пожалуй, это всё, что мы можем.
— А что с нашей октябрьской презентацией? Приглашения уже разосланы.
— Отменяй, — отрезал Гордон Мур.
Энди Гроув с ненавистью смотрел на улыбающегося с экрана Нуриэля Беста…
Эти аплодисменты должны были принадлежать им!
Сукин сын этот Виктор!
…
— Апчхи!
В столовой Национального дворца Нуриэль Бест чихнул. Сотрудник тут же подал ему салфетку.
— Спасибо.
Он смущенно посмотрел на сидящего напротив Виктора:
— Видимо, кто-то меня костерит.
— Продажа «Пентиума» неизбежно заденет чьи-то интересы. Евросоюз и американские альянсы в бешенстве. Теперь тебе стоит быть осторожнее.
— Эти господа мастера на всякие пакости.
Если не можешь решить проблему – устрани того, кто ее создал. Это их излюбленный метод.
Нуриэль Бест не терял самообладания:
— Я что, похож на того, кто их боится?
Я, Бест, и не такое видел. Когда Виктор еще только объединял страну, Нуриэль отвечал за переманивание умов из СССР. Он вывез десятки ученых нобелевского уровня, которые теперь трудятся на благо Мексики.
Его даже «Вымпел» пытался выследить.
Этот парень был живой легендой.
Самый непубличный человек из «первой команды» Виктора, его главный казначей.
Заместитель председателя комитета по экономическим реформам и обладатель звания генерал-майора.
Именно он предложил Виктору план:
— Насилие не поможет против финансового рынка США. Мы должны ударить по ним через глобальные рынки!
Он настаивал на технологической и финансовой войне. Обрушение котировок ударит по ним больнее, чем ликвидация пары боссов.
В этом была логика. Даже Талибан со временем понял, что нужно легализоваться. Мексика не могла вечно опираться только на силу – это не лечит причину болезни.
Виктор отрезал кусок сочного стейка. Мясо таяло во рту, наполняя рецепторы богатым вкусом.
— Я планирую создать международную торговую организацию под эгидой Организации ПИРЧ. Ее задачей будет урегулирование споров на основе многосторонних соглашений. Она станет юридической базой для торговли, контролером законодательства стран-участниц и площадкой для переговоров.
Его глаза лихорадочно блестели:
— Я сам буду устанавливать правила!
— США вряд ли вступят…
— А зачем нам этот «Разжигатель»? Это не НАТО, нам «папочка» не нужен, — жестко отрезал Виктор.
— Никто не откажется от денег и рынков. Кроме Штатов, найдется полно желающих. К тому же я верю, что азиатский рынок нас еще очень сильно удивит.
Нуриэль Бест кивнул. Подписывая многомиллиардные контракты, он бывал в Китае. Там было бедно, честно говоря, но потенциал чувствовался во всем.
Стабильность плюс огромные территории, плюс демографический бонус, плюс жесткая воля правительства – это формула взрывного роста ВВП.
Позже многие страны обожгутся на Индии именно потому, что она внешне похожа на Китай. Но те, кто не успел вовремя, поймут на горьком опыте: на чужой территории правила диктует хозяин.
— Разумеется, это лишь проект. Нам нужно привлечь европейские страны. Как думаешь, на кого в Европе можно опереться?
— На Германию и Великобританию!
Касаре оторвался от тарелки и удивленно спросил:
— Почему?
— Одной не терпится отыграться за прошлые поражения, другая не желает вечно быть на вторых ролях в НАТО. Там сидят умные люди. Они понимают, что Мексику уже не свалить. Они с радостью поддержат организацию, способную обуздать аппетиты Вашингтона.
— Ха-ха-ха! Верно. В политике нет правых и виноватых, есть только бизнес!
Если бы Виктор действительно мог уничтожить США, то, не считая риска ядерного удара возмездия, на труп гиганта слетелись бы стервятники со всего мира. Никто не потерпит появления сверхдержавы еще мощнее Америки.
Каков расклад сейчас?
США теряют позиции.
На другом полюсе – ПИРЧ во главе с Кубой, Китаем и Мексикой.
А между ними – Европа под американским зонтиком.
Казалось бы, перевес на стороне ПИРЧ. На праздновании второго июля один журналист спросил заместителя начальника штаба генерал-лейтенанта Эдуарда Фрица Бломберга: «А что, если США применят ядерное оружие против Мексики?»
Тот ответил без обиняков.
— В таком случае Мексика обрушит ядерный удар на Европу. Мы заберем их всех с собой в ад!
Знакомая тактика? Когда-то СССР так угрожал Китаю, и Китай ответил тем же – ядерная связка. Напуганное НАТО тогда ночи напролет внушало американцам, что нужно сохранять спокойствие.
Поэтому сейчас американцы чувствовали себя крайне униженными.
— Внутренние дела Мексики улажены. Касаре, я хочу, чтобы ты отправился с визитом в Европу. Не боишься? — Улыбнувшись, спросил Виктор.
Толстяк на мгновение замер, а потом расплылся в улыбке:
— Куда бы я ни приехал, все будут на взводе. Если я где-то умру, тому месту не поздоровится. Они не допустят, чтобы со мной что-то случилось. А если и случится – я знаю, шеф, ты за меня спросишь по полной.
И это была чистая правда.
Его брат Феликс, который попал в опалу на несколько месяцев из-за попытки «силой выбить пособия» для ветеранов, после обучения в партийной школе стал мэром острова Гуадалупе. Мэр в неполные двадцать один год.
Связи решают всё. Но и Феликс был куда способнее того же гаитянского тирана Дювалье, ставшего президентом в девятнадцать. На Гуадалупе уже потекли инвестиции, одна китайская турфирма арендовала там пляж…
Главный аттракцион: кормление акул!
Вложили два миллиона песо – вполне солидный результат для начала.
Касаре рассуждал здраво: если с ним что-то случится, его брат через пять лет займет его место. Ради величия семьи можно и рискнуть.
Многие бы отдали всё за такой шанс.
Вон как глаза у Нуриэля Беста загорелись.
Виктор одобрительно кивнул:
— Хорошо, пусть МИД готовит документы.
— Бест, я помню, у тебя есть брат?
— Да, учится во Франции.
— Отзывай его. В Мексике перспектив больше. В Калифорнии есть совместный с китайцами аграрный проект, там нужен толковый управляющий. Пусть начнет оттуда.
Нуриэль Бест мгновенно воодушевился:
— Будет сделано!
— А ты брата не хочешь спросить? — Усмехнулся Касаре.
— Он будет только «за».
А если нет – ноги переломаю. Чего хорошего быть гражданином второго сорта во Франции?
— Генерал…
— Мы начинали этот путь вместе, когда у нас не было ничего. Зови меня так же, как Касаре. Нас осталось не так много.
— Шеф! — Тут же подхватил Бест.
Виктор рассмеялся. Бест был способным, верным, система показывала его лояльность на максимуме. Он не слишком жадничал, знал меру и понимал правила игры. Пусть он не был так близок Виктору, как Касаре, но заслуженную награду он получил.
— Мексика принадлежит мне, и она принадлежит вам!
В эту фразу Виктор вложил особый смысл.
Нельзя обижать старых соратников, с которыми проливал кровь.
У Нуриэля Беста екнуло сердце. Первой мыслью было: «Мое имя впишут в учебники истории Мексики!»
Обед проходил в отличной атмосфере.
Когда трапеза подходила к концу, прибыл Джефф Беннетт, глава контрразведки. Он бросил быстрый взгляд на Касаре и Беста, помедлив секунду.
— Говори, здесь все свои, — кивнул Виктор.
— Наши люди выяснили, где находится тот, кто взорвал наше посольство в Бразилии. Тюрьма Талавера-Брюс. Это женская тюрьма. Заказчица находится там – это женщина, второй человек в «Первой столичной команде», Октавия Пас!
Он протянул фотографию.
Виктор взглянул на снимок. Мощная женщина в розовой футболке, высокая – явно за метр восемьдесят пять. Руки толщиной с Касаре, а тот весил под сотню килограммов.
— Я хочу, чтобы ее голова висела над дверью туалета в этой тюрьме, а рот был набит дерьмом.
Джефф Беннетт вытянулся в струнку:
— Слушаюсь!
— А кто был кротом в бразильской полиции?
— Начальник полиции Сан-Паулу. Он любовник Октавии Пас и под его покровительством она заправляет в тюрьме всем, чем хочет.
— Предателю вырвать язык.
— Ненавижу крыс!
…