Глава 514: «Босс, Нобелевская премия мира – ваша!»
Иллинойс. Чикаго.
Дождь лил как из ведра…
Стена воды была плотнее, чем в самых слезливых мелодрамах.
На знаменитой Мичиган-авеню, в самом сердце оживленного перекрестка, жизнь не затихала: мимо магазинов и офисов вечно спешили толпы людей. Белые воротнички, уютно устроившиеся в кабинетах на верхних этажах, попивали кофе и с любопытством поглядывали в окна. Внизу, прямо под дождем, была сооружена сцена, на которой какой-то человек произносил страстную речь.
— Господин Дональд Рамсфелд был убит Демократической партией два месяца назад! — Разносился над площадью надрывный голос. — Его лишили жизни прямо в Белом доме! В чем была его вина? За что с ним так обошлись?
Филдс Рамсфелд, шестидесятилетний мужчина в очках, буквально кричал, взывая к толпе. Он промок до нитки, одежда прилипла к телу, но голос его звучал звонко и мощно. — Он просто любил эту страну, любил наше общество! Он считал, что Америка не должна быть такой, какая она сейчас. Разве это преступление?!
— То, что он сделал – это поступок истинного политика, который не растерял патриотизм и совесть! — Продолжал Филдс. — Какое бесстыдство!
— Какая же бесчестная эта Демократическая партия!!
Его голос сорвался на хрип. Журналисты вокруг лихорадочно фиксировали каждое слово, а обычные прохожие, прячущиеся от ливня под карнизами зданий, начали прислушиваться. Лица многих становились серьезными, брови хмурились.
— Министр обороны Дональд отдал свою жизнь, и мы должны потребовать плату – справедливость! — Филдс не унимался. — Им не убить правду своими грязными и позорными методами!
— Истина! — Выкрикнул он. — Она вечна!
Голос Филдса, усиленный колонками, разносился далеко вокруг. Эти кварталы всегда были оплотом семьи Рамсфелд. Со всех сторон начали сходиться люди под зонтами, и вскоре у помоста собралось уже несколько сотен человек.
— Справедливость не убить!! — Внезапно взревела какая-то американка, вскинув руку вверх. Окружающие, подхватив призыв, разразились ответными криками.
В здании напротив красовалась вывеска обычного минимаркета, но внутри всё было забито оборудованием…
Люди с камерами и мощными объективами снимали Филдса Рамсфелда со всех возможных ракурсов.
Женщина с короткой стрижкой, выглядевшая крайне деловито, прищурившись, следила за Филдсом на экране монитора. Она поднесла к губам рацию:
— Третий, Третий, твой выход. Приступай.
В ту же секунду у мусорного бака шевельнулся мужчина в плаще. Он бросил окурок на землю и рванул к трибуне. Оказавшись на краю толпы, он выхватил пистолет и нажал на спуск, целясь в Филдса.
Раздался хлопок!
Затем еще два!
Первая пуля угодила Филдсу в плечо. Телохранители мгновенно среагировали, закрыв его собой, а сотрудники службы безопасности, скрывавшиеся в толпе, навалились на стрелка, впечатав его в асфальт. Последующие выстрелы ушли в молоко.
Толпа вздрогнула…
Воздух прошили истошные крики.
Полицейские, дежурившие в машине неподалеку, на мгновение оторопели, но тут же опомнились и бросились к месту происшествия.
Покушение!!
Телохранители подхватили раненого Филдса, затолкнули в машину и дали по газам. Репортеры бросились следом, ослепляя отъезжающий автомобиль вспышками камер. Вот это поворот…
Глава клана Рамсфелд получил пулю прямо во время выступления. И хотя он не впервые нападал на Демократическую партию – с самого возвращения из Мексики он твердил по телевизору, что Дональда убили демократы, а Клинтон лишь жалкая марионетка, – теперь всё стало серьезно.
Его обвинения и раньше заставляли оппонентов понервничать, те не раз в сердцах называли его психом.
Но есть ли здесь связь?
Неужели политическая борьба в США окончательно превратилась в череду заказных убийств?
В машине Филдс корчился от боли. Он распахнул полы пиджака – под рубашкой был надет бронежилет, но удар был такой силы, что ребра явно пострадали.
— Сэр, вот текст речи для больницы. Вам нужно произнести всего одну фразу, — телохранитель с переднего сиденья протянул ему листок бумаги.
Филдс бегло просмотрел текст, и его глаза азартно блеснули. Он решительно кивнул.
Всё это было организовано людьми Виктора. Разведка в США полностью взяла дело в свои руки: от создания имиджа до каждой написанной фразы…
Это называлось «командной упаковкой».
Если человека не «упаковать», как о нем узнает мир?
Это как в древние времена, когда выдвигали «почтительных и честных». Почему историю о сыне, который ложился на лед, чтобы согреть его и поймать карпа для мачехи, узнали все? Почему она разлетелась повсюду?
Да потому что его фамилия была Ван, из того самого знатного рода Ван из Ланъя!
Виктор создал целый отдел, чтобы помогать Филдсу. Народом… проще всего манипулировать.
Автомобиль точно по расписанию подкатил к Чикагской больнице, где их уже поджидала свора журналистов.
Когда Филдса выносили из машины, толпа репортеров бросилась наперерез.
— Господин Филдс, почему на вас совершили покушение? Вы знаете, кто за этим стоит?
Микрофоны едва не совали ему в рот.
— Дамы и господа! — Филдс заговорил, превозмогая боль. — Если моя смерть поможет Америке протрезветь, то пусть буря грянет еще сильнее! Пусть моя кровь пробудит эту тяжело больную страну!
— Боже, храни Америку!
Начальник охраны, видя, что «речь» окончена, скомандовал своим людям расчистить путь. Расталкивая прессу, они вбежали внутрь, где врачи уже приготовили каталку, чтобы везти пациента прямиком в операционную.
— Дорогие зрители, как мы видим, ранение Филдса, скорее всего, не смертельно, — надрывался перед камерой репортер чикагских новостей. — Но само это покушение – акт подлый и презренный. Одно можно сказать наверняка: он настоящий мужчина, который не боится идти в бой.
В том самом минимаркете на Мичиган-авеню Эльсбет Шлагмюллер, начальник шестого отдела мексиканской разведки в США, потягивала кофе. Она с удовлетворением наблюдала за пафосным репортажем по телевизору.
Не зря деньги платили.
— Шеф, интернет, газеты и телевидение уже вовсю раскручивают тему, — подошел к ней подчиненный. — Наши фирмы в Канаде начали печатать спецвыпуски, Европа подхватила синхронно. Максимум через два часа новость облетит весь мир.
Эльсбет Шлагмюллер кивнула:
— Теперь остается только дать пуле немного пролететь.
Она сделала глоток кофе, не отрывая взгляда от телеэкрана, где показывали здание больницы. Её левое веко слегка дернулось. Ей нравилось это чувство контроля из тени.
Это напоминало ей её личные предпочтения: когда она заказывала себе мальчиков на ночь, она тоже всегда любила быть сверху.
Весть о ранении Филдса Рамсфелда мгновенно накрыла США.
Теория о «заказе ЦРУ» обсуждалась особенно жарко.
Ведь Филдс не раз заявлял, что намерен воплотить мечту брата. У него была своя «Американская мечта» – он хотел сделать Америку снова великой!
Более того, он открыто объявил, что готов баллотироваться в президенты.
И в случае победы обещал раскрыть истинные причины гибели Кеннеди и Линкольна, а также отправить за решетку всю элиту, замешанную в делах на «острове Литтл-Сент-Джеймс»!
Его популярность росла как на дрожжах именно из-за этого образа «честного парня», да еще и приправленного горькой семейной историей. Его старший брат Дональд действительно много сделал для страны, будучи министром обороны еще при Рейгане…
СМИ уверенно трубили:
— ЦРУ не хочет, чтобы Филдс говорил, поэтому и произошло это покушение. Это выстрел в будущее Америки!
Всю следующую неделю у ворот Чикагской пресвитерианской больницы собирались толпы. Сотни, а порой и тысячи сторонников Филдса стояли с транспарантами.
Чикагская полиция взяла госпиталь в плотное кольцо.
Боялись, как бы с ним еще чего не случилось.
А в это время в роскошной VIP-палате с панорамными окнами, телевизором, холодильником и даже личным спортзалом Филдс наслаждался сервисом, о котором простые смертные и не догадываются.
— «Saturday Night Live» готовит постановку по мотивам твоей речи под дождем, а «Шоу Опры Уинфри» приглашает тебя в качестве почетного гостя, — помощник зачитывал список предложений.
Филдс, лежа на кровати, довольно прищурился:
— И во сколько нам это обошлось?
— За участие в шоу Опры мы внесли пожертвование в четыре миллиона долларов.
— Умеют же люди жить!
Помощник, тоже присланный мексиканской стороной, усмехнулся:
— Если за сто миллионов долларов можно создать президента США, то почему бы и нет?
Филдс был полностью доволен. От него требовалось только играть на публику, об остальном заботились другие. — Но выдвинет ли Республиканская партия мою кандидатуру?
— Кто сейчас в списке кандидатов? — Помощник обернулся к коллеге.
— После того как Клинтон исчез, приглашали Буша-младшего, — ответил тот. — Но после смерти Буша-старшего он в глубокой печали уехал на родину работать учителем в начальной школе. Хотя этот парень частенько заявляет по телевизору, что его отец отдал жизнь за Америку…
Сотрудник поднял глаза – методы у всех были до боли похожи.
— Однако баллотироваться он отказался. Так что в списках республиканцев сейчас значится… Дональд Трамп.
Помощник замер в недоумении:
— Это еще кто?
— Перебежчик, — процедил Филдс. — До восемьдесят седьмого года был демократом, потом примкнул к республиканцам, в восемьдесят восьмом пытался влезть в связку к Бушу-старшему на выборах…
— Неужели они решили выставить его? Совсем людей не осталось?
Помощник кивнул:
— Значит, нужно найти способ его дискредитировать. Он есть в списках «острова Литтл-Сент-Джеймс»?
— Э-э… нет. Он сам заявлял по телевизору, что любит только красивых белокожих блондинок, — ответил подчиненный. — Наркотики, проститутки – на него ничего нет.
— Он что, Иисус, спустившийся в Америку? — Помощник не сдержал смеха. Он похлопал обеспокоенного Филдса по плечу:
— Не волнуйся. Не бывает людей без грязного белья. Если не найдем готовое – изготовим сами.
Он прищурился и добавил:
— В этом деле мы – профессионалы.
…
С наступлением сентября воздух в Мексике стал заметно прохладнее.
Если взглянуть с высоты птичьего полета…
Можно было увидеть строительные леса в каждом городе.
Национальный дворец четко довел до всех чиновников «Важнейшие указания по экономическому развитию». Суть была проста: хочешь повышения – поднимай экономику. Ежегодно проводилось сравнение городов и провинций, и главным критерием был рост ВВП, с поправкой на местные условия.
В нынешней Мексике, если ты не полный идиот, рост был неизбежен.
Когда карьера напрямую зависит от цифр, работа внизу закипела. Чтобы мэры не превращались в самовластных царьков, сохранили парламент, куда избирались депутаты от народа и местных гарнизонов.
Любое важное решение проходило через голосование.
Это гарантировало одобрение большинства, и хотя процедура была хлопотной, она помогала избежать многих коррупционных схем.
У Мексики был свой путь.
В Национальном дворце министр по гражданским делам Альфред Розенберг докладывал Виктору:
— По состоянию на 31 июля 1992 года зарегистрированное население составляет 112 миллионов человек. Из них 51,9% – мужчины, 48,1% – женщины. Несовершеннолетние составляют 13%. Кроме того, у нас около 3 миллионов мигрантов, из которых 44,9% – американцы.
— В стране функционирует 140 тысяч тюрем, в которых содержится около 12,5 миллионов человек. Примерно 9% из них – осужденные за тяжкие преступления, а 12,7% – лица с короткими сроками до трех лет.
Эти цифры потрясали. 140 тысяч тюрем – первое место в мире!
В старой Мексике их было 120 тысяч. Во время антинаркотической войны Виктор построил еще двадцать тысяч, чтобы было куда сажать преступников. Если бы не массовые расстрелы наркоторговцев, мест бы точно не хватило. До войны население составляло около 132 миллионов. Это значит, что войны с наркотиками и США буквально «стерли» 20 миллионов человек.
Конечно, не все погибли – многие просто сбежали из страны.
— Прикажите судам пересмотреть дела, — распорядился Виктор. — Тех, у кого легкие статьи, не нарушающие Конституцию, и срок меньше года – выпустить. Тех, кому осталось больше года – на исправительные работы. В Соноре ведь высадили огромные плантации кактусов в пустыне? Отправьте их туда. За хорошую работу – сокращать срок.
— А что с тяжкими? Может, вышлем их в США?
Альфред Розенберг криво усмехнулся:
— Генерал, США больше не принимают мигрантов из Мексики. Они перебросили войска к границе и поговаривают о строительстве стены.
Мать твою…
Янки быстро учатся.
Даже мусор им теперь не вывалить.
Виктор помолчал. — Тогда тоже на трудовое воспитание, но отдельно от «легких». За попытку побега или неподчинение – карать жестко, вплоть до смертной казни!
— И еще: нужно как-то поднимать рождаемость. В Японии на их крошечных островах живет столько же людей, сколько у нас. Нам нужно хотя бы 200 миллионов. Разработайте меры поддержки для женщин, пособия по уходу за детьми.
Проще говоря: нужно, чтобы рожали!
— Будет сделано, — кивнул Розенберг. Он не особо беспокоился: люди – те же животные. Если условия жизни улучшатся, еды будет вдоволь, а на улицах станет безопасно, они сами начнут плодиться.
— Я планирую создать в рамках вашего министерства Департамент науки для поддержки внутренних проектов. Как вы на это смотрите?
Глаза Альфреда загорелись, но не успел он ответить, как в дверь постучали. Вошел Касаре.
— Босс, босс! — Он буквально сиял, размахивая каким-то листком. — Норвежский Нобелевский комитет присудил вам Нобелевскую премию мира!
!!
Виктор вскочил со стула, выхватил факс и быстро пробежал глазами текст. Там рассыпались в похвалах его вкладу в стабильность, воспевали его достижения и добродетели.
??
Описание было настолько лестным, что Виктор едва узнавал в нем себя.
— Сколько ты им занес? — Виктор резко вскинул голову.
Касаре опешил:
— Что?
— Я спрашиваю: какое пожертвование ты перевел комитету?
— Босс! Это по-настоящему! Без всяких накруток! Неужели вы сами не верите, что ваших моральных качеств достаточно для этой награды?!
— Да пошел ты… Я что, сам не знаю, какая у меня мораль?
Виктор не питал иллюзий на свой счет. По самым скромным подсчетам, прямо или косвенно по его вине погибло более 600 тысяч человек, миллионы лишились крова. Он был тираном, и точка.
Дошло до того, что на Олимпийских играх 1992 года в Барселоне Испания запретила участие мексиканским атлетам, а дипломатические отношения между странами были разорваны.
Западный мир его ненавидел.
А Норвегия? Это же настоящий притон святош.
С чего бы им вдруг вручать ему премию мира?
Это всё равно что… если бы палач пришел к жертве и подарил ей венок из цветов. Вроде и красиво, но за шею страшно.
Касаре тоже был не дурак и быстро смекнул, к чему клонит шеф. — Босс, вы думаете, они что-то замышляют? Не может быть, неужели у норвежцев хватит смелости?
— А если самолет взорвется по пути? — Коротко бросил Виктор.
Тут и возразить было нечего…
Западники и не на такое способны. Сейчас вся Мексика держится на плечах Виктора. Если его не станет, кто придет на смену? Страна развалится изнутри в считанные месяцы.
Ни у кого больше нет такого авторитета.
— Передай комитету: пусть приезжают вручать премию в Мексику. Мы выделим им спонсорскую помощь в 10 миллионов норвежских крон. Это меньше миллиона долларов.
— А если откажутся? У них же пунктик на том, чтобы вручать премию только в Норвегии.
Виктор холодно взглянул на него:
— Значит, точно засада. Раз даже от денег отказываются, значит, европейцы твердо решили меня прикончить. Пунктики? Те, у кого были принципы, давно в земле лежат. У Европы нет морали, на Ближнем Востоке нет мира, а у индейцев нет скальпов. Три очевидные вещи.
— Понял, пойду прозондирую почву.
Касаре решительно кивнул и добавил с угрозой:
— Если они пытаются нас надуть, я… я взорву могилу этого Альфреда Нобеля!
…