Глава 501: «И оттого жизнь горька, как песня!»
Штат Кампече.
Месторождение Кантарель!
Крупнейшее в Мексике и одно из величайших в мире. Запасы оцениваются в 15–20 миллиардов баррелей.
И закручено здесь всё было ох как непросто.
Артуро Десена, жаждая поддержки США и Европы, заложил эти недра под кредиты. Золотой запас, не иначе.
Как говорится, в нефти крысы не заводятся, зато плесень – еще как!
Здесь базировался «особый отряд» численностью около ста двадцати человек.
После завершения Американо-мексиканской войны, согласно Гаванскому соглашению, все внутренние ресурсы Мексики принадлежали ее народу, и правительство США не имело права вмешиваться.
Но янки…
Янки никогда не играли по правилам.
Внезапный побег Артуро Десены застал американцев врасплох. Ты сбежал… а что делать с нашими кредитами под залог нефти?
Виктор эти долги признавать не собирался!
Кантарель – становой хребет страны. Если он достанется мексиканцам полностью – пиши пропало.
Поэтому в Вашингтоне решили…
Взорвать его!
Раз не нам, то не доставайся же ты никому.
Разведка перехватила этот приказ…
Третьего июня, в 00:35 ночи.
Четыре многоцелевых вертолета UH-60 в режиме радиомолчания, под покровом тьмы, взлетели с палуб двух военных кораблей, курсирующих в Мексиканском заливе.
На борту находились тридцать бойцов Штурмового отряда катеров (SWWE)…
Они летели к Кантарелю.
Ставка на внезапность.
— Идем на бреющем, соблюдаем скрытность. Цель через две минуты.
Лопасти «Черных Ястребов» взбивали воду под собой. Солдаты в кабинах хранили молчание, лишь поправляя снаряжение.
— «Сокол-2», держи высоту тридцать футов.
— Принял, тридцать футов!
В эфире звучали только скупые доклады пилотов.
— Снизиться еще на десять!
Четыре тени ворвались в воздушное пространство пригородов Кампече…
— Тридцать секунд!!
На крыше одного из строений нефтепромысла, на господствующей высоте, двое американских солдат курили, борясь с дремотой. Это были часовые этой ночи.
Вдруг до них донесся гул. Они с недоумением уставились в ночное небо.
Один из них, бородач, вытаращил глаза. — О боже! Боже! «Черные Ястребы»! Это «Ястребы»!
— Быстрее, тревогу! Мексиканский спецназ здесь!
Второй бросился к стене, где висел пульт сигнализации.
— Огонь!
Бортовые пулеметы «Ястребов» захлебнулись в лае. Та-та-та-та-та…
Свинцовый ливень в мгновение ока разорвал обоих в клочья. Их буквально перемололо.
Ошметки плоти разлетелись во все стороны, повиснув даже на проводах.
— Пошли, пошли, пошли!
Один из вертолетов завис над крышей, не доходя до нее пару метров. Солдаты посыпались вниз, занимая позиции со снайперскими винтовками.
Остальные три машины начали высадку на тросах в разных точках!
Американцы, разбуженные грохотом очередей, подпрыгивали на койках. Некоторые, даже не успев натянуть штаны, в одних майках и с оружием в руках выскакивали из казарм.
Только первый успел ступить на крыльцо…
Хлесткий выстрел!
Половина черепа разлетелась брызгами, тело по инерции сделало еще два шага и рухнуло лицом в грязь.
— Снайпер!!
Группа снайперов и три штурмовые группы – классическая тактика SWWE. Словно пальцы одной ладони, сжимающие горло врага на нефтяном поле.
Стрельба вспыхивала то тут, то там, перемежаясь криками боли.
Из-за специфики объекта гранатометы использовать было нельзя – если полыхнет, взлетят на воздух все вместе.
Под прицелом снайперов американцы не могли даже носа высунуть из казарм. Каждый, кто пытался, получал пулю.
Это было… унизительно!
Бой закончился к двум часам ночи, продлившись меньше сорока минут.
Около шестидесяти янки были убиты, остальные сорок предпочли сдаться…
Они стояли с поднятыми руками – в белых футболках, трусах и шлепках…
Не зная контекста, их можно было принять за сомалийских пиратов.
Сцена лишний раз доказывала: мощь американского солдата во многом держится на превосходстве в технике.
— Кто у вас главный? — Выкрикнул начальник штурмового отряда, встав перед пленными.
Американцы угрюмо молчали.
Он оскалился и махнул рукой. Двое бойцов выдернули за волосы одного из янки и с размаху приложили прикладом по затылку. Тот взвыл от боли, закрывая лицо руками, а солдаты принялись методично избивать его ногами.
— Советую сотрудничать. Тем, кто сдался, о чести заикаться поздно. Господа, вы ведь не хотите здесь подохнуть?
— Ты, говори!
Командир ткнул пальцем наугад. Солдат вздрогнул и непроизвольно покосился на молодого белого парня, сидевшего в самой гуще пленных.
Этот взгляд не укрылся от спецназовцев…
— Не убивайте меня, я пригожусь! — У молодого человека дрогнуло веко, и он решительно вскинул руки. — Мой отец – Джон Сидней Маккейн!
Какое знакомое имя…
У одного из бойцов за спиной командира загорелись глаза. Он подбежал к начальнику и что-то зашептал ему на ухо.
— Так у нас тут «золотой мальчик»…
— Надеюсь, ты не врешь. Иначе я привяжу тебя за шею к вертолету и буду ловить на твою тушку акул!
Парень побледнел и часто-часто затряс годовой.
— Этого в одиночку. Остальных… в расход.
!!
Пленные американцы взметнулись было, услышав приговор.
Молодой Маккейн вытаращил глаза, и, увидев, как спецназовцы передергивают затворы, закричал:
— Не стреляйте! Я открою вам тайну!
Командир вскинул ладонь. — Какую еще тайну?
— Поклянитесь, что сохраните нам жизнь! Или стреляйте прямо сейчас, и секрет умрет вместе со мной.
— Даю слово.
— Поклянитесь именем Виктора! Скажите, что если нарушите обет, то умрете в муках.
Такая наглость вывела командира из себя. Его взгляд потяжелел. — Обойдемся без сказок. Всех на расстрел.
??
Ты что, не по сценарию играешь?!
Белый парень опешил, а в следующую секунду получил сокрушительный удар в челюсть. Командир спецназа навис над ним, осыпая ударами, пока лицо парня не превратилось в сплошной отек, а затем брезгливо сплюнул ему под ноги:
— Ты кто такой, чтобы со мной торговаться?
— Раз молчишь, буду убивать твоих людей по одному. Начнем с этого.
— Есть, командир! — Рявкнул боец и дважды выстрелил в голову уже избитому ранее американцу. Тот затих навсегда.
— Каждые десять секунд – один труп. Посмотрим, на сколько тебя хватит.
Он поднял руку, глядя на часы:
— Десять, девять…
— Скажу! Всё скажу! — заскулил парень, чье лицо теперь напоминало свиное рыло.
Мексиканцы вообще не по правилам воюют!
Я же просто попросил клятву принести! Сложно им, что ли?!
Он огляделся. — Только наедине.
Это условие командир счел приемлемым. Парня отволокли в сторону. Всё-таки американцы понимают только язык силы.
— Эту новость… мне отец сообщил. Он сказал, что Клинтон планирует развалить Организацию ПИРЧ. Готовятся «цветные перевороты» в Камбодже, Венесуэле и Кот-дИвуаре, чтобы свергнуть промексиканские режимы.
— За это отвечает Директорат секретных операций!
Командир спецназа нахмурился, подавшись вперед. — Не врешь? Я о такой конторе и не слыхивал.
— Чистая правда! Этот департамент создал лично… господин президент Клинтон. О нем знают единицы, мой отец – один из них.
При упоминании Клинтона он запнулся. Нынешний хозяин Белого дома приобрел дурную славу – ходили слухи, что он балуется наркотиками прямо в Овальном кабинете и порой бегает там голышом под кайфом. Скандал пытались замять, но осадочек остался.
Как такого вообще в президенты выбрали?
Америка катится в пропасть.
— Зачем понадобилось создавать отдельный Директорат секретных операций?
Молодой человек помедлил. — Он не верит ни ЦРУ, ни ФБР. Боится, что его прикончат, как Кеннеди. Так отец говорил. Он не хотел, чтобы я якшался с отпрысками семьи Кеннеди, вот и… сослал меня сюда, за легкими наградами.
— А ты точно его родной сын? — С сомнением спросил командир.
Отправить кровиночку в Мексику сейчас – это как бросить кость голодному псу.
— Мы не думали, что наркоторговцы так быстро рассыплются…
— Я всё выложил. Теперь требую безопасности для себя и своих людей.
Командир прищурился. — Не бойся, я слов на ветер не бросаю. Но дальше тобой займутся профессионалы.
Парень, догадавшись о чем речь, помертвел.
Той же ночью его доставили в Мехико.
Начальник латиноамериканского отдела разведки Джакомо Казанова лично «принял» гостя.
Никаких пыток – это не наш метод. Чистая психофизиология.
Ему ввели ударную дозу афродизиака, пристегнули к креслу и запустили в комнату обнаженных красоток, чья задача была лишь дразнить.
Глаза парня налились кровью…
Из горла вырвался звериный рык.
Кресло было привинчено к полу, но ходило ходуном под его напором.
Настоящий гон у зверя!
В самый критический момент вошли «специалисты», сняли наручники и…
Дальнейшее зрелище было весьма специфическим.
Но всё фиксировалось на пленку – каждый кадр, каждый ракурс, даже частота движений была задокументирована.
Когда выжатый как лимон молодой Маккейн лежал на полу, Джакомо Казанова вошел, брезгливо морщась и зажимая нос. — Мистер Северус Маккейн, вы ведь не хотите, чтобы эти фото завтра украсили все газеты Штатов?
Тот мелко задрожал.
Лицо Казановы в свете лампы казалось маской: одна половина в свету, другая в глубокой тени. — Будем сотрудничать?
…
Палестина. Рамалла!
Город лежал в руинах…
Израиль без объявления войны обрушил сюда шквал ракет, превращая в пыль школы, больницы и жилые кварталы.
Из-под завалов…
Тянулась серая от пыли рука, словно вопрошая небо: «Почему нам отказано в мире?»
— Брат, брат, пожалуйста, не уходи! — В тесной лачуге маленький мальчик вцепился в одежду старшего брата, захлебываясь слезами.
Старший, в темно-зеленом камуфляже и маске, с повязанной на голове зеленой куфией, посмотрел на него глубоким, печальным взглядом. Мозолистой ладонью он вытер слезы с лица ребенка.
— Не плачь, Брик. Мужские слезы ничего не стоят.
— Никогда не показывай свою слабость врагу.
Голос его звучал глухо, с легкой хрипотцой. — С тех пор как я открыл глаза, я видел только восьмиметровую стену и бесконечные пулеметные вышки… Однажды мой дом взорвали, погибли родители, братья и сестры. Когда я, надеясь на чудо, создал свою семью – я снова потерял всех: и жену, и детей. Видно, я просто устал. Дети Палестины хотят домой.
— Когда подрастешь, Брик, стань одуванчиком. Долети до той земли, что была нашей.
С этими словами он решительно развернулся и побежал к строю.
Уже у машины он обернулся и из последних сил махнул своему названому братишке. — Брик! Ради нашей страны – расти скорее!
Брик сквозь пелену слез смотрел, как брат и другие бойцы запрыгивают в грузовик, уходящий на передовую.
Их спины казались такими тонкими, но в каждом движении чувствовалась стальная решимость.
Мальчик яростно утер глаза и схватил со стола «маниш», – лепешку, вгрызаясь в нее зубами.
Он должен много есть. Вырасти. И тогда…
Он вступит в ряды славного сопротивления!!
А в глубоком, скрытом от глаз туннеле в это время шел спор.
— Это самоубийство! Господин Ясин, вы отправляете людей через границу на дельтапланах. Вы подготовили путь отхода? Вы же просто посылаете их на смерть! — Джейсон Борн почти кричал, хмурясь от негодования.
Теперь он возглавлял ближневосточный отдел разведки Мексики – сам вызвался, и Виктор уважил его просьбу.
Напротив него в инвалидном кресле сидел старик. Тело его было парализовано, лишь голова едва заметно поворачивалась, а лицо было усыпано старческими пятнами.
Многие узнали бы в нем того самого человека.
Ясин был фигурой противоречивой: для одних – герой, для других – террорист. Идеальное воплощение фразы: «Для кого-то враг, для кого-то освободитель».
Он выслушал Борна, и в его взгляде промелькнула сложная гамма чувств. Через усилитель звука раздался его голос:
— Разве… у нас есть выбор?
— У нас нет военной промышленности, нет нормального оружия, нет ракет… нас даже никто не поддерживает открыто. Но мы должны заставить мир услышать нас. Мы слишком слабы. Настолько слабы, что в кривых зеркалах пропаганды нас рисуют лишь бандитами. Но мы не бандиты, Джейсон. Мы просто хотим свою страну.
Ясин замолчал, и одинокая слеза скатилась по его щеке. — Наша страна доведена до такого состояния, что нам не осталось ничего, кроме как умирать за нее.
— Если героическая смерть привлечет внимание всей планеты – значит, это лучшая пропаганда, не так ли?
Джейсона Борна пробрал озноб. Он приоткрыл рот, пытаясь подобрать слова. — Мы поддержим вас.
— Конечно, я рад встретить такого человека. Но мир всё еще в руках США, разве нет? Вы боретесь, мы боремся… мир – это одна огромная трясина.
— Но наше право на свою землю – истинно!
— Если наступит день и я паду в бою, Джейсон…
Ясин посмотрел на него, и глаза старика вдруг лучезарно вспыхнули. — Пожалуйста, спой на моей могиле палестинскую детскую песню…
Охранник рядом нажал кнопку на старом радиоприемнике.
Сквозь помехи зазвучал печальный, тягучий мотив:
— На поле боя, где дым и огонь, я маленький смелый солдат.
В сердце храню я родной небосклон, где искры надежды горят.
Помню я ласку отца и покой, мама в дверях меня ждет.
Дом мой далекий, окутанный мглой, кто тебя в бурю спасет?
…
Джейсон Борн до боли сжал кулаки.
Если бы… если бы в Мексике не было генерала Виктора, не оказалась бы она на пороге такого же уничтожения?
Но Ясин прав: можно помочь им оружием или словом, но решающий шаг к победе они должны сделать сами.
Так в чем же тогда… о жизнь…
Твой смысл?
…